Сердце бури

Конец декабря, начало января

Коу сидит на кровати и смотрит в окно, за которым подло и ярко светит зимнее солнце, чьи лучи проникают в комнату, и солнечные зайчики весело прыгают по скомканным листам бумаги, совсем не живописно разбросанные по полу. За семь дней разлука с братом вытащила на свет всё, о чем она переживала в последнее время. Даже то, что с ним не связано. И на этих листах Коу попробовала написать накопившееся в душе, о чем не могла до сих пор рассказать даже лучшей подруге. Не то чтобы она это от нее скрывала, просто не могла рассказать словами или надеялась разобраться в одиночку. И за эти семь дней начало казаться, что вывезти всё это у нее не получится, и требовалось дать выход. Хотя бы так немного облегчить эту ношу. Раздается стук в дверь, и Коу подпрыгивает от неожиданности, роняя ежедневник на пол. В комнату заглядывает мама и говорит: — Коу, к тебе Хару пришла. — В комнату заходит Хару и вздыхает, осмотревшись по сторонам. — Я принесу вам чай, и торт еще остался. — Спасибо, тетушка, — улыбается Хару, кивнув. — Ваши торты лучше, чем в лучших ресторанах мира! Но у нас на сегодня другая программа. Мы скоро уходим, нас ждет Рен в кафе. — Ах-ха-ха, скажешь тоже, — отмахивается мама и смеется. — Ну хорошо, не отвлекаю. И она выходит, тихонько закрыв за собой дверь. На какое-то время комната погружается в тишину, нарушаемую лишь тиканьем настенных часов. Хару еще раз оглядывается по сторонам и садится прямо на пол, разбирая листы бумаги. — Ты решила написать книгу? — шутливо говорит подруга и озорно подмигивает. — Надеюсь, это романтика для взрослых? Коу тут же вспыхивает и кидает в Хару еще один исписанный торопливым почерком комок бумаги. — Нет! Еще чего! — взволнованно говорит Коу дрожащим голосом. — Можешь сама почитать и убедиться. — О, с удовольствием, дорогая! — сладостно шепчет Хару и разворачивает пойманный лист. Какое-то время на ее губах еще сияет озорная улыбка, которая вскоре тускнеет, и лицо подруги становится более серьезным. Коу молчит, чтобы не мешать подруге, но та внезапно встает на ноги и садится рядом на кровати, беря ее за руки и заглядывая в глаза. — Заливая горькое блюдо кисло-сладким соусом, можно получить несварение желудка. Фраза настолько внезапная, что все мысли из головы резко пропадают и все-таки заставляют Коу сосредоточиться на словах подруги. — Что? — Тебе горько от разлуки с братом. И я говорю про твои отношения с Реном. Они как кисло-сладкий соус. — Говоришь как Наоки, — чуть улыбается Коу, вздыхая. — Но что мне делать, если я не могу держать все в себе сейчас? — Я не говорю, что не стоит об этом писать в дневнике, — тихо говорит Хару, сжимая ладонь подруги в своих. — Но тебе не обязательно проживать свои эмоции в одиночку. А может. тебе еще стоит с Реном поговорить? — Она смотрит на скомканные листы и скептически хмыкает, показывая к нему свое отношение. — Я пыталась, но… — удивленно вскидывает брови Коу. Она встает с кровати и берет со стула толстовку с логотипом школы средней Камизаки. — Он либо меняет тебя разговора, либо… — Либо ты уходишь от разговора. — Жмет плечами Хару и вздыхает. — Ты всегда так делаешь. — Как делаю? — Коу старается улыбаться и делать вид, что не понимает, о чем идет речь. — Избегаешь разговоров, — подруга разводит руками, смотря на разбросанные клочки бумаги. — Держишь всё в себе. Не хочешь беспокоить других? — Потому что для других людей мои переживания