Тонкая грань | Fine Line

К утру воскресенья недовольство гриффиндорцев все еще бурлило. Измученный Гарри протиснулся между Роном и Гермионой, чтобы сесть за стол, старательно игнорируя злобные взгляды сокурсников. Ха! А еще пару дней назад он был всеобщим любимчиком. Гарри казалось, что он не спал нормально целую вечность. В его личном царстве грез властвовал огонь и Том Реддл. Холодный смех звучал даже после того как тело окутало пламя. Несмотря на то, что эти видения были не более чем игрой воображения, аппетит они портили знатно. Свежий выпуск «Пророка» тоже не помогал. — Нападение инферналов в Портри привело к гибели пяти волшебников и тридцати двух маглов, — торжественно зачитала Гермиона. Ее нетронутая тарелка была небрежно отодвинута в сторону, уступив место газете. Большую часть страницы занимало почти неподвижное, а оттого еще более зловещее изображение кладбища: развороченные и опустошенные могилы, поваленная на землю ограда, тусклые надгробные плиты. Единственным источником движения были мельтешащие на заднем плане авроры, их алая униформа резко выделялась среди монохромной серости. Разорение могил? Какая безвкусица, — прокомментировал Реддл без капли юмора. Гарри с трудом подавил желание спрятать лицо в ладонях. «Это последнее из серии нападений Сами-Знаете-Кого на поселения волшебников. Инферналы атаковали жителей деревни в субботний вечер. Согласно показаниям свидетельницы происшествия Брунгильды Бэбблинг, которая живет напротив маггловского кладбища Портри, в районе 9:30 вечера с кладбища начали доноситься подозрительные звуки. Когда она выглянула в окно, чтобы узнать, что происходит, кладбище уже было осквернено, а десятки инферналов пробрались в деревню… Департамент магического правопорядка якобы сразу же отреагировал на угрозу — тем не менее, инферналы успели напасть на маггловский паб… Свидетель Кристофер Букер заявил, что это полный провал со стороны Министерства, и что они должны были зачаровать маггловские кладбища наравне с волшебными, тем самым предотвратив подобные происшествия.» Гермиона нахмурилась. — Господи, это просто ужасно. Вы понимаете, что происходит? Он все ближе подбирается к Хогсмиду. В девять тридцать вечера гриффиндорцы скорбели о проигранном матче, будучи живыми и здоровыми. Их самой большой трагедией был упущенный кубок по квиддичу, в то время как за стенами Хогвартса шла война. Жители Портри защищались от мертвецов, директора планировали убить прямо под носом у преподавателей и учеников, Гарри оказался случайным крестражем, а Реддл жил в его голове. Как он должен был притвориться одним из них? Думать о квиддиче, свиданиях, домашней работе и просто надеяться, что взрослые как-нибудь решат все проблемы? Как он мог быть таким еще пару недель назад, когда частичка души Волдеморта уже была в нем? — Без обид, приятель, но ты выглядишь как дерьмо. Замечание Рона вывело Гарри из транса: он поднял глаза, моргнул и увидел как Гермиона легонько шлепнула Рона газетой. — Рон! — Что? Это же правда! — он повернулся к Гарри, бросив на него оценивающий взгляд. — Ты вообще спал? — Конечно, я спал, — отрезал Гарри, защищаясь, — Просто. М-м, ну, у меня кошмары… Он замолчал, надеясь, что Рон поймет намек, но Гермиона, конечно, сообразила быстрее. — У тебя опять?.. Ох, тебе действительно необходимо улучшить свои навыки окклюменции… — Вы оба, оставьте его уже в покое, — влезла сидящая напротив Джинни, помешивая ложкой кукурузные хлопья. И хотя она обращалась к Рону и Гермионе, ее озорная ухмылка предназначалась