Твой последний взгляд

— Невыносимая белоруска. — раздраженно фыркнул парень, почесав затылок. — Взаимно. — процедила сквозь зубы я и отвернулась от него. Мы сидели за кухонным столом, на котором в неряшливом виде лежали листы, ручки и стояли кружки с чаем и кофе, от которых на листах остались пятна. С момента нашего пребывания на кухне, когда в гостиной происходило черт знает что, прошёл час. Как только мы пришли сюда, мы сразу же принялись разгадывать шифры или же предсказания моей сестры, которую похитили и неизвестно где держат. Сначала все шло хорошо. Даже лучше некуда. Но в один момент, как по щелчку пальцев, мы затронули больное и я не смогла сдержать свои эмоции в инторации голоса. И он это заметил. — В чем дело? — Не в чем. — Катя. — Пятый. —  Не передразнивай меня. Почему ты не можешь признать тот факт, что я могу быть прав сейчас? — я почувствовала через спину, что он снова нервно поправил волосы. — Потому что я не хочу рассматривать это как вариант! — бросила я через плечо, закипая ещё сильнее. — И почему ты вообще рассматриваешь это в первую очередь? Мы говорили совершенно про другое! — Потому что. — коротко бросил он и исчез, появляясь через мгновения рядом с плитой и новой кружкой, откуда пахло кофе. — Рассмотрел и все. Мы все равно её закончили так, как я и думал. — Оригинальный ответ! Зачем тогда вообще нужно было переходить на эту тему, раз ты уже заранее знал мой ответ? — я запустила руки в волосы, попытавшись успокоится. Через несколько секунд такой терапии, я повернулась обратно к нему. — Ты скоро умрешь от такого количества кофе. — Не твоё дело. — это вышло довольно грубо, от чего мое сердце на секунду заболело. — Черт… — Ну да, чего я вообще это говорю тому, кто только фыркать и умеет… — мои руки задрожали от нервозности. — Тогда вопрос. А какого хрена ты тогда сидишь со мной и обсуждаешь предсказания моей старшей сестры, когда тебе на все и всех глубоко насрать? Только не говори о конце света, прошу, я это уже слышала. И я знаю, что оба раза апокалипсис вызывала Ваня. — он удивился такому. — А третий кто? Ксюша или я? Или мы обе? Или может кто-то из вас? Почему вы умалчиваете это от меня? — я не могла больше сдерживаться. Неизвестная сила внутри меня рвалась наружу и выходила в виде непредсказуемой агрессии. — Не могу. — Пятый поставил кружку с кофе и испарившись, оказался на стуле рядом со мной через секунду. — Что значит «не могу»? Может ты просто не хочешь? — мои кулаки сжались, а сердце постепенно стало ускорять темп. — Я не могу и не хочу говорить это тебе, Катя. — Пятый сам начинал закипать. — Просто пойми это и не проси тебе рассказать. — Ты не можешь. — мой голос стал холодным как лёд, что я опешила на секунду. — Я имею права знать, что сделает моя сестра. Если ты не хочешь во всем этом дурдоме ещё одну ссору, то расскажи. Прошу тебя.