могут оказаться досадной неприятностью, — Коу оставляет попытки улыбнуться и сосредотачивается на причесывании волос. — Ну ты и глупая, — хмыкает Хару, вставая с кровати. Она собирает листы с пола, разворачивает их и складывает стопкой на письменном столе. — Откуда только это в твоей голове взялось? Если это Рен, то я ему яй… — Хару! — вскрикивает Коу, но сдержать улыбку трудно. — Это я сама. Хару скептически смотрит на подругу и тут же смеется. С появлением подруги солнце уже не казалось таким предательски ярким. Ее слова и шуточки помогли немного взбодриться и согрели этим зимним днем. Вроде всего полгода прошло со знакомства, но Хару за это время стала надежной подругой, которая точно чувствовала, когда стоит оставить в покое, а когда дать пинка, чтобы вытащить из ямы, в которую Коу себя частенько пытается закопать. Ее женская интуиция работает без сбоев и всегда точно попадает в нужный момент. — Спасибо, что пришла, — Коу улыбается, доставая из шкатулки подаренный братом кулон. — У твоего брата ужасный вкус, — Хару смеется, рассматривая упоротого хорька. — Не повезет его будущей девушке с такими навыками выбора подарка. — Если у брата появится девушка, то она наверняка с радостью примет любой его подарок, — ворчит Коу, пряча кулон под толстовку. — И вообще, это черта его довольно милая. Видела бы ты, с каким лицом он выбирает, что подарить! Это очень мило! — Я поняла тебя, — улыбается Хару, расправляя последний листок. — Идем уже, а то одного типа нельзя оставлять без присмотра, еще напридумывает себе всякой фигни. Они вместе спускаются на первый этаж, где их ждёт мама Коу. Она с любовью завязывает шарф дочери и напутствует словами: «Повеселитесь там как следует!», засовывая в карман толстовки немного денег. Она поправляет толстовку, приглаживает волосы Коу и под недовольное бурчание: «Мам, я не ребёнок!» — целует дочь в щёку.

***

Поездка до кафе проходит без происшествий, и, убаюканная мерным покачиванием вагона метро, Коу засыпает на плече подруги. Последняя неделя для неё прошла словно в бреду. После отъезда брата и отца Коу замкнулась в себе и практически не выходила из комнаты. Одна попытка позавтракать с мамой с треском провалилась, потому что она не смогла справиться с эмоциями и нагрубила ей за предложение пригласить друзей в гости. Но нервные клетки натягивались подобно струне, и держать себя в руках ей было сложно, и видеть друзей в таком состоянии хотелось меньше всего. Делиться своими переживаниями — тоже. Хару и без этого хватало проблем в семье, а Рен явно знал больше о травме брата, чем говорил. Ночи казались длиннее, чем обычно, и сильнее всего пустоту в душе Коу ощущала именно в это время суток. Поэтому она практически не спала, забываясь лишь на рассвете и то ненадолго. Всё это время она думала и записывала. Записывала и думала обо всём, начиная с травмы брата, чувствуя свою вину, которая вгрызалась в душу острыми клыками, и заканчивая своими отношениями с Реном. Больно. — Коу, наша остановка. — Хару трясёт её за плечо и, взяв за руку, выводит из поезда. Они идут в сторону торгового района, в их любимое кафе с милыми официантками в форме горничных, где их уже ждёт Рен. — У тебя получилось! — радостно восклицает он, вскакивая с места и заключая Коу в крепкие объятия. Она не сопротивляется и похлопывает его по спине. — А ты во мне сомневался? — Хару добродушно фыркает и садится за стол изучать меню. — Ещё как! — Рен смеётся