союзмультфильм

Разве плохо, что мы не похожи с тобой? (с)

— Ну кругом посмотри, посмотри. Ты что видишь? Мы не в диснеевском мультике, Рич. Это не «Союзмультфильм» даже с их ебучей каруселью, — Гера устало качает головой и отмахивается. Андроид, которого по-королевски зовут «Ричардом», а по-простецкому — «Буратино», склоняет голову к плечу. Гера в ответ скалит зубы, точно шавка, которая собирается вцепиться в кадык в прыжке, но ничего не произносит. Начальство разъебёт его в пух и прах, потому что таких тупиц, как он, пруд пруди. А андроид вещь казённая, хоть последние месяцы даже и не вещью считается, а равным в правах человеку. Тостер со строчкой в Конституции. Хотя её сколько раз уже переписывали? Гера не удивится, если найдёт там что-то в духе «каждый гражданин РФ имеет право завалить хлебало». — И это означает? — Это означает, что это висяк, Буратино! Бесполезно пытаться найти убийцу человека из ниоткуда. Вон, если делать нечего, поищи дело Тамам Шуд, заодно мозги займёшь и мне их ебать не будешь, — Адный оскалился хищно — из-за шрама на лице мимика у него страдала, была уж больно специфически пугающей. — Вы предлагаете мне расследовать то дело, улики по которому я не собирал. Их недостаточно. Ваше предложение… Нечестно, — Рич почти обиженно мигнул красным диодом, и Гера заржал. — Слушай, ну почитай дело «Дятловцев» или ещё какое-нибудь подобное, займи себя чем-нибудь. «Касперского» взломай, я не знаю… По кабинету раздался истошный свиной визг. Тая, задремавшая на рабочем месте после дежурства, едва не сверзилась со стула и принялась спешно перезагружать компьютер. Спустя пару минут ругань затихла, сменившись звуком диал-ап соединения. — Ты живая там? — с тенью сомнения в голосе уточнил Адный, навострив уши. В конце концов, с Таей он общался больше всех в участке, и терять боевую подругу не хотелось. — Да антивирус залагал что-то, — отозвалась младший сержант, принимаясь стучать по скрипучим клавишам. Как на этого пузатого монстра вообще встал хоть какой-то антивирус... Гера прищурился, повернулся к невозмутимо спокойному андроиду — и зашипел гадюкой: — Ты казённый комп взломал, Буратино?! — Вы сами дали приказ. — Да какой это приказ был!.. — вскипел Адный, запоздало понимая, что Ричи над ним попросту издевается. Глумится от всех своих микросхем. — Ой, хрен с тобой, транзистор недопаянный. У меня работы вагон и маленькая тележка. Иди вон к бомжу в обезьяннике пристань, его ты хоть взломать не сможешь. Но не обижай. Он у нас всё-таки интеллигент, — фыркнул Гера, принимаясь писать отчёт по старинке — от руки. Хватит ему инновационных технологий на сегодня. — Андроид на удивление хорошо вливался в работу. Он бегал почти наперегонки с Герой, никогда не забывал наручники — и порой отправлял отчёты своему «старшему» брату через океан. — Ты скучаешь? — не выдержал однажды сержант. — Тоска — это человеческое чувство, которое объясняется страхом потери. Так или иначе, но неизбежность смерти накладывает отпечаток на всю жизнь, и… — Ближе к телу, Буратино! — Да. — Пиз- Гера заткнулся на полуслове, увидев в глазах у местного Терминатора такую тоску, что стало тошно. — Да можно подумать, я хотел тут застрять. Никто не хотел, но вот мы здесь. Тебя могут… ну, это, — Адный замялся. — Домой вернуть? По гарантии, я не знаю… Грин-карту если выиграешь, — он лающе рассмеялся. — Андроиды имеют права. Но я не могу уехать так просто. — Почему? — А ты почему? Гера поджал губы и упёрся локтями в перила моста. Серые панельки кругом не вгоняли в тоску, они были своеобразным фоном, на котором разворачивалась скучная сержантская жизнь. Когда-то в полицию — тогда ещё