Я не умею злиться. Честно. Даже если я злюсь, то это не надолго. Я человек полный спокойствия и оптимизма, и злость мне не идет. И даже сейчас. Я не могу на него злиться, да и не хочу, но все равно горю внутри себя. Это злость на саму себя за незнание и вины, что не смогла защитить сестру. И была обида. Сильная обида на скрытие наших способностей. Если бы мы, да даже я знала про них, все могло быть по другому! Ксюша была бы сейчас со мной, а не там. — Катя. — он произнес мое имя и я встретилась с его глазами, от чего сердце сделало сальто, а в глазах помутнело. Я видела как его губы раскрываются и готовятся сказать «Нет». Но я не дала ему этого сделать. — Ты не имеешь права, Пятый! — я стала лупить его по груди кулаками, не видя ничего из-за помутнения в глазах. — Я имею право знать, имею, твою мать! Почему я не могу знать? Потому что я младшая? Потому что я не обладаю предвидиньем, а лишь манипуляцей кровью, которой не умею управлять?! — я кричала. — Потому что будет плохой конец? Не молчи! Отвечай, Харгривз, отвечай мне! Я хочу знать правду, какой бы уебищной она не была! Щеки стали мокрыми, глаза красными, а руки предательски дрожали. Я не моргала, и этого не нужно было. Поток моих эмоции шёл без остановки, не требуя помощи век. Сердце стучало через раз, на что я сейчас глубоко плевала и давала выйти наружу тому, что отравляло мою душу и видимо, душу других. На лице Пятого поступила вина и боль. Острая, тёмная, обжигающая боль. Но он терпел все, хоть я видела на лице поступившие вены. Но я не чувствовала злость на себя с его стороны. Это была злость на себя самого. Казалось, что он сам хочет забрать у меня все эмоции и выпустить их сам таким издевательским для глаз способом. Уйти прочь и остаться один от безысходности. Но сам не мог пошевелиться. Он, как и я, будто прирос к стулу и лишь руки могли двигаться. — Не молчи… — я медленно останавливала руки, в конце и вовсе их разжав, оставив их на избитой мной груди Пятого. — Я ненавижу, когда так уходят от разговора. Слышишь… Пятый ничего не говорил. Его молчание сейчас было лучше и одновременно хуже любых сказанные хороших слов. Харгривз смотрел на меня и будто просил всех забрать то, что сейчас выходило из меня, тревожа мой организм и измучевшееся сердце. Его дрожащие руки не смело поднялись вверх и дрожа, погладили мокрую кожу, убирая с лица признаки боли. Я и не возражала. Я больше не могла что-то делать, за что теперь ненавидела себя, за свою слабость, за свою беспомощность. Наверно больше всего сейчас я хотела именно такого простого прикосновения в момент человеческой горести. Мои смешанные чувства не выдавали меня. На лице все так же лежала неподъемным грузом горечь. Горькая противная горечь. — «Почему только сейчас жизнь нас по-настоящему уколола?» — Потому что вы повзрослели и настала пора научиться жить друг без друга. — тихо произнес Пятый и скрыл меня в своих тёплых тонких руках. — Я повторю это снова: твоя сестра будет спасена. Ты имеешь право на слабость в присутствие людей. В присутствии меня. Сердцу стало ужасно тяжело от таких приятных слов и в следующее мгновение оно взвыло вверх вместе с новым потоком уже не боли, а благодарности. Я вцепилась в пиджак этого 58-летнего старика с лицом молодого парня, что сейчас сам прижал меня к себе ещё крепче, тихонько укачивая в такт часов, что стояли в самом углу комнаты и не давали забыть, что время поджимает. POV Пятый Я снова проиграл тебе. Проиграл тебе настоящей. Твоим чёрным добрым глазам, твоим словам, твоим действиям и поступкам, и тем, как ты любишь свою сестру. Твоим эмоциям. Я проиграл снова и вряд-ли выйграю в следующий раз, который никогда не наступит, если я совершу туже ошибку, что и тогда. Сейчас я могу только прижать тебя к своему чёрному и горькому как кофе сердцу. Только так я могу тебя сейчас утешить, только так я спасу тебя, а ты в ответ спасешь меня. В прочем, ты итак сделала это с самого начала, как только я увидел тебя в живую. Уже тогда я понял, что ты и твой взгляд спасут меня. Но сейчас ты нуждаешься в моем спасении. Твой взгляд на греет душу, он все такой же для меня, но он рвёт меня на части с нестерпимой болью, что я не могу тебе помочь. Мне жаль, что я не успел вовремя, мне жаль, что я влюбился в тебя с первого взгляда, мне жаль, что с каждым разом я люблю тебя все сильнее. Мне жаль, что ты снова переживаешь эту боль. И мне жаль, что я не смог спасти нас всех в первый раз.