Гарри. — Вы начинаете говорить прямо как мама и папа. — Не суй нос в чужие дела, Джинни! Кончики ушей Рона сравнялись по цвету с волосами, а Гермиона притворилась глухой, уткнувшись в газету. Гарри приглушил смешок рукавом. С тех пор как Рон и Лаванда разбежались, Гарри, честно говоря, ждал, что его друг начнет обхаживать Гермиону, но видимо хваленая гриффиндорская храбрость не относилась к делами сердечным. Тебе действительно стоит уделить время своей окклюменции, — сказал Реддл и пузырь блаженной легкомысленности лопнул. Если бы не этот голос в голове, Гарри почти смог бы убедить себя, что все в порядке. Что он просто сидел рядом с друзьями, шутил и смеялся, был шестнадцатилетним мальчишкой с подростковыми проблемами, а не живым крестражем… Видя, что Рон и Джинни затеяли склоку, а Гермиона увлеченно читает газету, Гарри собирался подняться из-за стола. Если уж кусок в горло не лез, можно хотя бы с пользой потратить время. Нет, заканчивай есть. От тебя не будет пользы, если упадешь в голодный обморок. Какого черта каждый встречный-поперечный пытался его поучать? Смирившись, Гарри откинулся на спинку стула и потянулся к вилке. Дверь с щелчком захлопнулась, когда Гарри вошел в Выручай-Комнату. Друзья отпустили его с неохотой — «Ты уже несколько дней исчезаешь как призрак!» — но стоило ему сказать, что он пытается выучить окклюменцию, как Гермиона сдалась, и Рон, конечно, последовал ее примеру. Не то чтобы Гарри им лгал — технически он ведь правда изучал окклюменцию. Только в компании Реддла. Комната в ее нынешнем виде казалась почти аскетичной, особенно в сравнении с той громадиной, полной забытых вещей. Сейчас тут были только два стула и стол, стоящие в центре и обилие солнечного света, непонятно каким образом проникающего внутрь. Когда Гарри посмотрел направо, там уже материализовался Реддл. Каким-то образом он умудрялся выглядеть эффектно даже стоя в тени. — Сядь, — приказал мужчина. Его тон вызвал у Гарри инфантильное желание взбрыкнуть просто из принципа; с трудом подавив его он подчинился и сел. Реддл занял место напротив, сложив руки на столе. — Что ты знаешь об окклюменции? — Что она помогает защищать разум от легилименции. Гарри вспомнил свои недолгие и крайне неудачные уроки с зельеваром. — В прошлом году я брал уроки окклюменции у Снейпа, чтобы подавить мою связь с Волдемортом. Он не то чтобы многое объяснил: сказал просто «очистить свой разум» и «не зацикливаться на эмоциях». — Да, это основы. Почему ты прекратил занятия? Гарри поморщился. Как бы сильно он не презирал Снейпа, воспоминания о том, как его отец и Сириус унижали слизеринского мальчишку перед гогочущей толпой оставили во рту кислый привкус. В тот момент отец слишком сильно напоминал Гарри Драко Малфоя. — Меня… эм… выгнали. — Серьезно? — Реддл издал глубокий рокочущий смешок. — И почему я не удивлен. Что ты сделал? — Мой профессор, он… Поймал меня, когда я заглянул в его личный Омут Памяти. Реддл тихо засмеялся, откидываясь на спинку стула. Это был такой разительный контраст с жутким ледяным хохотом из кошмаров, что Гарри какое-то мгновение тупо пялился на мягкий изгиб чужих губ. — Разумеется, это серьезная причина, — хмыкнул Реддл. — Я на пятом курсе чуть не получил месяц отработок из-за того, что заглянул в Омут Памяти Дамблдора. Конечно, мне в итоге удалось оправдаться. — Не сомневаюсь. Реддл, наверно, смог бы отмазаться даже будучи пойманным рядом с трупом и с орудием убийства в руках. Взяв паузу, Гарри обдумал слова Тома. Они оба заглянули в Омут