Не та, кем кажется

— Скажи сперва, тебя зовут Том? — спросил Поттер первое, что так сильно интересовало, пока дело не дошло до рассказа. Догадки — дело одно. Ему хотелось подтверждения. — Это очевидно, — с лёгкой усмешкой кивнул слизеринец, садясь напротив нежданного гостя. На своей территории, при гриффиндорце, он позволил себе больше вольности. Ни прямой спины, ни отточенных движений, слегка сгорбился и сел на одну ногу, а вторую согну в колене, упираясь руками. — Том Марволо Реддл, таково моё полное имя. И история моя началась с проклятья. Гарри обратился в слух, не упуская ни единого слова, а Том всё рассказывал и рассказывал, вдаваясь в полные подробности, без утайки, и не замечая за собой времени. Какой смысл что-то упускать, если информация не уйдёт за дверь его комнаты? Начало пошло с раннего детства. Он делился с тем, как был жесток по отношению к тем, кто этого заслуживал. Как не подпускал к себе людей, однажды успев обжечься, и как одна особо настойчивая пыталась добиться внимания. Последствия обернулись проклятьем. Тогда-то Том понял, где настоящая трудность. Откровения лились рекой. Он рассказывал, как нелегко жилось в чужом облике, как долго привыкал к новому телу, как магия помогла запудрить голову людям в приюте, только бы не выгнали. В ходе своего рассказа, Том ощущал нечто странное. С одной стороны, было некомфортно. Он обнажал душу, что куда сокровеннее тела. С другой — чувствовал нечто вроде облегчения. Потому что делился наболевшим, старым, тяжким секретом с другим человеком. И, конечно, затронул главное — как нашёл способ вернуться в своё тело. Рассказал, что именно любовь способна разрушить чары проклятья. Прямо как в сказке, от чего передергивало как в первый раз. Верить в них, по его меркам, донельзя глупо. Это не более, чем попытка людей верить во что-то выше и сильнее их. — Пожалуй, это всё, — поставил точку в своём рассказе Реддл, испытующе глядя на гостя. — Что ты обо всём этом думаешь? — Что это кошмар какой-то, а потенциальный гомосексуализм второй половинки с большим скрипом помещается в эту картину. Как я понял, по программе проклятия предполагается, что у тебя должна быть взаимная любовь с девушкой. Но получается хрен пойми что. Это самое первое, что я выяснил. Мне страшно думать, как ты живёшь с «этим». — Мои предпочтения не останавливаются на конкретном поле. Если ты хорошо слушал рассказ, должен понимать, что девушек я не переношу. Мне с трудом даётся с ними нормальное общение и я не разглядывал их, как возможность вернуть свой истинный облик. К парням отношусь нейтрально, не испытывая возвышенных чувств. Но стоит признать, с тобой было приятно контактировать. — Природа подобных проклятий имеет воспитательный характер, да? То есть, если ты не любишь девушек, должен начать любить. Но, похоже, здесь оно работает по-другому. И я рад, что наши встречи были приятны для тебя. Хотя, возможно, не так уж сильно, раз тебя понесло к тому когтевранцу… Как его там? — Рэй, — при упоминании парня Том сморщился и этим он показал, как относится к когтевранцу. — Тот ещё идиот. — Чем он тебе не угодил? И зачем ты с ним встречался? — Потому что ты заломался, боясь, что я растопчу твои чувства. Ты не единственный в моём списке, вот и начал пытать «счастье» с другим. — Да уж, — вздохнул Гарри. Злиться на слизеринца после рассказанного было бы по меньшей мере глупо. — Я тебя не виню. Но всё-таки, чем он тебе не угодил? Чтобы я тоже мог понимать, как мне себя вести. — Он глуп. Одной фразой Реддл перечеркнул все достоинства, что были в парне. Когда есть один большой изъян, он перекрывает всё хорошее. — Когтевранцы вроде не должны быть тупыми. Но с твоей высшей учебной программой, наверное, на фоне все тупые, а? — Нет, — усмехнулся Реддл, понимая к чему клонит гриффиндорец. — Глупым он был в другом смысле. Из-за волнения постоянно нёс всякий бред, почти не смотрел в глаза и при малейшем контакте дёргался. Моё терпение было на исходе уже через час. — Я тоже волновался с тобой. Твой интерес ко мне очень смущал. Хотя теперь, когда ты парень, я бы ломаться