милицию — брали только лучших, а сейчас… Адный не хотел оскорблять коллег, но многое его расстраивало. Разбитые дороги, разваливающиеся автобусы, отсутствие света и присутствие старого доброго ультранасилия. Здесь не было ни лучше и ни хуже, чем где бы то ни было ещё. Гера к этому просто привык. — Потому что я слишком сильно сюда врос, Буратино. Уже поздно шептать «глубина, глубина, я не твой»^1. Не отпустит. Огонёк сигареты тухнет в серой слякоти на мосту, и Адный разворачивается, запихивает руки в карман форменной куртки и сутулится. — Идём. У нас дел невпроворот. — — День добрый, сержант Бутербродный! Бутербродики к проверочке, — мурлычущим тоном почти Тае на ухо выдаёт Адный, прежде чем плюхнуться на скамейку рядом. Та сразу предлагает ему собственный бутерброд, но тот отмахивается. — Присказка. — Опять звонила бабка из района за рекой. Соседи облучают её, говорит. Нервно становится, — Тая дожёвывает бутерброд с колбасой и смотрит на него с некоторым сомнением. Она достаёт второй, принюхивается и суёт его под нос Гере. — Нормально пахнет? Адный принюхивается в ответ. — Да колбаса как колбаса, ешь уже, — цыкает он языком. — Съездить, что ли? Ну, Буратино выгулять. Авось он учует что… Ну или шапочки обоим из фольги сделаю и отправлю в добрый путь. — Поезжай. Она иначе на дерьмо изойдёт, а у нас весной горячая линия с президентом и лучше бы не рисковать. Последние пять лет уже ведь звонит. — И? — И дозвонилась шесть. О, вон твоя стрекоза любви^2 идёт, — Тая кивнула в сторону слегка растерянного Ричи в белом форменном пиджаке. Она помахала ему откушенным бутербродом и продолжила неспешно жевать. — С вас не убудет. Помогите добрым словом, разгрузите местных «скоряков», а то у них и без того проблем хватает. Требующая внимания старушка — это точно уже слишком. — Слышал, Рич? Поедем с тобой, проведаем старушку, — хохотнул Гера, поднимаясь со скамейки навстречу андроиду. — Пешком прогуляемся только, тачки всё равно нет. Ты реагентоустойчивый? Адный и Ричи синхронно опустили взгляд на чужие ботинки в белых разводах соли. Гера пожал плечами. — Будем считать, что нет. Как и всё в этом городе. Тая, до встречи, — Адный шутливо отдал честь от пустой головы двумя пальцами и пошёл рядом с Ричи в сторону моста на другой берег, держа форменную ушанку в руках. Жарко. В голове почему-то играла старая песня времён Гериной молодости, но лишних вопросов тот не задавал. В отличие от Ричи. — Почему «Ж. Адный», если вас зовут Георгий? — А ты фильм посмотри «Москва слезам не верит»^3 и поймёшь. Такая подпись поприятнее, чем «Г. Адный», не находишь? — хохотнул сержант, спрятав нос в воротник куртки. Из соседней подворотни ему под ноги презрительно сплюнул какой-то гопник, бросив вслед обидное про «мусоров». Гера нахохлился, но не среагировал, предпочитая себя на подобное не растрачивать. Он привык, что его работа не вызывает благодарности, не вызывает пиетета и любви. — Гражданский повёл себя неприемлемо, почему бы не дать ему это понять? Диод на виске Ричарда мигнул жёлтым. — Потому что тебе стоит научиться не реагировать на такое. Не ходи с незнакомцами сажать монетки, Буратино, наебут и выебут. Андроид промолчал, но цвет диода сменился красным. Порой речь и мотивы Георгия оставались для него где-то далеко за гранью. Разумного и понимания одновременно. …Квартира старушки выглядела довольно стереотипно, и Адному стало даже не по себе. Он хмыкнул, прошёл в ванную, послушно осмотрел каждый её закоулок, но когда в загривок ткнулись артритные пальцы, заставляя нагнуться ниже и почти подлезть под ванну, Гера не выдержал. — Гражданка, хватит! Не рекомендую вам так обращаться