Памяти Дамблдора, хотя реакция директора разительно отличалась. Каким образом он умудрился избежать наказания? Что подумал Дамблдор о пятнадцатилетнем Реддле? Какие воспоминания директор решил спрятать еще до войны с Волдемортом? — …что ты видел? — спросил Гарри. Реддл ухмыльнулся. — Я поведаю тебе эту тайну, если ты сможешь скрыть от меня свои мысли, скажем, минуту. Гарри фыркнул. — Ты меня подкупить пытаешься, Реддл? — Скорее, мотивирую. И разве я не говорил называть меня Том? — Ты же ненавидишь свое имя, — недоверчиво сказал Гарри. Кроме того, он скорее удавится, чем согласиться с Волдемортом хоть в чем-то, но имя «Том» ему действительно не подходило. — Реддл ничем не лучше, и ты вряд ли будешь назвать меня Волдемортом, верно? В прочем, неважно. Как прошли твои уроки окклюменции? Удалось очистить разум? — Не совсем, — признался Гарри. — Я не понимаю, каким образом я должен перестать думать или чувствовать. — С практикой будет легче. Ты добился сносных успехов, изучая чары памяти… Если все страдания Гарри привели лишь к «сносным успехам», он боялся представить, что нужно для превращения в мастера. — …и окклюменция работает аналогичным образом. Если тебе будет легче понять на примере: представь какую-то безобидную, лишенную эмоциональной окраски идею, которую можно повторять бесконечно. Да хотя бы чистку зубов. Ты же не думаешь и не чувствуешь ничего особенного, чистя зубы, верно? — Подожди, если я могу сосредоточиться на воспоминании, зачем вообще очищать разум? Разве нельзя просто подумать о чем-то другом? — В качестве защиты от поверхностной легилименции это может сработать, но не против мастера. Каждое воспоминание, мысль и чувство связаны между собой. Счастье и печаль не являются противоположными величинами с точки зрения Искусства Разума. Наоборот, они похожи своей интенсивностью. Если ты направишь легилимента на ложный след счастливым воспоминанием, он может использовать его, чтобы добраться до других мыслей с похожим эмоциональным накалом. Очистив свой разум, ты сможешь отрезать вторженца от всех мыслей сразу. Гарри медленно кивнул. Удивительным образом все обретало смысл. — Я не питаю напрасных надежд, что ты сможешь овладеть окклюменцией за несколько дней или даже месяцев. В худшем случае, я сам решу наши проблемы, — выражение его лица резко стало серьезным. — Если дело примет опасный оборот, тебе придется отдать мне палочку. За прошедшие годы Гарри хорошо усвоил любимый метод решения проблем от Реддла. Обычно он включал чье-то убийство. Гарри очень хотел этого избежать. Почти так же сильно, как он не хотел отдавать свою палочку. Реддл мог быть союзником, но ослабить бдительность настолько, чтобы отдать ему палочку… Это сулило большие неприятности. Вопрос в другом — у него вообще есть выбор? Гарри тяжко вздохнул. — Этого не произойдет, я буду изучать окклюменцию. Давай уже начнем? Реддл на секунду заколебался, словно хотел поспорить, но в итоге промолчал. — Прекрасно. В таком случае потрать несколько минут чтобы очистить разум. Помни, о чем я говорил — что-то безобидное, лишенное эмоций, зацикленное. — Ладно. Гарри закрыл глаза, пытаясь вспомнить как чистил зубы в начале дня. Реддл обычно помалкивал с утра, если не считать небрежного приветствия; в такие моменты Гарри почти забывал о его присутствии и позволял телу следовать привычке. Это было облегчением, особенно когда он принимал душ. Одна мысль о том, что Реддл рядом в такие моменты… — Ты отвлекаешься. Гарри подскочил от голоса Реддла. К лицу прилила