не стал. — Ты волновался по-особенному, — Том вдруг откинулся назад, позволяя себе лечь прямо перед гостем. Да и тот потянулся вперёд, ложась вскоре на живот, как по инерции. — Это не раздражало. На такого открытого, простого и домашнего Реддла, да ещё парня, Гарри готов был любоваться часами, не испытывая при этом легкой замкнутости и стеснения, как было в женском обличии. — Зараза, — тихо и смущенно выругался Гарри, когда его посетила интимная мысль о Томе-парне в одном интересном образе, о котором он и решил поведать: — Я всё равно хочу увидеть тебя в чулках и пеньюаре… даже таким. Я придурок, знаю. Реддл не знал, ужасаться ему или смеяться. Эмоции смешались. — Кошмар. — Ладно, хрен с ним, с пеньюаром. Но чулки точно хочу! — Ты неисправим, — закатил глаза Реддл. — Ваш декан говорит мне то же самое, — засмеялся Гарри и поддался порыву погладить парня по плечу. Он так близко находился. Такой притягательный. Ещё лучше, чем в облике женщины. Том повернул голову, ощутив прикосновение. Сначала робкое, совсем уж осторожное. Поттер явно готов был одернуть руку, если ему не понравится. Но секунды шли и Том не говорил ни слова против. Только наблюдал. И тогда Гарри стал смелее. Придвинулся ближе и рука его начала оглаживать гладкую грудь. — Дашь попробовать? — спросил Поттер внезапно охрипшим голосом и облизнул пересохшие губы. Весь его вид кричал о надвигающимся возбуждении. — Смотря, что ты хочешь попробовать, — Том невольно повторил жест гриффиндорца, облизнулся следом. Атмосфера изменилась. Он чувствовал, как тело охватывает жар, чувствовал желание, но не мог понять, чего именно желал. — Пока поцелуй. А дальше, как сам захочешь, — соблазнительно протянул Гарри, гарантируя и приставание, и неприкосновенность одновременно. — Ты в самом деле иначе ведёшь себя с парнями. — А я предупреждал. Если вдруг тебе кажется, что я шлюховат, в целом, ты будешь прав. Мне нечего смущаться. Так что решать тебе. — Терять мне нечего. Только тебе, если зацепишь меня и попробуешь с кем-то ещё, — Том вцепился в парня, потянув на себя. Сказанное им прозвучало как угроза. Он не признается, ни себе, ни другим, но боится, что оттаявшее сердце могут разбить. Навык интимных ласк у Поттера однозначно был, как и раскованность. Оказавшись сверху, он приник к желанным губам, лаская в процессе поцелуя волосы, и не останавливался на достигнутом — переходил с губ на другие участки тела — скулы, челюсть, шею. Это был новый уровень. Так далеко Том не позволял себе заходить. Его охватила неведанная ранее страсть. Гриффиндорец, что прижимал его своим горячим телом к постели и целовал все, до чего только мог дотянуться, глушил разум. Снимая с него одежду, Том и сам обнажал себя. Разгорячённое, обнажённое тело оказалось неимоверно прекрасно, но больше всего притягивал налитый кровью член, готовый ощутить более явные прикосновения к себе, а не просто потирание. Поттер продолжал распалять, дрожа от возбуждения. Пусть он будет проклят, если соврет, что лучшего парня никогда не имел в своей постели. И пусть неопытен, плевать! Том лучше Малфоя в два, если не в три раза. Не думает только о себе, в отличие от белобрысого засранца. При первом-то опыте пытается доставить удовольствие. Любитель контроля. Подчиняться ему Гарри стал сразу, как они сменили позиции. Он был готов испробовать слизеринца в любой позиции. Пылкий, с разгоревшимся огнём страсти, Том брал его в свои руки. Гарри развёл ноги по одному только жесту. Том доводил его до мурашек по коже и колотящегося сердца в груди. — Возьми, — лихорадочный шёпот сорвался с губ. — Я так хочу тебя. — Тебе придется помочь мне, — дыхание подводило, но Том смог высказать просьбу. О своих возможностях он рассуждал трезво и понимал, что опытная рука Поттера поможет избежать неудобств. — Конечно. Я подскажу, — выдохнул Гарри и коротко поцеловал Тома. Просьба о помощи умиляла и заводила. Он дотянулся до своей палочки и наколдовал ёмкость с маслом цветов. — Мы не торопимся. Зачерпни и смажь меня. Вот так, — взяв его руку в свою, Поттер сделал как нужно и приставил смазанные