Пропущенное слово
Вдаль уходящая перспектива забора, Гематомы скрыты под изящным фестоном, Волк здесь — как наследник тигрового престола, А борщевик жжёт как уксус столовый, Здесь нет рыцарей, есть только писари, Выросли — нищенствуем, выросли — вынуждены, Всем должны на свете, даже себе, Мы все овощи, но далеко не порей, Нам всё равно; хоть стаканом тысяч кислот нас облей, Мы не в состоянии почувствовать, лучше лицо нам побрей, Ты хоть нас убей, Мы выросли в уютных двухкомнатных клетках, Что выросли как мы, такой дом зовётся «панелькой», На дыме заводов стоят небеса, а мы играемся с рейкой, Мусор гниёт на аллее, под смех воронья, Золотые камеи, мы точь-в-точь как ливреи, Но мы всё идём, но мы не знаем куда, Мимо нас брёл пижон, педант до мозга костей, Стальной битой побив, ну-ка, кто лучше? Пари! Его век скостив, мы дальше пошли, стоны там, позади, Здесь таким места нет, парень, ты нас уж прости, Сам, увы, я, бываю, не свой, когда говорю сам с собой, Когда на улице дождь, моей душе не встретить покой, Ведь я пусть и с битой, но бывает, один я — избитый, Бывало, что был я забытым, приходилось стричься под ноль, Похищали меня нечасто — чаще лица в погонах, Они чтят те же законы, что и мы, но говорят часто другое, Все мы люди, люди с загонами, в зеркале видим совсем уж иное, Реальность жестока, но мне тяжко смотреть на наши людские загоны, И домой из участкового дома, заплатив все навлоны, меня будто везли в лодке Харона, В детстве читать книги мне было не лень, Я любил их, типа «Вокруг Света за восемьдесят дней», Как говорят уважаемые люди — ты лучшее сей, Сей трактат как травмат, говорит — получишь лучше, скорей, Чем дерьмо на палочке, в мире нет Фей, Хотя зубов для них бы хватило, Меня за сердце хватило, когда в мире ином, Я распознал клондайк золотой — родник свежий, лесной! Он был такой ледяной, от него тянуло весной, Мне её не хватало, мурашки шли по покрову, я был будто на пире, И на пире этом исчез мой погром. Но здесь нет золота!.. Хоть ты ори, хоть ты ищи, Бью всех молотом, скованным роботом, Скованная молодость; в котле протухшие щи, Велес шепчет заклятия, Чтобы меня не взяла апатия, Ведь ты куда ни ткни, Кругом одни мертвецы, Цикл за циклом, круг за кругом, Гонится за хвостом воздух туго, В бесконечных муках, бедно-худо, В этих трубках, словно он понурый, Замкнутость — как главный периметр защиты, Покинутый, поднимется испарина от душины, Замкнутость — как отдушина, Программы в доспех зашиты, Ржавым щитом укрывшись в миг, Меня благословили хранимые Дажьбогом общины, Шаманы искупали мой бронекостюм; пули наскоро подсчитаны, Льётся кровь рекой, Иду, словно сам я не свой, Я гну свою линию за упокой, За бег трусцой в погоне за мечтой, Здесь вокруг лишь тёмное пространство, Чёрный асфальт, серые деревья и падальщиков яства, Жар-птица миражом явит богатства, Бесконечные танцы, человеческое убранство, Но взглянуть на реальность — будто смотрит Хастур, Вода иссякла сотни столетий назад, лишь плещется чёрное море, Мой меч для неживых как мандат, в иссиня-фиолетовой бездне потонем, Берега омывали штормовые волны, бетонный башмак — личное горе, Порой, так трудно понять свойство слов и атак, за человеком в погоне, Бывает, что слово — наждак, и человеку не то, что пустяк, а так — немного расстроен, Их гнилая плоть хлюпает под моими ногами, Пока я иду крушить их Идола, ударами спамя, На горизонте виден Р'льех, Семаргл — фхтагн! Стриборг проведёт меня через тысячи знамен, Перун за мной лично следит, Хорс тьму поглотит, Трояну меня не сразить, Святовит на победу зарядит, Это — финальная крепость, Колонны обрушит тротил, Рожаницы присягали мне на верность, Значит, доспех весь урон поглотит... И-Я-СЛЫШУ-ВЗРЫВ ...но мимо забрала летит осколок, И я вижу, что не так уж и молод. Пуще прежнего блестит автомобиль, В нём никто не сидит, За рулём, выпив эля, поник, Поджав хвост на мороз, грустный странник, Подняв в верха белый флаг, Он чует себя на вечеринке, Одетого в снегоподобный фрак, В дорогущих ботинках, Не подозревая, что она ему враг, Его телефон как домофон, Будит, за окном лай собак, Но будет при свете Луны тишина, Исступлённая часть ума заражена, И, увы, поражена.
