Трудности жизни

      – Ну, Ликси, не вой, всех соседей мне распугаешь.       – Ты ужасен! – парень обречённо падает спиной на кровать, закрывая лицо руками и громко поскуливая.       Через несколько секунд скулеж прекращается, а тело Феликса перестает дёргаться и вообще подавать какие-либо признаки жизни. Тут Джисон не на шутку пугается и бросается в объятия своему другу, потряхивая того за плечи.       – Я не хотел чтоб ты ел тот сырок, я ведь говорил! – показушно бьётся в истерике.       – Так он реально был просроченный?! – Ли резко садится, сбрасывая повисшую тушку с себя и удивлённо уставившись на друга.       – Приехали, – Хан не спешит вставать с полу и просто поворачивает голову в сторону друга, чтобы лучше разглядеть выражение его лица. – Думаешь, у меня что-то может залежаться?       – Чертов импостер! – парень кидает подушку в Джисона, из-за чего тот негромко ойкает и заливается громким смехом. – Чего ржешь?!       – Я... Просто... – Хан, кажется, уже начал задыхаться от смеха, но, пытаясь продолжить предложение, он впадал только в ещё большую истерику, поэтому Ли принял позу поудобнее, подперев подбородок рукой, и внимательно наблюдал за процессом выхода сатаны из своего друга, который, больше было похоже, будто бился в агонии.       – Ну что, закончил?       – Просто когда ты пытаешься злиться, ты такой милашка, – парень вытирает подступившие слезы и пытается восстановить дыхание. – У меня даже скулы свело.       Феликс на это лишь недовольно цокает: ему не нравилось, когда его называли милашкой. Казалось, будто его держат за пятилетнего ребенка, а ему, между прочим, уже восемнадцать стукнуло и он теперь даже студент первого курса юрфака.       Кстати говоря об этом.       Феликс всегда мечтал о карьере юриста. Его не пугали ни большая конкуренция, ни сложность обучения, потому что он свято верил, что при всем своем желании и усердии он сможет добиться того, что задумал. Годы подготовок к поступлению, бессонные ночи, таблетки вальеряны два раза в день и вуаля: бюджет, конечно, сразу был под сомнением (и Ли все же расстроился, что не смог дотянуть), да и для коммерции он был не номером один, но все же парню удалось сделать первый шаг к осуществлению своей мечты.       Здесь и началось все веселье, правда, Феликс Ли?       По своей натуре Ли не отличался высокими показателями стремления к общению, дерзостью и желанию сворачивать горы, он был достаточно замкнут и стеснителен, – типичный интроверт, так сказать, – и в первые дни знакомства с новой обстановкой и людьми он пребывал в некой прострации, что потом здорово ударило ему по голове: уже с первых дней юных юристов поставили перед фактом, что "уськаться" с ними никто не будет, и что все преподаватели только и лелеют мечту об отчислении любого из них.       Здесь Феликс понял, что начинается борьба на выживание. По крайней мере, для него.       И Ли честно старался: пытался делать все задания абсолютно и чисто, внимательно слушать все лекции преподавателей. Кроме, чего греха таить, политико-правовых учений – профессору Ким только идти на программу "Спокойной ночи, малыши" и записывать саундтрек, потому что, кажется, он вместе с углекислым газом выделял и свинец, который заливал веки студентам, и они просто ничего не могли с этим поделать, кроме как поддаться.       И если бы только парень знал, что все беды – от политико-правовых учений!... Наверное, он бы рвал свою пятую точку на этой паре ради баллов и автомата. Правда, это неточно. Но разве имеет это смысл сейчас?       Смысл имеет все, кроме зачёта по тем самым политико-правовым учениям.       Оказывается, профессор Ким – змея подколодная, тоесть, он слишком строгий и правильный для всей этой системы. И да, он относится к типу преподователей "мой предмет самый важный!", но это выяснилось только перед сессией, когда он поставил всех перед фактом, что автоматы получили целых только два человека (бюджетники, которые, кажется, не спят, не едят и в туалет ходят с учебником по правоохранительным органам, чтобы не терять время попусту).       Ладно. Ли эта новость не удивила, ведь его автоматы и так можно по пальцам пересчитать, одной руки, правда. Причем тот факт, что автоматы здесь считаются и по экзаменам, и по зачётам – все умещается в одну руку!       Кстати говоря, об автоматах: самый первый, который получил Ли, был по английскому, и получил он его чуть ли не через месяц обучения, потому что преподавательница по иностранному – милая старушка, которая говорит с открытым акцентом, зато читает научные книги на английском – сразу подметила такой "талант", а Феликс как-то говорить постеснялся, что он носитель. Ну, автомат лишним не бывает?       