Пульсация

Сердца, как цветы, их нельзя открыть силой, они должны раскрыться сами... (с)

      Кажется, будто время застыло... Вжавшись в угол в своей комнате, я с ужасом отсчитываю минуты. Как нарочно, они тянутся, словно окаменевшая на холоде патока. Я откидываю голову назад и от безысходности прикрываю глаза, впадая в какое-то странное, тягучее состояние полудремы: звуки отдаляются, мир погружается в темноту.       Я не знаю, сколько времени я сижу в таком положении, но писк вибрирующего телефона возвращает меня в реальность. Я разлепляю веки, поднося гаджет поближе к лицу, чтобы затуманенными глазами рассмотреть, кто звонит. И тут же прихожу в себя. Поток энергии, как будто вливается в меня с новой силой, и я, резко выпрямив спину, нажимаю на кнопку "ответить" и лихорадочно шепчу в трубку, прижав ее к самым губам: - Алло... Алло... - Эли? - голос Чонгука звучит несколько встревоженно. - Я приехал, где ты? Выходи... - Сейчас... - дышу я в телефон. - Подожди меня немного, ладно? - после чего поднимаюсь на ноги и принимаюсь копаться в вещах, что лежат в моем маленьком комоде, и, достав оттуда первое попавшееся линялое платье, я, отбросив телефон на кровать, быстро напяливаю его на себя и снова прикладываю трубку к уху, зажав ее плечом. - Слышишь меня? - суетливо бормочу я, одергивая подол. - Да-да, - взволнованно отзывается парень. - Что случилось?       Я на цыпочках подбираюсь к окну и добавляю все так же шепотом: - Видишь калитку? - Да, - коротко бросает парень, а я отзываюсь: - Жди меня там... - и скидываю вызов.       Осторожно, стараясь действовать как можно тише, я открываю оконную раму. Она деревянная, старая и нещадно скрипит, когда я начинаю ее поднимать. Я, сильно зажмурившись, замираю на секунду, чтобы звук прекратился, и тут же слышу за дверью голос брата: - Что ты там делаешь?! - но не отвечаю, а только рывком открываю окно до конца, поспешно забираюсь на подоконник, как раз в тот самый миг, когда Чонгук оказывается возле калитки, и свешиваю ноги вниз.       Высота от земли небольшая, примерно на уровне моих плеч, поэтому я бесстрашно прыгаю вниз и приземляюсь, не удержав равновесие, на четвереньки, уперевшись ладонями в землю, чтобы не разбить голову, но тут же вскакиваю и что есть силы несусь сквозь кусты к тропинке, ведущей к забору. Они неистово хлещут меня по голым рукам и лицу, но мне плевать, я не чувствую боли, потому что эта боль приносит мне облегчение. Я словно рву цепи, кандалы, в которые закована.       Но не успеваю я добежать до ворот, как дверь моего дома распахивается, и на пороге появляется старший брат: - Стоять! - орет он во всю глотку и, тут же сорвавшись с места, ломится следом за мной.       С коротким визгом я дергаю за ручку калитки и, настежь распахнув ее, выскакиваю на улицу, сталкиваясь лицом к лицу с Чонгуком как раз в тот миг, когда брат оказывается возле забора. В ту же секунду Чонгук левой рукой буквально зашвыривает меня себе за спину, делая шаг вперед и загораживая меня собой: - Кто это? - непривычно низким, гортанным голосом спрашивает у меня парень, не сводя глаз с Джереми и почти не моргая. - Брат... - выдыхаю я, выглядывая из-за его плеча, и все вокруг замирает.       Несколько томительных мгновений молодые люди, тяжело дыша, мрачно изучают друг друга глазами. Они примерно одного роста, но Чонгук шире в плечах, его руки значительно сильнее, мышцы накаченные, и у них совсем разная энергетика: если мой брат это шакал, то Чонгук - тигр. И тигр однозначно разорвет шакалу глотку. Поэтому брат, опешив, пятится: - Ты что-то хотел? - вдруг спрашивает у него Чонгук, чуть склонив набок голову.       Его голос звучит как низкое урчание дикого животного, готовящегося к прыжку, чтобы атаковать свою жертву. - Да, - бросает в ответ Джереми. - Это моя сестра, ей нужно домой, она наказана, - он переводит взгляд на меня, елейно улыбается и протягивает руку, как ни в чем не бывало. - Пойдем со мной, сестренка... - Нет! - почти с истерикой выплевываю я и сильно бью его по ладони рукой. - Пойдем, - надавливает брат, но я лишь отрицательно качаю головой, чувствуя, как слепая ярость вновь выливается у меня из глаз сквозь спонтанные слезы.       Но вместо меня отвечает Чонгук: - Она пойдет со мной, - твердо произносит он, а потом добавляет, обращаясь к Джереми. - А ты, - он тычет в него указательным пальцем, - стой на месте, двинешься - будешь завтракать всю жизнь через трубочку, - после этих слов Чонгук спокойно кивает мне, мягко сказав. - Пойдем, Эли, - и кладет руку на мою спину, чуть пониже лопаток.       И этот жест кажется мне таким покровительственным, что я невольно съеживаюсь под его рукой, склонив голову.       Теперь я принадлежу ему. Я знаю это. Он - мой хозяин, спаситель, господин.       Опустив голову в благодарном поклоне и потупив глаза, я иду за ним. И мне абсолютно все равно, куда мне идти. Я иду с ним.       А когда мы отходим чуть дальше, сквозь прорези в досках забора я вижу, что моя мать стоит на крыльце, закрыв рот ладонями, она молчит и просто смотрит нам вслед. Она видит то, как у нее на глазах ее дочь уводит куда-то незнакомый парень, а Джереми так и стоит, понурив плечи, будто опущенный, возле ворот и никак не может этому противостоять. Он ничего не может против нас двоих. Ведь Чонгук со мной. На моей стороне. Он - мой.