пальцы к анусу. — Вводи в меня пальцы. По одному. То, как гриффиндорец двигался, как горячо дышал, как вздымалась его грудь и как хрипло произносил слова, с лихорадочным блеском в глазах, завораживало Реддла. Он и не заметил, как отдался во власть Поттера, слушая безоговорочно и с жадностью исследуя глазами и руками. А как жарко оказалось внутри. Его ждали с нетерпением и полной готовностью. Том хотел погрузиться глубоко внутрь, но Поттер не давал своё слово. Том растягивал тесные стеночки пальцами, под шумное дыхание. Третий был встречен коротким стоном. Гарри поддавался с полной уверенностью, успевая ободрять и смотреть сладким, вожделеющим взглядом. — Всё правильно. Ты делаешь как надо. — Если всем парням, что были в твоей постели, ты показывал себя таким — я готов их поубивать, — честно признался Том, так и не опустив взгляд. Ни разу. Он чувствовал, как хорошо внутри гриффиндорца, но смотреть продолжал исключительно в колдовские зелёные глаза, мутные от похоти. — Не о том думаешь, — со стоном протянул Гарри, пробуя двигаться самостоятельно, насаживаясь на длинные пальцы. — Я готов. Можешь входить. Или хочешь, я сам сяду на твой член? — Нет. Полный контроль над ситуацией вернулся в руки слизеринца. Теперь он знал, как лучше и был до одури доволен погрузиться в жаркое нутро, что только и ждало его член. Слизеринец выдохнул через приоткрытый рот и закрыл глаза, не в силах переживать нахлынувшие на него яркие ощущения с открытыми глазами. Это слишком. Просто слишком. Стонущий в его руках Гарри покорно открывался во всей своей порочной красе. Несмотря на то, что Том делал это впервые, опытному Поттеру было с ним хорошо. Он звал его по имени в экстазе, двигаясь в такт, и прижимал к себе всё теснее и теснее. Мягкий, упругий, влажный от пахучей смазки. — Можешь сильнее, Том!.. Так тоже будет приятно!.. На сильнее терялось самообладание. Реддл с трудом держал себя в руках. А Гарри только этого и ждал. Увидеть парня со всех сторон — и осторожного, и дикого. Без обычных масок благочестия. Не сдерживающегося, желающего получить порочное удовольствие безо всякого стыда. В этот миг Том был по-настоящему прекрасен. Ощущать его в себе, крепкого, твёрдого и обжигающего — чистое наслаждение. Гарри обхватил его лицо в процессе равномерных толчков, и слился в жарком поцелуе. Такой. Именно такой Гарри всегда и нужен был. Идеальный вариант. Если бы только он мог помочь вернуть Тому его истинное «я»… Но он не был уверен, что получится. Кто он такой, чтобы тягаться с серьёзным проклятием? Сильнейший оргазм огненным взрывом накрыл парней и сжёг все мысли в голове. Ускорившийся под конец Том заставил Гарри закричать и содрогнуться в сильных руках. Такого восхищения он ещё не чувствовал. А когда слизеринец без сил на него рухнул, Гарри обхватил его, горячего и мокрого, всеми конечностями, пусть и не очень любил объятья после секса. Но с Томом решил сделать исключение. Он желал ощущать на себе, как тот задыхается в его руках после, как хотелось думать, хорошего секса. Нега накрывала с головой. Такого потрясного, вышибающего дух, интимного контакта у него ещё не было. Том оказался изумительным любовником. С трудом верилось, что он только сейчас лишился девственности. — Я даже двигаться не хочу, — с неким изумлением ответил Том. Голос его, из-за того, что уткнулся в шею Гарри, был приглушённым. — Так всегда после секса? — Да, это нормально. Если утром не будет сил — не пугайся, это тоже нормально, — успокоил Гарри, обнимая и благодарно целуя за шикарную ночь. — Пора бы уже спать. — Пожалуй, — не стал отказываться от заманчивого предложение Том, — и ты останешься здесь. Не смей уходить в середине ночи или под утро. Убью. — Хорошо, не уйду, — пообещал Гарри, довольно улыбаясь. — Мне тоже не хочется двигаться. Те, кто снизу, по-другому чувствуют… — Да что ты? — съязвил, но с такой неохотой. Нега переходила в сон. Ещё чуть-чуть и Реддл просто заснёт. Мешать ему в этом деле не стали. Так он и заснул на Гарри, который отключился через пару минут, вслушиваясь в глубокое, равномерное дыхание.