и продолжает крепко обнимать Коу, несмотря на её слабый протест. — Не вредничай, а то в следующий раз сам пойдёшь уговаривать Коу выйти из комнаты, — Хару довольно улыбается, видя, как вытягивается лицо парня и тут же резко мрачнеет (потому что у него ни разу не получилось). — Ты меня задушишь, — сдавленно ворчит Коу. — Я не сбегу… Рен, пусти! — Какая многозначительная пауза, — улыбается подруга, пригрозив пальцем. — Рен, не отпускай, вдруг и правда сбежит. — Принято! — Да серьёзно, не сбегу! — возмущается Коу, всё-таки отталкивая парня и садясь на свободный стул. — Вот, я сижу. Коу скрещивает руки на груди и, откидываясь на спинку стула, корчит подруге рожицу в ответ. Она осматривает посетителей кафе и пересекается взглядами с владелицей мейд-кафе. Та радостно машет и что-то говорит стоящей рядом официантке, и вскоре на столе оказываются разноцветные макаруны, персиковый чизкейк — любимое лакомство Коу — и три молочных коктейля, один из которых с персиковым вкусом. Коу с благодарностью улыбается женщине-блондинке, и она с уважением кланяется в ответ. Хару в ярких красках и эмоциях рассказывает о рождественской вечеринке в школе, вспоминая, какой подарок ей сделал одноклассник, но от которого она отказалась. «Подарки от чужих парней не принимаем!» — так всегда говорит Хару, ударяя очередного ухажёра его же подарком. Потому что нечего оказывать знаки внимания девушке, когда уже состоишь в отношениях. Рен же демонстративно закатывает глаза и хмыкает, приговаривая: «Девчонки», и жуёт макарун, лишь наблюдая за разговором подруг. Вскоре атмосфера за их столиком изменяется, наполняя сердце Коу теплом, которое могут дать только такие близкие люди, как Хару и Рен. Они всегда знают, когда нужно поддержать, а когда — растормошить и помочь выбраться из состояния саморазрушения. Правда, Рен иногда ошибается и не может точно угадать подходящий момент. Но Хару, словно потомственная ясновидящая, чувствует эту тонкую грань между «оставьте меня в покое!» и «ну хватит уже!». Коу, приходя в храм семи богов удачи, всегда благодарит их за встречу с такой замечательной подругой, как Миура Хару. — Аоки, наконец-то мы встре… — Кто-то хватает Коу за плечо и резко разворачивает. Этим кем-то оказывается одноклассница Мори Ая, и её радостная улыбка быстро угасает, когда понимает, что ошиблась. — А-а-а, это всего лишь ты. — И тебе привет, Мори, — мрачно отвечает Коу, стряхивая руку одноклассницы с плеча. — Как же тяжело с близнецами, — Мори брезгливо отряхивает руку. — Со спины вы ужасно похожи. Где твой брат пропадает? Он заболел? Я бы хотела навестить его. — Поверь, о нём есть кому заботиться, — Коу закатывает глаза и едва не вскакивает с места, когда Хару пинает её под столом. — Зануда! — выдаёт Мори и уходит, поднимаясь на второй этаж кафе. Мори Ая уже несколько месяцев пытается обратить на себя внимание Аоки Кохэку. Приносит обеды, пытается пригласить на свидание и заваливает его шкафчик шоколадками и любовными письмами в розовых душистых конвертах. Несколько раз даже стащила его трусы из баскетбольной раздевалки. После этого Кохэку решил, что такие отношения ему точно не нужны, но Мори принимала это за стеснение. Брр, приставучая безбашенная девушка. С Такано они бы сошлись на фоне «любви» к близнецам Аоки. Однако… — Мы с Кохэку и правда так похожи? — Вы во многом похожи, — задумчиво отвечает Рен. — Я сам иногда удивляюсь, а ведь мы давно знакомы. Зачем тебе это? — Я