кровь. — Э-э-м, да, извини, — неловко пробормотал он, уставившись на стол. Ему очень нужно было очистить свой разум. Почему мысли вообще потекли в таком странном и смущающем направлении? — Я попробую еще раз. …Может, стоило отказаться от предложения Реддла. Продолжая ломать голову в поисках безобидного, лишенного эмоций и зацикленого воспоминания Гарри вспомнил отработки у Снейпа и отупляющую монотонность из блеклых бумажек, дат и чужих проступков. Если закрыть глаза на неприязнь к Снейпу, это вполне могло сгодиться. — Можешь использовать легилименцию на мне сейчас? — спросил Гарри, упорно пялясь на стол. — Ты же помнишь, что должен смотреть мне в глаза? — небрежно спросил Реддл, хотя его любопытство было задето. — Избегание зрительного контакта — это крайняя мера защиты от легилименции, и я не хочу, чтобы ты на нее полагался. Мастер уровня Дамблдора непременно заметит. — Ага, понял, — ответил Гарри, чувствуя себя идиотом. «Не думай о Реддле в душе с тобой», — он повторял эту мантру, с трудом подавляя желание побиться головой о стол. Мозг как назло решил подбросить еще и парочку иллюстраций весьма фривольного характера. Гарри не хотел думать о Реддле в душе. С чего бы? Нет, он бы предпочел Джинни в душе… Хватит уже думать о всяких пошлостях, придурок! — Гарри? Голос Реддла оставался ровными спокойном, но Гарри ощутил через связь, что к любопытству примешалась нотка раздражения. — Если ты не в настроении практиковаться… — Я в настроении! — рявкнул Гарри. — Простой дай мне секунду и начнем. Закрыв глаза, он сосредоточился на воспоминании о Снейпе и отработках: раздражающий голос ввинчивался в мозг, насмехаясь над Гарри; десятки карточек с именами и наказаниями; чернила, оставляющие на его пере глянцевые черные разводы. Отупляющая монотонная работа. Надо только не забыть избегать карточек с именами отца и его друзей, коих было предостаточно. — Я готов, — сказал он Реддлу, открывая глаза. Гарри с отчаянной решимостью думал о старых потрепанных карточках, а не о точеной челюсти мужчины напротив него. Не то чтобы его интересовало чье-то самодовольное лицо. Просто глупый мозг решил подложить свинью в самый ответственный момент. Карточки. Чернильные кляксы. Картон, изжеванный мышами. Реддл наклонился вперед и его пристальный взгляд остановился на Гарри. Эти глаза, такие темные, бездонные… …он был в подземелье со Снейпом, механическим движением перечеркивая буквы «т» на карточке с именем «Бенедетта Забини»… Он наблюдал, как Реддл вытаскивает чашу Хаффлпафф из футляра, и его голодное выражение отражается в рыбьих глазах Хэпзибы Смит… Он чувствовал, как с него капает Смердящий Сок, в руке квакала жаба, а Чжоу Чанг смотрела на него, пока сам Гарри больше всего хотел провалиться сквозь землю… — На чем ты сосредоточился? — вклинился голос Реддла и Гарри внезапно снова очутился в Выручай-Комнате. — Что? — На чем ты сосредоточился? — повторил Реддл. — Это был не лучший выбор. Гарри поморщился. Снейп трепал ему нервы весь прошлый год. Выбор действительно так себе. — Прости. Я сосредоточился на вчерашней отработке, — Гарри вдруг подумал, что Реддл оценит инициативу и добавил, — Было слишком… эмоционально? Слишком завязано на воспоминаниях? — Верно. Я не хочу, чтобы ты цеплялся за воспоминания, так как они все взаимосвязаны. Попытайся сфокусироваться на чувстве, которое испытываешь в эти моменты. На ясном уме, свободном от эмоций. Это самая важная часть. Мое предложение было только примером, тебе не обязательно ему следовать, в конце концов, каждый разум