1
10 декабря 2020 г., 09:06
Вове уже 23, но он все еще не получил знака от своего соулмейта. Почти все его знакомые уже нашли своих родственных душ, а он не то что не нашел свою, даже не представляет есть ли она у него вообще.
Вове уже 23, но чувствует он себя на 15. Трудно жить в мире где у каждого шестнадцатилетнего подростка есть "друг по переписке", а у тебя все еще нет. Это вызывает чувство неполноценности.
Вова уже 7 лет живет в надежде получить ответ от той самой.. Ну, или того.. Вдруг ему повезло и он стал обладателем соулмейта-парня, такое встречается очень редко. Ему уже без разницы на пол родственной души, на ее внешность и характер.. Да даже на возраст.
Вова уже 7 лет потихоньку опускается в отчаяние. Первые два года ожидания можно было списать на разницу в возрасте соулмейтов. Следующие два тоже, пусть и с натяжкой. А дальше Вова начинал придумывать нелепые отговорки тому, что не получает ответа..
А вдруг она умерла?
Мысль приходит неожиданно, в одну из бесконечных бессонных ночей около года назад.
Вова переворачивается на спину, зажмуривает глаза и пытается не думать об этом. Однако думать о чем-нибудь другом не получается и мысль о смерти соулмейта колоколом стучит в голове.
Больше в ту ночь Вова не засыпал. Пытался найти как можно больше опровержений для своей страшной теории.
Именно в ту ночь Вова неожиданно списался с родственной душой. По крайней мере, так думали окружающие. На самом же деле ему пришлось попрактиковаться писать другим почерком.
Именно тогда Вова решил сдаться. Не ясно что точно повлияло на его решение: или облегченные вздохи окружения, когда он показывал "ответ от соулмейта", или то, что он в целом устал от безответного ожидания.
И Вова сорвался. Напился в хлам и всю ночь сидел на кухне в обнимку с бутылкой, бездумно смотря в потолок. Участились бессмысленные приступы агрессии, срывы на других людей из-за всяких мелочей.
Вова отчаялся.
***
Леше уже 28 и он учитель в университете. С самого детства он решил, что любовь — это не для него. В раннем возрасте ему много раз твердили, что соулмейт может быть только противоположного пола. Леше уже 28 и он гей, не пишущий своей родственной душе. Поискам возможной любви он предпочел стабильную работу учителем английского в одном из университетов рядом с домом. Леша почти всë время носит рубашки с длинным рукавом, полностью закрывающим запястья. Он не помнит когда последний раз выходил на улицу в футболке или безрукавке. Единственное в чем он может ходить в нерабочее время — мешковатые худи и толстовки, в карманах которых удобно прятать руки. Леше уже 28, но он ни разу по-настоящему не встречался с кем-нибудь. На все вопросы про отношения он отмахивается давно приевшимся «не ваше дело» или, более оригинальным, «вас моя личная жизнь ебать не должна». Где-то в глубине души он все же мечтает полюбить кого-то, но также понимает, что этого никогда не случится. Только не в мире, где все зависимы от чужих надписей на запястьях. Леше наскучила его жизнь. Изо дня в день он просыпается, проводит очередную монотонную лекцию, идет домой и засыпает. Единственное развлечение для него — записки от его соулмейта. Каждый вечер он находит на запястьях что-то новое. Один раз это были непонятные числа, другой — слова, написанные в разнобой. Однажды он увидел даже почти связанную между собой переписку, казалось бы, двух людей. Но Леша понимал, что это писал один и тот же человек, ведь он так и не решался написать ничего в ответ, держа свои руки абсолютно чистыми. Часто ему хотелось ответить, что его раздражают эти "письма", что ему совершенно не нужна родственная душа, но каждый раз он почему-то останавливался и не писал абсолютно ничего. Иногда, правда, ему было интересно, что же она думает. Что ее соулмейт умер? Что она бракованная, не такая как все? Леша старался обрубать эти рассуждения на корню, напоминал себе что ему плевать на жизнь, в общем-то, незнакомого для него человека. Она также страдает от скуки? Ей что, нечем заняться? — почти раздраженно думал парень, ходя между рядами парт и чувствуя несильное покалывание на коже правого запястья. Леша и не думал задирать рукав, чтобы посмотреть, что появилось на руке. Ему и без того хватало безумных сплетней от учениц его группы. «Ох, я слышала, что соулмейт Алексея Александровича мертва, и он настолько подавлен, что не может снова начать встречаться с кем-то..» «Неужели? Мне говорили, что ему еще никто не писал, поэтому он никогда не смотрит на свои руки..» «Хей, почему никто из вас не думал, что у него уже есть девушка, поэтому они не переписываются?» — с задних парт снова слышался плохо скрываемый громкий шепот. Леша резко обернулся и, приподняв бровь, посмотрел на девушек, снова севших втроем. —А теперь повторите то, что я говорил до этого, — парень прервал объяснение новой темы, но в ответ получил тишину. — В следующий раз слушайте внимательнее, а не тратьте время на обсуждение чужой личной жизни. Вы хоть знаете, что мы сегодня проходим? Он снова обернулся, давая понять, что вопрос не требует ответа, и почти продолжил обход аудитории, как его снова прервали стуком в дверь. Практически сразу, не дожидаясь ответа, в кабинет влетел растрепанный парень. Создавалось ощущение, что он собрался на учебу за десять минут, пять из которых потратил на то, чтобы добежать до университета — осветленные волосы кое-как приложены в творческом беспорядке, белая, слегка мятая рубашка топорщится, а черный рюкзак второпях закинут на одно плечо. Грудь неизвестного парня быстро поднималось от частого дыхания, будто он и правда весь путь бежал, а не ехал на автобусе. —Извините.. за опоздание.. я, это, на автобус опоздал, — он говорил с большими промежутками, чтобы сделать глубокие глотки воздуха, — потом еще минут десять тв—кхм— ваш кабинет искал. —Вы, должно быть, Владимир Семенюк, верно? — Леша подошел к своему столу за то время, пока парень сбивчиво объяснялся, и взял оттуда какую-то бумагу с подписью. Дождавшись кивка от Вовы, он продолжил, — некрасиво опаздывать в свой первый учебный день, к тому же переводясь посреди года. Позже разрешим этот вопрос, а пока держи это и сядь уже куда-нибудь.