хочу поступить в академию Тоо. — Коу отводит взгляд в сторону и, прокашлявшись, добавляет: — Поступить, как Аоки Кохэку. — Подожди, что?! — Рен аж подпрыгивает на стуле. — Совсем рехнулась? — Я как раз в себе, — холодно говорит Коу, прожигая парня взглядом. — А в тебе я не уверена. — Что? — удивляется Рен, а после его лицо темнеет от злости. — Это ещё почему?! — Это не я скрываю от тебя события того дня, — безэмоционально говорит Коу и откидывается на спинку стула. — Ты же был там. Расскажи, что случилось. Рен опускает голову и упирается ладонями в стол. Он молчит. Хару кладёт руку на ладонь подруги и ободряюще сжимает. — Всё ещё нечего сказать? — усмехается Коу и отстранённо машет рукой. — У тебя нет права отговаривать меня от моей затеи. Я просто хочу загладить свою вину перед братом. — Какую ещё вину, Коу?! — Рен вскидывает голову и тут же отводит взгляд. — Обыкновенную! — Коу резко встаёт на ноги и разворачивает парня за плечо лицом к себе. — Думаешь, я не вижу, как вы на меня смотрите? Думаешь, мне приятно осознавать, что я виновата в травме брата? С того злосчастного дня Коу заметила, как друзья на неё смотрят, сколько боли и… осуждения в их глазах. Их молчание заставляло Коу терзаться чувством вины за травму брата. Она пыталась его заглушить, но после его отъезда больше некому было щёлкнуть по лбу, чтобы выбить все непрошенные мысли в этой светлой голове. — Но ведь… — начинает Рен, но тут же замолкает и сжимает руки в кулаки. — То, что ты хочешь сделать, — глупо. Коу и сама это знает! Идея спонтанная, риски огромные. Какие будут последствия — неизвестно. Но… Но… Хару берёт подругу за руку, она мелко дрожит. Коу пытается взять себя в руки, успокоиться. Кусает губы и борется с отчаянным желанием убежать, лишь бы не продолжать этот разговор. — Но если я ничего не сделаю, — с трудом отвечает Коу, сглатывая тяжёлый ком в горле, — то я никогда не смогу простить себя за бездействие. — И на что ты рассчитываешь? — устало вздыхает Рен, закрыв лицо рукой. — На поддержку друзей? — тут же отвечает Коу, напрягаясь, словно натянутая струна. — На поддержку моего парня? — Почему-то ты нечасто об этом вспоминаешь, — с раздражением говорит Рен, недовольно скрестив руки на груди. — Я не могу поддержать идею, где моя девушка будет притворяться парнем в другой школе. Хоть ты ей скажи! Хару вопросительно изгибает бровь и скептически смотрит на Рена, говоря всем своим видом: «Когда это я принимала твою сторону, идиот?» — Иногда любовь к баскетболу лишает тебя разума. — Оставшись в меньшинстве, Рен, недовольно скривившись, выходит из кафе. В воздухе повисает напряжённое молчание. Коу хмурится и допивает молочный коктейль, а Хару крепко держит ее за руку и успокаивающе похлопывает по плечу. — Я помогу тебе, — говорит подруга, чуть улыбнувшись. — Но ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Коу с сожалением смотрит на подругу, а внутри происходит неравный бой между желанием и огромным чувством вины, смешанным с ответственностью. Ведь она старшая (всего на полчаса, но всё же!) сестра, она несёт ответственность за брата. И что ей сейчас ответить? Желание проигрывает в этом неравном бою, и Коу отводит взгляд в сторону. — Да, я этого хочу, — тихо отвечает она, и губы трогает лёгкая, но горьковатая на вкус улыбка. — Хорошо, — решительно говорит Хару и тормошит подругу за плечо. — Взбодрись, родная, тебе теперь предстоит много работы! То есть нам предстоит!