с сотрудником при исполнении. Клавдия Ивановна оскорблённо хмыкнула и отошла к порогу. — И ты глянь. Никаких «сынок», «милок» и прочего. Клавдия Ивановна всю свою жизнь проработала в школе, усмиряя таких вот засранцев, а потому к ласковым словам не очень привыкла. — Я как мыться хожу, так и дурно становится. Ричи проанализировал крохи данных, сразу же предполагая любого рода сердечную недостаточность, а потом зашёл в ванную комнату и нахмурился. Диапазон частот резко ухнул в инфра-зону, услышать которую люди не могли. Но эти звуки действовали на нервную систему чуть ли не напрямую, повышая тревожность в десятки раз. — Где-то здесь есть источник инфразвука… Может, даже не в этой квартире. Гера удивлённо вскинул брови. — Поэтому вы чувствуете себя неважно, — учтиво обратился к хозяйке андроид. — Мы постараемся найти источник и ликвидировать его для вашего же блага. Адный чуть было не присвистнул восхищённо — но сдержался, только расплывшись в улыбке. Андроид этот дружелюбный оскал зафиксировал в памяти и ни за что не собирался себе признаваться, что работа с неугомонным нетактичным сержантом шла ему на пользу — и поднимала настроение. — Так-то соседа можно привлечь за хулиганство, — Гера вышел на лестничную площадку и от души пнул жестяную банку из-под кофе, набитую окурками. Та с раздражающим грохотом поскакала по щербатым ступенькам вниз, навстречу неудачливым жильцам, решившим вернуться домой в этот самый момент. — Какая там хата граничит с ванной КлавдиВанны? — Адный прищурился. В доме был один подъезд, а значит — и искать было проще. Они с андроидом синхронно повернулись к соседней квартире на лестничной клетке, и Ричард нажал на кнопку звонка, чувствуя определённый… дискомфорт. Будь он человеком, он мог бы сравнить ощущения с некоторым недомоганием, временным, но присутствующим. Но в вопросе собственного тела Ричи подобное объяснить не мог. Дверь распахнулась: на пороге стояла девчонка-подросток в растянутой майке и шортах с чужого плеча… задницы? Взгляд у неё был недобрый-настороженный, с вызовом, и Гера почти поёжился. Так часто смотрели детдомовские, ершистые, злые. Захотелось домой, но не в пустую однушку, а к брату, залипнуть в приставку и почувствовать себя не одиноким одиночкой. — Сержант Адный, — машинально продемонстрировал удостоверение Гера, зажав ушанку под мышкой. — К нам поступил звонок от вашей соседки, и в ходе следственных мероприятий мы обнаружили источник инфразвука, предположительно исходящий из вашей квартиры. Разрешите нам осмотреться? Девчонка посмотрела на них ещё одно тягучее мгновение — и в тот же момент, когда диод Ричи заалел, точно раскалившаяся конфорка, она прыгнула на андроида, вместе с ним падая с лестницы, проезжаясь на нём, что на салазках. — Стой! — Гера кинулся за ними следом, посчитав, что стрелять в девушку ниже его достоинства, даже если она злая фурия. Когда он нагнал напарника внизу лестничного пролёта, девчонка уже выбежала из подъезда в чём была, босыми ногами хлюпая по ноябрьской слякоти — Гера зыркнул на неё сквозь мутное окошко, но не побежал следом. Квартира была нараспашку, а значит — вернётся. — Эй, Буратино, вставай давай. Убёгла наша деваха. Андроид посмотрел на напарника снизу почти с инфернальным ужасом. Диод на виске нервно алел, и стыки на лице просвечивали голубым через скин. Гера наклонился к Ричи, протянул ему ладонь. — Вставай? — слегка неуверенно протянул он, чувствуя, как нервно слабеют колени. Никаких внешних повреждений не было, пока андроид не попытался заговорить. Изо рта вязким хлынул синий тириум — и Гера только усилием воли не отшатнулся, почувствовав на себе весь феномен «зловещей долины» в полноразмерном объёме. По акции, так сказать. — Он...