Звезда для Королей

- Каждой звезде мы даем свои имена... – Напевала Елена, крепко сжимая мои пальцы. Но боли не было, от ее прикосновений никогда не было больно. Лишь приятное давление и тепло. Хотя на мои руки было страшно взглянуть. Переломанные, искореженные пальцы. Шрамы на запястьях, ожоги на предплечьях. – Вечные души, звезды на рассветном небосклоне. Покой и блаженство, и память, вечная память Богов. Ее голос успокаивал. Качал на невысоких волнах океана ее голоса и силы. Я была рада, что сейчас, в этот момент она со мной. Что нашла меня, вытащила и заботилась. Милая моя Елена. Добрая душа под оболочкой безликого Клинка Престола, нет Жрицы Кровавого Бога. Безжалостная убийца в глазах других и самая близкая подруга для меня. Я знаю, она считает себя виноватой в том, что произошло. Но это было не так. Просто мне… не повезло. А Елена, как бы могущественна не была, все же не всесильна. Я знала те, кто совершил все это, давно наказаны. С фантазией у Елены всегда было неплохо. Посмертие ее жертв тоже было нескучным. Когда-то она рассказывала мне о том, кто она есть, что за кровожадная тварь скрывается за милым личиком и прозрачным взглядом янтарных глаз. И кому она принадлежит. Кому приносит в жертву всех тех, кто посмел покуситься на то, что она пусть и по контракту с Престолом, но защищает. Я была ее единственным слабым местом. Девчонка, дочь одной из непризнанных дочерей Короля, не имеющей никаких прав не то что на Престол, на собственную жизнь. Мать отослали, когда мне было пять, меня отдали на кухню. Помогать, бегать по поручениям, учиться по вечерам с такими же как я детьми. И я училась, бегала, и еще раз училась. Меня завораживало то, что происходило на кухне. Но через несколько лет я поняла, что больше всего мне нравится, когда кому-то нравится то, что я делаю. Когда кто-то улыбается, пробуя то, что я приготовила. Конечно, выпадало мне такое счастье редко. Блюда большей частью уносили в покои и залы, а по вечерам, когда я занимала место за приготовлением ингредиентов на следующий день, в кухне уже никого не было. Но однажды пришла Елена. В сером плаще, покрытом грязно-ржавой коркой, с белыми волосами и желтыми, звериными и ужасно голодными глазами. Ввалилась на кухню практически в полночь, раненая и злая, но, увидев меня, постаралась не пугать. Смирила и голод в глазах, и резкость стремительных движений. Ну насколько это было возможно. И ела она с удовольствием, не смотря на то, что сделать что-то я смогла только на скорую руку. А через два дня меня перевели. Приставили личной помощницей к Клинку Престола. Я слышала, какие слухи ходили о ней. Но прижимаемая к обширной груди поварихи, у которой ранее была в подчинении, не понимала почему она плачет и не желает меня отпускать. Во дворце всегда болтают много лишнего и вымышленного. Клинок не показалась мне злой или жестокой. Скорее голодной и молчаливой. И одинокой. И я не ошиблась. Мы подружились. Убийца и поваренок. Смешно, но так и было. Я прибиралась, готовила, всегда ждала. Даже когда мне исполнилось пятнадцать и все мои ровесницы начали бегать по свиданиям и встречам. Я готовила, ждала, радовалась ее приходу. Не важно, какой она появлялась на пороге – окровавленной, раненой, озлобленной или опустошенной. Я всегда могла поднять ей настроение. А Елена мне улыбалась. И благодарила всегда искренне, глаза у нее полные звериного золота начинали переливаться серебристыми искорками. Я знала этот взгляд. Елена меня любила, говорила что такую душу как у меня встретить шанс на тысячи миров, льстила конечно, я была обычной, но она меня любила. И я ее - тоже. Еще она меня учила. Как держаться, как себя вести. Как говорить и как молчать. Учила бить – на поражение и не бояться вида крови и чужих кишок. Иногда от ее ударов на мне не оставалось и живого места, и лечила меня тоже она сама. Она одевала меня как куклу, словно я была признанной принцессой, не смотря на то, что красавицей я не была, да и фигурой природа обделила, и из-за этого мне завидовали, подстраивали каверзы и старались уязвить, болтали всякое, словно мне было до этого дело. Она же нанимала мне учителей, что помогали мне в том, что не могла дать она. Тех же самых, что учили признанных королевских детей. Во дворце при моем появлении не скрываясь шептались конечно, однажды подловив меня в парке, словно случайно порвали блузу, открыв россыпь