***

Подруги выходят из кафе. На ступеньках стоит Рен, нервно вгрызаясь в леденец на палочке — это остатки вредной привычки. Ему пришлось бросить курить, когда начал играть в баскетбол. Он выбрасывает палочку в урну и пристально смотрит на Коу. — Я провожу тебя до дома, — говорит он, не обращая внимания на недовольный взгляд Коу. — Нам нужно поговорить. — Я думала, ты уже всё сказал. — Пожимает плечами Коу и переглядывается с Хару. — А как же ты домой? — Я напишу Наоки. — Хару достаёт из сумки телефон и начинает набирать сообщение. — Не беспокойся обо мне. Рен пошел вперед, а Коу, помахав подруге, прибавляет шаг, догоняя парня. Какое-то время они идут молча. В поезде тоже не самое подходящее место для разговора, поэтому они просто сидят молча и думают каждый о своем. Выйдя на нужной станции, они идут в парк, который находится недалеко от дома Коу. Идя прогулочным шагом по аллее, она любуется вечерним пейзажем и ждет, когда Рен наконец-то решится заговорить. Ведь именно за этим Рен ее за этим позвал. Вскоре они доходят до автоматов со снеками и напитками, которые поставили в самом живописном месте парка: рядом с озером в окружении деревьев сакуры. Сейчас зима, и деревья стоят, размахивая ветками, разгоняемые вечерним холодным ветром. Снега уже нет, и без него город утопает в сером унынии. Или это у нее такое настроение сейчас? Коу плотнее закутывается в шарф и садится на скамейку, когда Рен предлагает посидеть здесь. Он отходит к автоматам и покупает две банки горячего кофе для них. Коу берет банку и греет о нее озябшие пальцы, буркнув слова благодарности. Не то чтобы она всё ещё злилась на Рена (они оба вспылили), но начать разговор так сложно, когда чувство вины съедает изнутри. Еще одно на ее совести. — Рен, я… — неуверенно начинает Коу. — Если хочешь начать оправдываться, начинай, — хмыкает Рен, перебивая ее и отпивая кофе. — Я хочу послушать. — И что ты хочешь от меня услышать? — Почему ты хочешь меня бросить? — Ч-что? — запнувшись, переспрашивает Коу, округлив глаза. — Мы собирались вместе поступать в Сугигахару! — с жаром произносит Рен, хватая ее за плечи. — Ты, я, эта твоя Миура (как же она мне надоела)! Почему ты так резко передумала? — Ты прав, моя идея бредовая. Однако я хочу попробовать сделать хоть что-то. Меня не было рядом, когда брат получил травму. Ты не представляешь, как мне было больно в тот вечер, я почувствовала. И теперь он упускает целый год. Помочь таким образом — меньшее, что я могу для него сделать. — Даже если этот олух сам виноват? — Даже если так, — отвечает Коу скептически, потому что знает: брат никогда не станет первым лезть в драку. — Он мой брат. Ты своего тоже ни в чем не обвинял, когда тот подрался с баскетболистом на сходке. — Потому что я знаю, что Широ не станет ввязываться в драку без веской причины, — Рен пожимает плечами, отпив немного кофе. Коу с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться и не сказать: «Вот твой брат как раз постоянно лезет в драку за любой косой взгляд на него!» Вместо этого она выбрасывает банку в урну и говорит: — Вот и я так же, Рен. Брат, конечно, олух, но я как никто другой знаю, что просто так он не станет ввязываться в драку, пока это не касается меня или близких. И, зная это, я не могу не чувствовать свою вину в его травме. Прошу, пойми, почему я собираюсь это сделать. — Ты просто сама хочешь играть, — говорит Рен, поднимая взгляд в вечернее небо. — В Сугигахаре нет женской команды, и ты решила воспользоваться возмож… Договорить он не успевает, потому что Коу, резко встав, залепляет ему такую пощечину, что его голова дергается в сторону. Глаза зло заблестели, но он молчит, держась за покрасневшую