Исскуство– воплощение прекрасного

«Кровь– Это розы, А розы– Это море. И я, сновно моряк, Раб этого моря.» —(С) Эдгар Уолден

      Все великие дела начинаются с маленьких.

Все маленькие люди верят в прекрасное, пока не столкнутся с жестокой реальностью этого мира.

Но не все со временем мирятся с этим.       Искусство. Это не просто очередной набор букв, это – целый мир. До ужаса прекрасный, обворожительный мир, который индивидуален для каждого. Оно отображает сущность и душу самого человека, словно зеркало, но показывает лишь истинный облик, а не красивую, лживую обертку.       Искусство можно было назвать неизлечимой болезнью, ведь... Заболевший им, уже никогда больше не сможет жить, как прежде. Он становится зависимым от своего же недуга...       Все дети любознательны и горят желанием изучать этот мир. Кто-то рисует, учится читать, часто просится гулять и просто поиграть со сверстниками, неосознанно изучая такой фактор, как социум. Это все - неотъемлемая часть детства, чтобы у маленького человека уже примерно складывались впечатления, свои понятия о мире и приблизительное осознание, чего именно они хотят от жизни.       Что же касается совсем юных художников... Они любят изображать на бумаге их фантазии, неаккуратно выведенные линии неуклюжей кистью, ведь у маленьких ручек ещё неидеально развита моторика. Восьмилапый котик, или же большие настенные часы в гостинной, с глазами и ртом с парой крыльев? Никогда не знаешь, что придумает маленький затейник. И Эдгар был точно таким же.       Маленьким любознательным художником, чей великий путь начинался с трех кривых линий, которые назывались вазой. Конечно, на этом он не остановился, и, когда все полностью убедились в его таланте, с ним даже начинает заниматься учитель.       Продолжая совершенствовать свои навыки под восхищенные взгляды и речи родителей, сестры, похвалу учителя и окружающего его общества, Эдгар начинает прекрасно понимать, чего он стоит и что лучше него навряд ли кто-то может быть.       Не видя ничего кроме живописи, он творил, словно завороженный безумец, отдавая себя полностью картинам, вкладывая в них всю душу и чувства, что могли порой даже душить.       Отдавая себя полностью искусству.       Он восхищался всем, что считал прекрасным. Это все было истоками его вдохновения. Люди, природа, да вообще все, что красиво, могло впечатлить его.

Все, что он считал по-настоящему прекрасным.

Но со временем все начало меняться.

      Чем старше Эдгар становился, тем со временем он начинал лучше понимать, как устроен этот мир, словно с его глаз постепенно спадала та самая пелена наивности, что слепила почти всю жизнь. Природа уже не казалась такой удивительной, скорее примитивной, одинаковой. Такой обычной. А люди и вовсе стали ему ненавистны. Мерзкие Эгоистичные. Лицемерные. Прожорливые. Некомпетентные.       Они не уважали искусство, потому что не понимали его. Они не могли дотянуться до него, осязать, прочувствовать его так, как это делал сам Эдгар.       Это ранило его.       Они не видели того же, что и он, а значит, в его глазах они не более, чем просто глупые, бездарные слепцы. Даже учитель, что тоже считался ценителем искусства живописи, казался ему обыкновенным дилетантом.       Ужасно, когда любимое дело не доставляет тебе удовольствия. Ужасно в один момент просто осознать, что никому из твоего окружения не так важно по настоящему то, что ты ценишь. Ужасно понимать, что никто из них даже не достоин стоять рядом с тобой, не то, что бы просто обсуждать искусство наравне.       Но он был выше этого. Это все не стоило и секунды его внимания, так что легче было просто отпустить ситуацию и уйти от неё с гордо поднятой головой. Это не столь важно, что могло беспокоить его. Это не его проблемы. – Меня окружали все время ничтожные плебеи...

Надменно смеясь, он мерит презрительным взглядом присутствующих в банкетном зале.

      До тошноты отвратительные лица. Эти лживые улыбки. – Не уж то это оно, высшее общество? Нет. Лишь неинтересные, глупые пустышки.       Звонкий смех раздаётся, отбиваясь эхом от стен, заставляя все даже как-то приутихнуть. Столько яда и презрения в обычном смехе...       Он не мог больше видеть эти лица. И не собирался.       Его теперь ничего не держало в этом месте. Он готов отправиться туда, что обещает показать ему по истине прекрасное. То, что станет его истинным вдохновением.       Все маленькие люди верят в прекрасное, желая созидать что-то удивительное, даря этому миру новые краски. Но стоит быть осторожным со своими желаниями, ведь, поставив их превыше всего, даже своей жизни, сам не заметишь, как начнешь погружаться во тьму. ... Так ты, все ещё желаешь что-то знать?