сходящих синяков. Глупые. Я уверяла, что все нормально, а Елена, когда я рассказала ей об этом, только посмеялась. Мол, пусть думают что хотят. Больше на меня косо никто не смотрел. Боялись. Елена умела быть страшной. Иногда страшнее чем смерть. Это были счастливые годы. Беззаботные. Лучшие воспоминания. Она же открыла мне счет и купила домик в небольшом городе в ста милях от столицы. Все чаще возвращалась в крови и грязи, все чаще надевала фарфоровую маску уходя. А однажды за мной пришел экипаж. Елена помогла погрузить багаж и сесть. Я думала она поедет со мной, хотя бы проводит, но она только обхватила мое лицо ладонями и оставила три сухих поцелуя на моем лбу и глазах. Приказала кучеру, отстранившись. - Гони! И я училась жить одна. Готовить не на двоих, не ждать, засыпать без прохладных пальцев в волосах. Не ждать. От грызущего чувства одиночества открыла на первом этаже дома маленькое кафе на три столика. Готовила сладости с утра до обеда, а потом занималась садом. Так прошло почти семь лет. Хороших лет. Мирных и блаженных. Полных тишины и разговоров с постоянными посетителями кафе – в основном пожилыми людьми и их внуками. А потом меня похитили. Я сопротивлялась, молчала, один раз вышло покалечить одного из пленителей. Часы сливались в одну сплошную линию. Красную, словно кровь и бесконечную, как боль. К концу я уже не могла кричать, не то что говорить, но я и не хотела этого, только молчала, сжимая зубы и губы. Я не чувствовала тела, голода и жажды. Мне не давали спать. Но темнота все равно нашла меня. Последнее, что я тогда увидела звериный желтый взгляд. - Ты поешь мне колыбельную? – Спросила я Елену, понимая все как и раньше с одного ее взгляда. - Да. – Мягко улыбнулась она. В уголках ее губ застыла дрожащая улыбка, та, что сквозь слезы. - Кто пел ее тебе? - Отец. Я попыталась представить себе его. Мужчину, что был отцом Елены. Наверное, такой же красавец, как она. Высокий, серебрянноволосый и с желтыми насмешливыми глазами, поющий низким голосом над колыбелью. Об этом я сказал ей. Елена тихонько рассмеялась. - Нет, мой отец был совсем не таким. Кроме, наверное, роста. У него были длинные темные волосы всегда собранные в косу, черные глаза и загорелая кожа. Он был отличным воином, но предпочитал сражениям слова. Он любил меня, как умел, как мог. Но я выбрала путь своей матери, которую никогда не видела. Он тоже был Жрецом. Но не моего Бога. Эта песня, колыбельная… - Которую поют не только детям, но и тем, кто не переживет рассвет. – Тихонько закончила за нее я. Я знала это, сердце мое с усилием, пропуская, считало удары. – Не грусти, Елена. Я тебя все же дождалась. Она кивнула. Механически и жестко. Сжала мои пальцы. - Прости. Жрецы Кровавого Бога никогда не извиняются. Потому что они всегда правы. У них ведь правда своя. Но Елена извинилась. Передо мной. Пошла наперекор своей религии и постулатов своего Бога. Милая моя Елена. Кошмар всей страны, страшный сон всего дворца, извинялась передо мной. Дочерью непризнанной принцессы. Поваренком на побегушках. Постельной собачонкой, как меня иногда называли, глупости какие. - Эй, Елена. – Сказала я ей. – Улыбнись мне, я ведь тебя дождалась. Она всегда радовалась зная, что я ее жду. Улыбка у нее была очень красивая. Мягкая. Светлая. Я любила ее улыбку. Я буду ее помнить, когда стану звездой на рассветном небосводе. Маленькой и незаметной. Елена улыбалась мне и плакала, а я засыпала, качаясь на волнах ее дрожащего от слез голоса, поющего мне колыбельную. Мир плыл, укачивая меня. Было тепло и спокойно. И тихо. Елена никогда не просила ничего у своего Бога. Ей было достаточно сил, что у нее были, служения, что приносило ей удовольствие и жар в венах, но сейчас, сейчас она просила. Силы. Не для себя. Для Комацу. Чтобы та проснулась. Не здесь, не с ней. Этого бы Бог не исполнил, он был слишком жадным. Где-то там, где ее талант раскроется полностью, где она сможет идти рядом с друзьями и любимыми и ей не придется ждать тех, кто станет ей дорог. Никогда. Прохладные ладони коснулись ее плеч. Невесомо и привычно. Жрица открыла глаза, отпустила холодеющие ладони подруги. Пепельные метки ползли по ее коже. «Жертва, моя драгоценная, ты так долго ждала. Это ведь он приказал, ты ведь знаешь.» - Знаю. – Елена благодарно кивнула. – Больше нет запрета? «Нет.» В тот же вечер голова Короля покатилась по ступеням от трона. Да.