щеку. — Всё сказал?! — с яростью шипит Коу. Голос дрожит. Руки дрожат. Ее всю трясет от злости. Ведь Рен, как никто другой, знает, насколько сильна связь между близнецами, как сильно она беспокоится о брате всякий раз, когда он вытворяет очередную дурость. А тут! Тут… — Ты же всё знаешь, всё понимаешь, — ее голос сходит на шепот. — Так почему пытаешься ранить меня еще сильнее? — А как я, по-твоему, должен еще показать, что меня расстроило твое решение?! — не выдерживает Рен и резко встает на ноги, нависая над Коу. — Например, сказать? — Она смотрит ему в глаза. — Просто сказать, а не обвинять меня в эгоизме! — И чтобы это изменило? И правда, что? Коу отводит взгляд в сторону и сглатывает. Рен прав. Да чтоб вас всех, он прав! Ему паршиво, и он хочет показать, как ему больно. Но разве Коу не было больно видеть, что ее парень знал о происшествии на игре и упорно молчал? Он видел ее переживания. И сейчас пытается обвинить ее в своих терзаниях. По-вашему, это нормально? Будем считать, кто кому больнее сделал? Коу молчит. Рен тоже молчит и внезапно берет ее за локти и упирается лбом в ее плечо. — Если понадобится моя помощь, — выдыхает он и крепко обнимает, — только позови. — Хорошо, — также тихо отвечает Коу, предпринимая попытку обнять Рена в ответ. Не выходит. — Мне пора домой. — Угу, — соглашается Рен. Рен всё же отпускает Коу, и они молча идут к её дому. До него не так далеко осталось. После этого разговора им есть над чем подумать. Несмотря на слова Рена о помощи, Коу понимает, что он еще не готов принять ее решение, и сама она не стала настаивать. Сейчас ей достаточно и этого, но все же разговор оседает неприятным осадком на душе, наполняя чашу вины еще одним событием. Еще несколько таких потрясений, и все накопленное за последнее время непременно выплеснется наружу. Главное в этот момент держаться подальше от людей, чтобы их не накрыло этой грозовой волной. Скомкано распрощавшись с Реном, Коу заходит домой и прижимается спиной к двери. Устало выдохнув, она скидывает обувь, ставит ее на полку и, натянув улыбку, заходит на кухню. Там мама готовит будущий завтрак, пританцовывая в такт музыке, которая веселой трелью доносится из радио на холодильнике.        — Как все прошло, милая? — спрашивает мама, обернувшись и размахивая половником. — Все хорошо, — продолжая улыбаться, отвечает Коу. — Случилось что-то хорошее? — Да, наш папа звонил! — Мама подходит к острову, где разложены продукты, и весело хватается за нож. — Сказал, что Кохэку обустроился в поликлинике, а папа нашел подходящую квартиру для аренды! — Прекрасная новость, — радуется Коу вполне искренне. Обняв маму и сказав, что немного устала, она пошла наверх в свою комнату. Желая отвлечься от тягостных мыслей, Коу начинает медленно собирать разбросанные по полу вырванные из ежедневника листы и с трудом сдерживается, чтобы не перечитывать написанное и не впасть в уныние еще сильнее. Выбросив ненужные «мысли» в мусорное ведро под столом, Коу чувствует облегчение, хоть и временно. Но эта передышка ей необходима, чтобы еще раз подумать над своей взбалмошной идеей. Подобное баловство в духе брата, но никак не старшей (ха-ха) сестры, которой она пытается быть. Нет. Всё слишком сложно. Можно подумать об этом завтра, а сейчас… Взяв подушку, Коу садится на полу и, прислонившись спиной к кровати, прижимает ее к груди. Сейчас ведь можно дать волю чувствам? Ведь можно? — Беззаботный засранец, — шепчет Коу, больше не пытаясь сдерживать слёзы. — Натворил фигни и уехал. — Ей приходится делать над собой усилие, чтобы удержать подушку в трясущихся руках. — Я скучаю, братишка… А ведь про подарки на Рождество они так и не вспомнили.

