Мысли горячих источников

— Кагами, полотенце не должно намокнуть, — говорит мне Тецуя. Я никогда раньше не был на горячих источниках, поэтому плохо себе представляю все эти традиции. Вытаскиваю полотенце из воды. Мне кажется, горячие источники называются так не из-за горячей воды. Слишком много обнажённых парней. А ещё Хьюга встал и давай размахивать… руками. — Младшие должны помыть старшим спину, — говорит он. — Чего? — я непонимающе смотрю на него. — Ты хочешь его заставить? — игриво вклинивается Коганей. Как тут вообще можно сохранять самообладание? Беру в руки первую попавшуюся щётку и начинаю тереть спину Хьюги. Он взвизгивает, а я получаю по шее. Оказывается, эта щётка для уборки. Совсем уже перестал соображать от жары и пота, стекающего по мышцам спортивных тел. Куроко моет Номер Два чуть поодаль. Он утопает в горах пены, и я не могу оторваться от этого зрелища. Коганей запрягает меня быть ему опорой в нелёгком деле подглядывания за девчонками и садится мне на плечи. — Куроко! — слышу я чей-то вскрик и резко поворачиваюсь. — Простите, голова немного закружилась… — тихо отзывается Тецуя. — Кагами, проводи его. Я с удовольствием скидываю с себя Коганея и помогаю Куроко вылезти из бассейна. Он едва может стоять на ногах. Мы проходим в раздевалку. Тецуя одевается и ложится на кушетку, положив на голову холодное полотенце. Окидываю его взглядом. Вроде дышит. — Ты в порядке? — спрашиваю я. — Хочешь чего-нибудь? — Нет, спасибо, я в порядке. Просто полежу немного, и всё пройдёт. Рядом нет ничего, на что можно было бы сесть, поэтому сажусь на пол и прислоняюсь спиной к кушетке. Я мог бы оставить его здесь одного и пойти дальше пялиться на парней, но не могу. Он всегда попадает в какие-то нелепые истории, а он вообще не в том состоянии, чтобы в них попадать. Не хочу брать на себя роль его защитника, но по-другому не получается. Помню, когда на игре Кисе ударил его. Конечно, он сделал это не специально, но я готов был разорвать блондина на части, как только увидел кровь на бледном миниатюрном лице. Тогда я видел в нём ребёнка, а не игрока. Потом всё изменилось. Он показал мне, кто такой Призрачный Игрок. Я начал уважать его. Его спокойствие и непоколебимость передавались другим. Только у него получается меня урезонить. Раньше я вообще думал, что это невозможно, что уж если меня понесло, то это не остановить, пока само не иссякнет. Мы стали друзьями. Много времени проводили вместе. Даже тренировались один на один. Меня поражали (и до сих пор поражают) его невозмутимость и упорство. «Не получилось в этот раз, получится в следующий». И так до тех пор, пока не получится. Я начал восхищаться им. Потом в нашем баскетболе стало слишком много Тоо. А особенно Аомине. Сначала я думал, что это обычная спортивная злость, ведь он и правда классный форвард. Но в голове я анализировал не его броски и проходы. Он сказал, что я недостоин называться светом Куроко, что у Тецуи только один свет, и это не я. Не знаю, как я сдержался и не устроил драку. Тецуя сравнивал нас и указывал на мои преимущества перед Аомине, чтобы успокоить меня и приободрить. Меня это бесило. Я начал ревновать его. Мы усилили наши совместные тренировки. Мне хотелось, чтобы мы проводили вместе как можно больше времени. Пару раз даже приглашал его к себе. Он высоко оценил мою стряпню, и это было приятнее, чем побеждать на матчах. Не крышесносная радость от того, что я круче всех, а тёплое осознание того, что я могу о нём позаботиться. У Куроко удивительная способность становиться незаметным, вот я и не заметил, как полюбил его. На моей макушке оказывается его ладонь. Он зарывается пальцами в мои волосы. Аж дыхание перехватывает. По коже бегут мурашки. Тецуя раньше такого не делал. — Кагами? — зовёт он. — Что? — Пойдём отсюда? Я поднимаюсь с пола. Куроко садится на кушетке. Подаю ему руку и помогаю встать. Он не смотрит на меня, тихо благодарит и идёт на выход. Я замечаю лёгкую улыбку на его губах. Может ли быть, что и он полюбил меня?