***

...Моё сердце горит огнём, Ночами я бегаю под дождём, Пытаясь потушить его. Я щёлкаю раз, два – Где же ты? Ты всё ещё у меня в сердце. Щёлкаю три, четыре – Ты мне больше не нужен, Убирайся из моего сердца, Потому что я могу сорваться. Rosa Linn - Snap.

- Что он тебе сделал? - спрашивает Чонгук, когда мы, наконец, заворачиваем за угол.       Всхлипнув, я вытираю тыльной стороной ладони свои все еще мокрые от слез щеки и, натянув на губы, счастливую улыбку, отзываюсь, стараясь говорить как можно более беззаботно и весело: - Ничего! Все в порядке! Я так рада, что ты приех... - но не успеваю договорить, потому что Чонгук прерывает меня: - Не ври мне, ладно? - и, схватив меня за плечо, резко поворачивает к себе всем телом.       Опустив голову, я снова расслабляю плечи и отвечаю. На этот раз честно: - Он... - начинаю я и запинаюсь, но потом, взяв себя в руки, все же выдавливаю. - Он ударил меня... Грозился больше никуда не пускать... Ему кажется, что я... - я замолкаю, не заметив, что снова начинаю плакать, и слезы обжигают и без того раскрасневшиеся разгоряченные щеки, а потом резко, будто поддавшись какому-то импульсу, неведомой силе, влекущей меня, подаюсь вперед и, обвивая руками шею Чонгука, прижимаюсь к нему всем телом и горячечно шепчу. - Спасибо... спасибо, что ты приехал... что ты забрал меня оттуда... спасибо... - я задыхаюсь, прижимаясь к нему все сильнее, трусь об него, касаюсь губами его шеи, припадаю лбом к плечу, пряча заплаканное лицо у него на груди. Я все время безостановочно оглаживаю его широкие плечи, истерично водя по ним руками так, будто он вот-вот исчезнет.       Мое отчаяние кричит, визжит о том, что я страстно хочу быть любимой. Я желаю любви! На зло всем. Любви не за что-то, а вопреки.       Парень же в свою очередь вдруг хватает меня за запястья, чуть отстранив, и с улыбкой негромко говорит, наклоняясь и почти касаясь губами моих губ, когда я, запрокинув голову, словно пьяная, по кайфом, смотрю на него, медленно моргая: - Подожди, детка, что ты делаешь... Ну, не здесь же... - его голос такой мягкий и в то же время строгий, смеющийся. Я резко вскидываю на него одурманенный взгляд, а он, все так же улыбаясь, говорит. - Пойдем... - и по его лицу в тот самый миг проносится какая-то странная тень, мимолетная, почти неуловимая, когда выражение его глаз на секунду меняется, и без того темный взгляд темнеет еще сильнее, почти до черноты... А после, вновь положив руку мне на спину, Чонгук подталкивает меня идти следом за собой. И я, повинуясь, покорно иду.