а андроид. Исс-п-пугана, найди. Техн-ников я в-вызвал. И засранец попытался улыбнуться. Гера приподнял андроида за плечо: военной модели полицая разбили голову. Она треснула почти как грецкий орех, по шву, и сомнения о природе убежавшей девчонки Адного уже не мучили. Дрожащими руками он натянул на Ричи свою ушанку, стараясь минимизировать потери тириума — да и просто, чтобы тот не развалился, пока его повезут в мастерскую. — Тебя если в автосервис повезут, ты не давай у себя в кишках ковыряться. А то ещё заменят детали на более дешёвые, — слегка нервно хохотнул Гера. Ричи сжал его ладонь собственной — и закрыл глаза. Диод не погас, но андроид перешёл в энергосберегающий режим. Или нет. Адный не знал — и потому мог лишь терзать себя догадками. Он вылетел из подъезда — и возблагодарил мелкий снежок, прикрывший слякоть. На ней были чётко видны следы, которые вели к задней части дома, к одному из тепловых окошек в подвале. Слишком большому — и всё же недостаточному для взрослого мужчины. Был бы у Геры какой-нибудь дизостоз — пролез бы, сложив плечи вместе, а так… Пришлось орать в окошко. — Это твоя ведь квартира, да? Выходи! Тебя никто не разберёт на болты за то, что ты травила старушку! Административку влепим или мелкое хулиганство… Гера подумал, что за разъёбанного напарника он бы эту деваху разобрал на микросхемы и спаял радио, но… Но Ричи этого бы не хотелось. — Иди, поговорим нормально! Из глубины подвала послышались шаги. — Посчитала процент искренности в голосе? — хохотнул Гера, прежде чем сползти спиной по стене и сесть на припорошенный снегом сухой асфальт у самого дома. — Ты на сотрудника при исполнении напала, вот это уже серьёзно. В горле как-то нехорошо встал ком, и глаза защипало. — Вылезай. Тебя твои будут судить, а не я. Но арестую я, потому что мой напарник может сейчас кони двинуть, а перезаписать его нельзя, — голос дрогнул, словно Гера запоздало осознавал, что за хуйня приключилась в последние десять минут. Наружу высунулась голова — вся в паутине и грязи. И взгляд — испуганный. — Что ж вы все такие дети… -- Ричарда упаковали в чёрный непрозрачный пакет. Он всё ещё был в нелепой ушанке Геры, пропитавшейся тириумом, но диод ещё горел. В него влили через… Адный сказал бы — подключичку — ещё два пакета этой синей бурды, чтобы искусственный организм не подох раньше времени. Адный смотреть на него так не мог. Словно почти родной напарник был похож на обычный манекен из «Зары». Гера очень хотел напиться и забыться, потому что почувствовал вот эту тоску внутри, которую сложновато было просто принять. Потому что осознал, как прочно прижился пластиковый Буратино в отделении. Потому что по живому напарнику он скорбел бы точно так же. — Вот что. Поезжай с ним в Москву. Будет не только жест доброй воли, демонстрация интеграции андроидов в общество, да и тебе поспокойнее будет. Капитан махнул рукой и оставил это на откуп самому Гере. Наверное, вспомнил, какие синяки под глазами тот носил всякий раз, когда кто-то из отдела попадал в больницу. — Тебе там есть где остаться или отпускные выдать? — Есть, но выдать, — криво усмехнулся Гера. Вот и к брату съездит, почему нет. — — У меня в компании неглупые люди работают, Гер. По крайней мере, они умеют выполнять инструкции, — Эрик погладил брата по плечу почти сочувственно. Может, тот и правда сочувствовал, просто Адный от этого чувства отвык. — Как ты тут живёшь один? — невпопад отозвался Гера, пялясь в панорамное окно с хрен знает какого этажа. Тридцатого?.. — Я не один. Со мной живёт… — Это не считается, не выдумывай, — фыркнул