Дурак

...зачем тебе душа, если ты не смеешь бросить её в огонь, когда захочешь! – Леонид Андреев, "Иуда Искариот" В чуждой стране зелени и овец, Энрико, настало время носить венец головной боли, сухие раскрыв глаза; их не сбрызнет купели святая роса. На столе библия – рдян оклад, словно в струпьях, в каменьях крест. Остальное: запущенность, скудость, хлад... Но является Андерсон – Благовéст! Андерсон! Он пришёл, чтобы тяготы дней смахнуть, чтобы взгляд просветлел и пропала муть, Андерсон здесь, чтоб со скатерти сор стереть, Максвеллу жизнь неся, неверным оставив смерть. Сумерки за окном спеют сливовою синевой. «Андерсон, слава Господу, ты – со мной!» Андерсон ждёт, не чувствуя чайный вкус, знает по дрожи губ ученических: «я боюсь», знает и тишину, и этот немёртвый пульс. Знает, что лунный луч – Энрико – не встретит Рим. Знает про боль и жар. Знает. Неоспорим. Сердце его заштопает нитью гладь. «Кайся, Энрико. Спокойнее умирать с молитвою, мальчик, на нежных твоих устах» Вместо радости – бес – пресловутый страх. Не святое безумие, – нет! – на губах искус. «Нам душа, для того, чтоб спалить её!» «Я боюсь!» «Нам душа, чтобы бросить её с серебром монет» Но не слышет Энрико: «Отец, пощадите... Нет!» Будет падать Энрико в вечный тягучий мрак. Кровь смахнув, бросит Андерсон: «ты дурак».