уникален. Придумай наиболее эффективный для себя метод. Гарри потребовалась минута, чтобы обдумать совет. Когда вообще его разум был чист и ясен? Его жизнь до сих пор напоминала трагикомедию с элементами абсурда и бесконечные попытки выжить. У него просто не было времени, чтобы остановиться и спокойно подумать о смысле жизни. Хотя… Были полеты. В отличие от игры в квиддич, где нужно было считать очки, следить за командой соперника и ловить снитч, обычные полеты представляли собой дуновение ветра и древко надежной метлы под рукой. А еще, до того как Сириус запугал Дурслей, они сваливали на него домашние дела. Ему, конечно, не особо нравилось перемывать горы посуды или драить паркет, но в такие моменты его мозг имел склонность отключаться. Значит, полеты и работа по дому. Он не мог делать ни того ни другого во время окклюменции, но это и не нужно. Достаточно будет сосредоточиться на чувстве: разум пуст, тело двигается инстинктивно после многих лет практики, сознание почти не касается происходящего. Это может сработать. Должно. — Я думаю, мы можем попробовать еще раз, — сказал Гарри, поднимая взгляд. Пальцы вцепились в край стола. Дерево было гладким и твердым на ощупь. Реддл кивнул, и через долю секунды Гарри снова провалился в воспоминания. Он был в гостиной дома № 4 на Тисовой улице, глядя как Дамблдор наливает медовуху в кружку, а Дурсли пялятся на него в безмолвном ужасе… Он подслушивает Малфоя в Хогвартс-экспрессе, когда тот хвастается таинственным заданием от Волдеморта… Нет, его там не было — он в Выручай-Комнате с Реддлом, вцепился немеющими пальцами в стол… — Что с рукой Дамблдора? — раздался требовательный голос. Гарри нахмурился, раздраженный тем, что Реддл обратился к нему вслух. Теперь Гарри не мог сказать, удалось ли ему выкинуть Реддла из головы или тот удалился сам, чтобы его расспросить. — Твое кольцо, — коротко ответил он. — Мое… Неужели старик его надел? И тут Гарри захлестнул восторг — мощный и чужеродный. Реддл откинулся на спинку стула и рассмеялся. Тем самым злобным, холодным и ужасно знакомым смехом, от которого у Гарри пробегали мурашки по спине. — В таком случае Дамблдор не долго будет ставить нам палки в колеса, — заявил Реддл с явным удовольствием. Однако Гарри осознал ужасную истину намного раньше. Когда дело касалось Дамблдора только одно могло вызвать такую неистовую реакцию у Тома Реддла: его смерть. — Дамблдор… — Да. Улыбка Реддла была острой как нож. Гарри… честно говоря, не знал, что и думать. Дамблдор предал его. Держал в неведении. Планировал его смерть. И все же Гарри смотрел на него снизу вверх, восхищался им и доверял на протяжении многих лет. Он вверил директору свою жизнь и жизни своих друзей, пока правда не сломала все его представления об этом человеке. Он все еще не хотел, чтобы Дамблдор умер. — Кстати, ты добился прогресса в окклюменции, — отметил Реддл, — Для новичка неплохо. Почти смог выбросить меня из головы. Хочешь попробовать еще раз? В устах Реддла это была щедрая похвала, но Гарри не мог почувствовать даже намека на гордость. — Нет, — глухо ответил он, — Думаю, пора заняться домашкой. Реддл склонил голову в согласии и, к счастью, не стал заострять внимание на жалком оправдании. — Тогда продолжим в следующий раз. Дай мне знать, когда будешь готов. Прежде чем уйти, он добавил: — Присматривай за Малфоем. Мне бы не хотелось, чтобы он взял дело в свои руки, а тебе? В любом случае, проклятье все сделает за нас. И с весельем, пляшущим в глазах, и ослепительной жестокой улыбкой, он исчез.