Возвращаясь к теме зачёта по политико-правовым учениям, не имею права не коснуться ещё одной.       Хан Джисон собственной персоной.       Как уже говорилось, Ли к новым знакомствам не стремился. Но все же судьба подкинула ему одно достаточно интересное, да ещё в месте-то таком же интересном – в туалете. В общем-то говоря, все знают, для чего он предназначен, верно? Ли и направлялся туда только для того, чтобы применить его по назначению, как услышал в соседней кабинке громкие всхлипы, и черт его дёрнул тогда постоять и подумать над этим – у самого проблем вагон и небольшая тележка – но совесть спокойно так и не дала просто свершить свои дела и уйти.       Ли легонько постучал по дверце кабинки, откуда доносились всхлипы, и обнаружив, что дверца незаперта, тихо проговорив себе под нос "простите" приоткрыл дверь и с удивлением обнаружил сидящего на крышке унитаза парня.       Который плакал над учебником по римскому праву.       Как позже оказалось, Джисон был студентом с параллельного потока по специальности "уголовное право".       – Я изначально хотел поступить на уголовку, но баллов не хватило бы... – делился Ли с новоиспеченным другом, сидя на подоконнике и беззаботно покачивая ногами.       – Радуйся, что не прошел, – с набитым булочкой, которую в утешение купил ему Ли, ртом пытался донести до того Хан. И даже не скажешь, что пару минут назад этот парень рыдал над римским правом и сетовал на ужасного преподавателя: – Вам, гражданским, не понять наших мучений.       – Но у нас одинаковые дисциплины.       – А я говорю не понять!       Наверное, это и можно назвать началом крепкой мужской дружбы?       Когда-то Феликс помогал Джисону с проблемой в виде римского права, а теперь Хан даёт советы Ли по поводу его самого главного врага – политико-правовых учений, когда тот начал плакаться другу по поводу пятидесяти билетов по предмету, которые выучить за месяц ну просто невозможно, потому что сверх этого профессор Ким имеет совесть подкидывать им разные доклады и задания, наплевав на то, что помимо его дисциплины у него есть ещё примерно десять таких, которые требуют внимания к себе.       – Ну, почему бы не воспользоваться помощью свыше?       – Что ты имеешь ввиду? – Ли удивлённо уставился на друга.       – То и имею – у старшекурсников-то точно должны быть всякие конспекты и доклады по твоим политико-правовым учениям! – Хан поднял указательный палец вверх.       – Но я ведь никого не знаю со старших курсов, – одна мысль о том, чтобы заводить новые знакомства бросала парня в дрожь.       – Ну, об этом можешь не беспокоиться, ведь твой друг – сам Хан Джисон!...       – Да, самая главная заноза в заднице университета! – подхватил Ли.       – Ну ты неблагодарный, – Хан показательно надул щеки, – вообще-то у великого меня есть пару идей, точнее связей...       – Знаешь, мне как-то неловко...       – Ну, тогда выбирай: или ты следуешь моему плану, либо же идёшь к своим бюджетникам и просишь у них зелье против сна и голода, или чем они там пользуются?       Ли задумался: действительно, хочет ли он стать ходячим зомби, как ребята с бюджетной основы? Он задумался – вот что правда страшно.       "Неужели больше нет выхода?"– обречённо думал парень.       – Короче, я что говорил, – Хан вновь подал голос, и это вывело Феликса из состояния глубокого абстрагирования от мира. – Есть одна персона с четвертого курса, Бан Чан зовут, говорят, ответственный капзда, а ещё и красивый, и умный, и добрый...       – Ой, все-все, я понял, что он мечта всех девчонок универа, окей?       – Ах, да, – романтично вздохнул Джисон. – Я б замутил с ним.       Хан вообще был человеком прямолинейным: и прямо сейчас Ли только и может, что думать, шутит ли его друг, или нет.       – Как думаешь, ему придется дать за все эти доклады?       – Взятку?! – Ли чуть не умер от возмущения от такой речи Джисона. – Я же будущий госслужащий!       – Ликси, ты такой невинный ребенок, – Хана такое поведение друга смешило. – Ладно, о чем я? Путем легких афер, думаю, что смогу достать тебе номерок этого сына маминой подруги. Ну, как, или все же решил зелье?       Феликс сглотнул.       – Как я должен это сделать?       – Ну, не знаю, Ликси, соблазни его, что ли? – Джисон, кажется, во всю веселился.       "Соблазнить?..."       – Разве это не будет грубо, что я сделаю это все ради личной выгоды? – тихо проговорил Ли в стенку, все ещё думая, как поступить.       Джисон тем временем что-то усердно печатал в смартфоне, и даже забыл о друге.