сержант. — Ой ли, — наконец-то из-под личины сдержанного изобретателя с хатой в башне «Федерация» проступил парнишка с периферии. Эрик поджал губы, возвращаясь в образ, и медленно выдохнул. — Я всё ещё считаю, что внедрение андроидов в города не-миллионники — перспективно. В особенности старых моделей, которые отслужили своё в горячих точках или в мегаполисах. — У них права вообще-то есть теперь. Уверен, что так говорить вообще можно? — хмыкнул Адный, отворачиваясь от панорамы ночного города. Эрик хорошо выглядел. Без шрамов на морде — только пара оспинок от ветрянки на лбу. Сковырнул, когда болел в детстве. В альбоме до сих пор есть фотка, где они с братом оба зелёные от макушек до пят, и Гера скалит полубеззубый рот, а Эрик плачет, размазывая по лицу сопли. Им по два года было. Всё было куда проще. — Ты к нему привязался. У тебя всегда было слишком доброе сердце. Ты, может, и мудак, но с добрым сердцем. Гера лающе рассмеялся. — Его могут оставить здесь, в Москве. Адный подавился собственным смешком. — Почему?.. — Нерентабельно. Вернут кого-нибудь попроще и покрепче, не такого продвинутого, — голос у Эрика был чуть насмешливый, словно он снова разъясняет своему недалёкому брату тонкие материи. Гера сдержанно кивнул. — Останешься на выходные? Я тосковал, — неожиданно признаётся Камский, опуская взгляд. Он ведь всё ещё его младший брат, всё ещё… — Конечно, — Гера мягко улыбается и обнимает Эрика поперёк спины, прижимаясь подбородком к шёлку на его плече — и закрывая глаза. — Почему ты не хочешь остаться совсем? — Город — это злая сила, братишка. Он и у сильных-то забирает силу, а я не сильный. Меня и вовсе с потрохами сожрут, пока ты там в своём Сколково сидишь… — Гера! — цыкает языком Камский, выкручиваясь из медвежьих объятий. — Ты голодный? — Голодный. Но суши есть не буду. Не настолько голодный, — хмыкает Гера, чувствуя ещё себя не в своей тарелке. — Сам покопайся в приложении доставки. И там приставка в гостиной. — В какой из? Эрик смеётся. — Гера возвращается в свой родной город один спустя пару дней. Снег крепко улёгся на улицах, время клонится к декабрю всё увереннее, и грязь прикрыта белым до весны. — Адный! А я соскучилась! — Тая жизнерадостно улыбается и виснет на шее, пока Гера смущённо пытается впихнуть ей пакет с какой-то сумкой. — Это тебе Эрик передал. От всей души, — бурчит сержант беззлобно. Тая зарывается в ворох шуршащей бумаги, извлекая из него сумку из плотной кожи. Никаких вычурных лейблов, блестящих деталей, всё матово-чёрное, но младший сержант чуть не умирает от восторга. — Нравится? — улыбается Гера. — Да! — Я ему передам. Он будет очень рад, — с усмешкой тянет Адный. — Гер, а где… — В Москве. Ну, знаешь, все туда рано или поздно уезжают, — усмешка становится кривой. Гера неловко чешет свой загривок, нащупывая шрам на затылке, заросший волосами. Восторг в глазах Таи сменяется тоской и сожалением — она снова обнимает его, уже со спины, прижимаясь щекой к форменной куртке. Гера чувствует, что в чужих руках сейчас развалится совсем, — и грубовато выкручивается из рук, отшучивается. — Ну всё, мать, не разводи тут телячьи нежности. Мне ещё капитану отчитываться. Тая украдкой вытирает глаза и кивает, снова улыбаясь — уже вымученно-вяло. Гера прекрасно её понимает. — Разбитый в хлам автобус подскакивает на ухабах, и какая-то бабка охает, снова начиная жаловаться всем сразу и никому одновременно на правительство. Гера кутается в куртку и прижимается лбом к запотевшему стеклу: новая ушанка амортизирует движение, позволяя задремать в тепле. Адный выглядит не слишком: под глазами синяки, лицо обросло зеленовато-синей щетиной.