***

      Чонгук продолжает оглаживать мою спину, водя ладонью между лопаток, когда мы, пройдя всего каких-то пару кварталов, оказываемся возле автомобиля. Очень дорогого люксового автомобиля, и я в замешательстве обращаю на парня несколько удивленный взгляд. Я немного смущена, но все же спрашиваю: - Это твоя машина? - Моя, - отвечает молодой человек и, достав из кармана ключи, нажимает на кнопку отключения сигнализации. - О, - тяну я, чуть заикаясь, потому что не могу правильно сформулировать мысль в данную минуту. - Но ты же... ты же... - Бедный студент? - хмыкает Чонгук, слегка дернув левым уголком рта, а потом отвечает. - Так и есть... В смысле, я учусь в универе, а тачку родители подарили.       Кем должны быть родители, чтобы подарить такую тачку? - проносится в моей голове, но по большому счету мне плевать. Я не хочу думать о таких вещах. По сути мне все равно, кем они являются. Я просто хочу быть сейчас с ним. Этого мне достаточно. На этом точка.       Мы садимся в машину, и Чонгук кладет руки на руль: - Куда поедем? - спрашивает он, а я пожимаю плечами: - Куда хочешь, неважно, только бы с тобой, - произношу я и, качнувшись в его сторону, вновь льну к нему ближе, обхватывая руками его сплошь покрытый татуировками бицепс. - Ммм... - мычит парень, усмехнувшись. - Интересно... - потом переводит на меня хитроватый, смеющийся взгляд и спрашивает. - Я нравлюсь тебе, да, Эли?       На секунду воздух застревает в легких. Я краснею, отвожу глаза и, чуть повернув голову, прикасаюсь губами к его плечу и еле заметно киваю, тычась носом в ткань футболки и с удовольствием втягивая его аромат. Кажется, будто я млею рядом с ним. - Сильно нравлюсь? - уточняет он, а я, словно зачарованная, снова утвердительно киваю: - Да, очень сильно...       Тогда парень почему-то напрягается, и я чувствую, как мышцы на руке, которую я обнимаю, наливаются силой, и меня будто пружинит. Через секунду я невольно чуть-чуть отстраняюсь, хотя полностью отпускать его не хочу. - Что не так? - шепчу я, часто моргая, чувствуя, как настроение его тут же меняется, а Чонгук в ответ произносит: - Скажи-ка мне кое-что, детка, - он поворачивается ко мне всем телом и, дернув бровями, спрашивает. - Только отвечай честно. Не ври. Ненавижу, когда мне врут. Ты же недавно встречалась с кем-то из своих... - он делает пальцами в воздухе огромные кавычки и продолжает. - ...дружков? - потом небольшая пауза, и он добавляет. - Только правду, да, малышка? Будь со мной честной.       Я вдруг снова покрываюсь испариной. Я знаю на кого он намекает, ведь как-то в разговоре я обмолвилась ему о том, что у меня есть и другие знакомые парни, кроме него и Юнги. Я молчу. - Ну? - подгоняет меня молодой человек. - Встречалась?       Я быстро отворачиваюсь, пряча лицо, но все же, облизав пересохшие губы, киваю. В ответ мне тоже повисает тишина. Молчание затягивается, а потом Чонгук уточняет: - И как? - в его голосе звучат какие-то странные, будто металлические надменные нотки.       Это заметно режет слух, и я тушуюсь, совсем не понимая, что он хочет от меня услышать. Вскинув на него растерянный взгляд, я переспрашиваю: - Что как? - и часто моргаю. - Как все прошло? - в голосе его звучит легкая ирония, и это точно не ревность. Это и правда ирония. - Я не... это не... - заикаясь и громко сглатывая, бубню я, опустив лицо, я нервно тереблю пальцами подол старого платья. Мне неловко перед ним. И ужасно стыдно. - Что-что? - не отстает Чонгук, развернувшись ко мне и положив руку на подголовник моего кресла. - Не мямли, Эли...       Потом он подносит пальцы к губам и неосознанно дотрагивается до колечка в нижней губе, потирая его, а я вновь пожимаю плечами, не зная, что и ответить: - Да так... - как-то неопределенно отзываюсь я и снова мнусь, чувствуя, как краснею еще больше. - Целовались? - вдруг выдает парень, и я захлебываюсь от неожиданности.       Едва ли не хватая воздух губами, я, расширив глаза, впериваюсь в яркую приборную панель, что мигает и переливается всеми цветами радуги прямо перед моим носом.       Господи... Зачем он допытывается? Что хочет услышать?       А парень в свою очередь еще тише, почти утробно шепчет: - Правду, Эли... Скажи правду...       Меня пробирает дрожь от смущения. Мои глаза округляются все больше, я не знаю, на чем задержать взгляд, когда лихорадочно ищу ответа, но ничего не нахожу лучше, чем сказать так, как есть: - Да... - севшим голосом роняю я, спустя пару тягучих мгновений, и откашливаюсь, прочищая горло. - И? - подгоняет Чонгук, а я, собрав всю свою смелость и вдохнув побольше воздуха в легкие, быстро выпаливаю: - И... я с ними больше встречаться не буду... - и поворачиваюсь к нему, резко вскинув голову.       Брови парня ползут наверх. Он удивленно уточняет: - Почему?       И я твердо, как только могу, хоть мой голос и дрожит, отзываюсь, уже не отводя от него глаз: - Потому что я хочу встречаться только с тобой, Гуки... - Серьезно? - усмехается он, а я опять качаю головой: - Да.       Я решила. Я сделала выбор.