Не справляясь

Иногда нервы просто сдавали. В душе копились больной азарт с опасной охоты, острая горечь от постоянных утрат и жертв, которых он не смог спасти, и собственные запутанные чувства, которые лишь сильнее душили горло, вызывая болезненный спазм в глотке. Обычно, самая вершина этих бесконечных эмоциональных горок достигала его во сне. В таком болезненном и бредовом сне он слышал голоса давно умерших близких, которые молили его о помощи, мерзкий смех падшего ангела в темноте запертой и душной клетки, а также, совсем редко, пробирающий до холода вой адских псов. Но это было не самое страшное, что он видел в череде самых отвратных воспоминаний - иногда, его сознание выдумывало что-то новое. Сэм, замерев на месте, не в состоянии двигаться, по воле законов кошмаров, лишь наблюдал, как Дина убивают. Рвут на куски, медленно сдирают кожу, проводят острием ножа по коже, вырывая крики. И, в такие моменты, не понимая, почему он не может помочь своему брату, спасти его, Сэм начинал молча рыдать. Никаких всхлипов, никаких громких завываний. Лишь грады слёз, которые потоком текли с глаз и утекали куда-то вниз по шее. А потом Сэм просыпался. Видел тёмный потолок с трещинами, слышал привычное гудение старых компьютеров бункера и ощущал влагу на лице. Он растерянно вытирал её со своей кожи измятым одеялом, которое валялось на другом конце кровати и пытался понять, что происходит. А потом на него скатывались, словно лавина, эмоции, пережитые в этом бреду из худших кошмаров. Слёзы в глазах застывали, сдерживаемые лишь силой воли охотника. Иногда, убедившись, что его точно никто не слышит, Сэм позволял влаге течь по его лицу. В такие моменты, Винчестер лишь пытался проглотить вязкий ком в горле и вдохнуть так, чтобы не раздался этот противный всхлип. Чаще всего, преследуемый отголосками кошмаров, Сэм шел на кухню. В каком-то сонно-усталом гипнозе находил трясущимися руками стакан и кофейную машину, которую совсем недавно притащил сюда Дин. Отхлёбывая практически кипяток, Сэм пытался заглушить крики в голове, которые перекрывали его собственные мысли. Однажды, в таком состоянии его нашёл Дин. Это произошло внезапно: то ли от бессонницы его охотничьи инстинкты перестали работать, то ли Сэм слишком расслабился в бункере, но он не заметил, как старший Винчестер зашёл на кухню, облокотившись об косяк двери. Когда Сэм боковым зрением заметил силуэт позади себя, он чуть не выронил стакан с горячим кофе себе на ноги. Руки и так дрожали, а из-за резкого выброса адреналина в кровь, вообще начали трястись, как у больного. И, тогда, к несчастью, это заметил Дин, что было заметно по его нахмуренному виду. Перехватив своего младшего брата у двери, когда тот пытался, скорее добраться до спальни, чтобы избежать лишних расспросов, Дин вопросительно склонил голову. Ночью, они часто не разговаривали, пытаясь не нарушать такую непривычную тишину. Да и зачем, оставлять в воздухе ненужные вопросы, когда они и так понимали друг друга без слов. Тогда, Сэм сделал ошибку, о которой пожалел. Он мельком взглянул на Дина и в его мыслях снова возникли вспышками пронзительные крики брата, его растерзанное мёртвое тело, его пустые распахнутые глаза. В глазах снова показалась эта отвратительная влага и Сэм был готов сгореть на месте от стыда, отвращения, что он не может сдержать свои эмоции прямо перед братом. Стена, сдерживающая все эти ощущения, мысли, переживания, начинала трещать. И она с грохотом рухнула, когда Сэм почувствовал крепкие руки брата, которые притянули его в очень неловкое, но такое нужно объятие. Младший Винчестер слепо уткнулся в плечо брата и, совсем как в детстве, позволил себе громко зарыдать. В голове было так смутно и пусто, все мысли куда-то пропали, а отвратительные эмоции из сна пропадали со слезами и резкими всхлипами, которые драли горло. Он туманно слышал, как Дин что-то сбивчиво шептал ему, сам кое-как сдерживаясь, чтобы не впасть в такое же состояние. Сэм лишь сильнее прижал Дина к себе, всё ещё не веря до конца, что он живой и, что тот сон был лишь бредом после ужасной охоты. Хотелось выть и кричать о того, как ему больно, от того, как эти образы раздирают ему грудь. На кухне была тишина, которая набатом стучала в голове Сэма, под мерное дыхание брата. Рана в груди от этого бреда стала затягиваться, а руки перестали дрожать. В сознании застыл аромат острого одеколона, перемешанного с запахом обивки импалы. Руки уже в отчаянии не хватались за спину Дина, а лишь спокойно прижимали ближе. Волосы постоянно лезли в глаза, но, хотя бы, прятали красные глаза и опухшее от слез лицо Сэма. Дин ничего не говорил, а лишь обнимал своего брата всё это время, обхватив за шею. Какое-то время спустя, может пять минут, может час, Сэм отошёл от Дина и благодарно попытался улыбнуться, но от выплеска эмоций всё ещё дрожали губы. Старший Винчестер лишь опустил глаза, обдумывая что-то, что никогда не расскажет своему младшему брату и направился к кофейной машине, что-то рассказывая, совершенно не связанное с произошедшим. Может, он говорил что-то про охоту, может, что-то про то, что пора заменить трубы в этом старпёрском бункере, так как его уже замучили постоянные протекания в коридорах, но Сэм был благодарен. В душе стало необыкновенно спокойно. Конечно, младший Винчестер знал, что это лишь затишье и болезненные ранящие воспоминания лишь улеглись на дно, дожидаясь нового момента, когда можно напомнить о себе, но он не беспокоился. При взгляде на спину брата, который отчаянно пытался найти чистую посуду для ночного перекуса, а, также при его недовольном голосе о том, что, вообще-то, это была очередь Сэма мыть тарелки, ему было спокойно, так как он знал, что у него есть настоящий старший брат.