Ну а больше тут ты никому не сдался: Мама не хотела, папа не старался. Потому и хочется свалить от всех головняков И нырнуть на дно за синим плавником.

Возле дома на скамейке сидела Лиса — Лиса-Алиса. Насмешка судьбы над Ричи-Буратино. Гера шутил сам у себя в башке, что он в таком случае кот Базилио. Раз уж так всё сложилось… — Ты чего тут мёрзнешь? — мягко улыбнулся Гера, прекрасно зная, что его криминальное лицо сейчас улыбка не спасёт. — Соскучилась, — попросту выдала Алиса, поднимаясь со скамейки. Молд ребёнка она поменяла за пару дней до той роковой встречи — потому ещё не освоилась, вот и травила соседку инфразвуком. Вот и запаниковала. — Ну пойдём. Отогреешься, перестанешь скучать, — усмехнулся Гера, нахлобучивая на чужую голову свою ушанку. Девчонка в тонкой куртке и свитере не привлекала внимания — а будучи андроидом и не мёрзла всерьёз. Но всё человеческое из себя так просто не вытравишь. В полупустой однушке сразу стало шумно. Алиса ставила чайник, прижимая ладони к нагревающимся бокам. Гера фыркал в ванной, умывая сизое помятое лицо. Форменная рубашка висела на крючке, сборившись по низу на резинке. Белая майка почти слепила — Адный задумчиво поскрёб шрам у основания шеи от ножевого, потом посмотрел на латаное-перелатаное пузо и вздохнул. Уже селезёнки нет, что делать-то теперь, поздно жалеть… Жалеть вообще нельзя! Звонок захрипел сбитой птицей в коридоре. Гера закинул на плечо полотенце — и открыл дверь ровно в тот момент, когда лампочка в люстре сочно хлопнула и погасла, перегорев. В дверном проёме, посреди крашенного в блевотно-жёлтый подъезда, стоял андроид. Передовая модель, одета круче манекенщиц на подиуме, и ноги длиннее, и руки красивее. Гера посмотрел на него снизу вверх, чувствуя, как остро закололо в районе переносицы. Как болезненно свело что-то внутри. Инфаркт, наверное, в его-то возрасте — пора… — Привет. А я думал, ты в Москве остался, — глупо протянул Гера, чувствуя себя ребёнком, к которому припёрся Дед Мороз. — Я тебе шапку вернуть обещал, — голос у Ричи был всё такой же. Андроид легко улыбнулся и протянул ему чистую ушанку. — Мне новую выдали. Эту себе оставь, на память, — Гера сдался, шагнул босыми ногами на грязный коврик на лестничной клетке и обнял своего напарника поперёк спины крепко-крепко, чувствуя, как у того в груди гудит тириумный насос. — Надеюсь, из нового тебе выдали только ушанку, — вполголоса произнёс Ричи, неловко обняв Адного поперёк спины. — Я согласился только на неё. Такого особенного Буратино больше нет. — Так значит, это — «Союзмультфильм»? Гера хрипло, лающе смеётся, стараясь не пропустить в голос воющий хрип. — Получается, что так. Получается. Как же так получается, Все так быстро кончается, И не так уже вечером Нас зовут фонари.