***

Утром, по традиции, наступает утро. И Коу просыпается с мыслью, что у нее ничего не получится. Разве сможет девушка притвориться парнем и ни разу не спалиться? Такое только в манге возможно! Но ведь в историях и мифах были девушки, которые в силу обстоятельств притворились мужчинами, и они смогли. Ага, сравнивать свою ситуацию со сказками — самое то, чтобы удостовериться в мысли, что всё получится! Надо спуститься с небес на землю и подумать о более мирских проблемах: как скрыть грудь, что делать с вещами брата (они ей велики!) и где взять столько денег. Коу с сожалением смотрит на копилку, которая стоит между учебниками на полке, и понимает, что этих накоплений не хватит даже на покупку школьной формы. — У мамы денег просить нельзя, — рассуждает вслух Коу, завалившись на подушку и рассматривая свою ладонь. — И тем более мне нужно купить не только форму, но и спортивный костюм и сумку. И еще комплект для старшей Сугигахары. Представляю, как сложно будет постоянно переодеваться. — Она закрывает глаза руками и тихо стонет от осознания проблем, которые будут расти как снежный ком. — Я со всем справлюсь. Я не буду отказываться от своей затеи только из-за нескольких проблем. Но сначала вступительные экзамены… О, бабушка! Коу резво встает с кровати и спешит к маме в комнату, окрыленная внезапной мыслью, которая наверняка сможет сработать! Постучавшись, Коу тут же заходит в комнату к маме, которая уже сидит перед зеркалом за туалетным столиком. Она радостно улыбается и тут же заключает дочь в крепкие объятия, словно давно не видела. По крайней мере, в таком отличном настроении. — Как же радостно видеть тебя в таком настроении, милая, — говорит мама, погладив дочь по голове. — За новогодними деньгами пришла? Я как раз подготовилась. Она кивает на красный конверт на столе и тут же смеется. Коу краснеет, почти в цвет конверта, и отходит назад. — Мам, я же не ребенок! — Для меня ты всегда будешь ребенком, — со смешком говорит мама и протягивает конверт дочери. — Бери, это от всего сердца. — Спасибо, — Коу немного смущенно берет конверт. — С Новым годом, мама. — С Новым годом, милая. Ты хотела что-то сказать? А, точно! Из-за новогодних денег Коу совсем забыла, зачем пришла. Ну, такое ведь только детям дарят, а ей уже пятнадцать! — Да, точно, — Коу поднимает голову и смотрит на маму, стараясь не выдавать своего волнения. — Я хочу съездить к бабушке хотя бы на пару дней. Ну, там знаешь, привести мысли в порядок перед началом учебы, проветриться… — Понимаю, — кивает мама и чуть опускает голову, посмотрев в окно. — Я сейчас позвоню маме и поговорю с ней о твоем приезде. Коу чувствует, как колет в сердце, и подходит ближе к маме, обнимая ее. — Мам, я… — она поднимает голову и смотрит в светло-карие глаза, такие же, как у нее. — Я люблю тебя. Мы со всем справимся. — Конечно, справимся, — улыбается мама и берет лицо дочери в ладони. — Потому что мы сильные. Папа и Кохэку тоже сильные. Никакая травма не сможет сломить наш дух. А если тебе будет тяжело, просто помни, что ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью. А то немного обидно, что моя дочь считает себя настолько взрослой, чтобы не делиться со мной своими переживаниями! — Она делает шутливо-обиженное лицо и тут же смеется. — Ну какая же ты милашка. Хорошо, что ты и брат не пошли в папину родню. Коу смущенно улыбается. Забавно это слышать, зная, какой у них красивый отец, к которому часто подходят всякие менеджеры на улице, предлагая стать фотомоделью. Аргумент в виде кулака под носом помогает дать отрицательный ответ. Мама тискает дочь за щеки, а после уходит готовить завтрак и звонить своей маме, чтобы предупредить о внезапном визите внучки. И спустя несколько часов, которые ушли на завтрак и сборы, их машина резво мчалась в сторону Камогавы в префектуре Тиба, где находится семейная традиционная гостиница семьи Савада.