Врунишка

В такие моменты Чимину кажется, что всё налаживается. Ночью они Чонгуком много разговаривают, смотрят друг на друга долго и также долго целуются. У него от этого греет душу, Чонгук сейчас рядом, Чонгук его любит. Альфа взрослый и понимающий, он знает много интересных вещей и имеет большой жизненный опыт. В крайнем случае, больше чем у Чимина. Омега не верит, что такое могло случиться с ним. Зачем такому мужчине какой-то студент, который кроме, кажется, внешности, не имеет за спиной ничего? Небольшая горечь на языке от этой мысли остаётся, но Чонгук умело слизывает её, оставляя только полюбившийся вкус кофе. Ему следует брать, пока дают. Не думай обо всём этом, Чимин, просто не думай. Утром он просыпается рано. Лежит и улыбается, потому что перед глазами картинки вчерашней ночи, а рядом спит Чонгук, весь такой домашний и трогательный. Чимину хочется ещё понежиться с ним, обнять, уткнуться в его шею и балдеть от того, как же сильно альфа им пахнет. Они с каждым днём становятся всё ближе, их запахи смешиваются сильнее. Чимин старается не думать о невозможном, о метке в частности, но шею словно чем-то обжигает. Его омега не понимает, что делает не так, почему альфа не забирает себе и не метит, ей плевать на ситуацию, на чиминовы желания, это просто инстинкт, и всё, что остаётся делать — терпеть. Чимин задумывает приготовить завтрак перед уходом. Чтобы и Чонгуку приятно, и чтобы он ещё раз почувствовал себя прилежным парнем. Он решает не рисковать, всё-таки неуверенность в себе до сих пор присутствует, позориться не хочется, поэтому альфу на тарелке ждёт только яичница, а не шикарнейший завтрак. Он пишет ему сообщение, мол я ушел домой, не волнуйся. Уходить от Чонгука, на самом деле, не хочется. Но Чимин ставит себе цель хорошенько подготовиться к их свиданию, он напоследок целует мужчину в губы и убегает, когда тот начинает шевелиться. На телефоне множество пропущенных от родителей. Чимин набирает в лёгкие побольше воздуха и набирает номер мамы, чувствуя на глазах выступившие слёзы. Ему стыдно перед матерью, он знает, что она сильно за него переживает, он знает, что поступил очень плохо, сбежав из дома и не отвечая на звонки, но он блин подросток, можно ему поддаться эмоциям и мгновенным порывам? Когда ещё ошибаться, если не сейчас? Женщина поднимает трубку быстро, словно телефон от себя не убирала всю ночь, её голос дрожит, и она, кажется, тоже плачет. Чимин себя сдерживает, дышит через раз и продолжает слушать Хёну, которая то ругает его, то просит скорее вернуться домой, спрашивает, всё ли с ним хорошо. Чимин ещё не чувствовал себя так паршиво. — Сынок, возвращайся домой, пожалуйста, — звучит очень отчаянно, словно она потеряла всякую надежду. Чиминова совесть требует согласиться, поддаться и прийти домой, но он хочет побыть эгоистом. Правда, ещё немного. Можно ему ещё немного побыть с Чонгуком? Совсем чуть-чуть. — Мама, только не переживай сильно, но… Я пока не вернусь. Со мной всё будет хорошо, обещаю, — Чимин боится, что с матерью что-то случиться, боится, что родительское терпение лопнет, и они предпримут что-нибудь серьёзное. Ещё немного, пожалуйста, Чимин хочет побыть с Чонгуком подольше. Он выходит на незнакомой ему остановке и пытается перевести дух. Успокоиться получается только спустя минут двадцать, приходит странное чувство опустошения. Чимин, кажется, выплакал все слёзы. Он звонит Хосоку и просит того встретиться. Пойти домой за одеждой не получится, так почему бы не попросить лучшего друга? Пусть этот друг и ведёт себя как мразь в последнее время, но он ведь должен помочь? Чимин очень на это надеется. — Боже, Чимин, ты как выжатый лимон. — Да знаю я, — Хосок правда выглядит взволнованным, но Чимин всё ещё обижается. Сейчас идея попросить его о помощи кажется не такой удачной, но отступать уже поздно. Парень должен запихнуть гордость себе в задницу и нормально поговорить, — Слушай, мне нужна твоя помощь. — Ты почему из дома ушёл? Мне твои предки звонили. Даже моей маме, — А Хосоку непонятно, когда его примерный и послушный друг превратился в того, кто не появляется дома? Скажи такое Чимину всего полгода назад, тот бы фыркнул и ни за что не поверил. Чимин слишком быстро меняется, он сам за собой не поспевает, что уж говорить о Чоне? Они больше не могут говорить об играх, потому что младший полностью забросил всё и не следит за обновлениями, потому что сам Хосок меньше им интересуется, но так неприятно от того, что Пак теряет голову. Сам же говорил, что любовь в таком возрасте это так, из-за гормонов, а теперь что? — Тебе правда интересно? Это связано с Чонгуком, так что не думаю, что ты захочешь слушать. Я обратился к тебе не за тем, чтобы ты мне лекции читал. — Это ты из-за него сбежал из дома? Ты хоть понимаешь, как плохо он на тебя влияет? . — Хосок, я не хочу с тобой ругаться. — Возвращайся, пожалуйста, домой. Потом спасибо мне скажешь. Чимин старается его понять, он не хочет ругаться и ссориться, сил попросту нет, поэтому он молча уходит. Им обоим нужно остыть, возможно, Чимин правда потом скажет ему спасибо. Но сейчас он лучше побудет эгоистом, а потом даст возможность другу сказать «А я же говорил». Планы рушатся быстро как карточный домик, но Чимина это отчего-то совсем не волнует. Господи, какая разница в чём он пойдет. Остался бы с Чонгуком и не ругался бы со всеми. Он возвращается к своему альфе, обнимает его и не понимает, почему все считают, что Чонгук плохой. Это Чимин заврался, это Чимин запутался во всём, это только он виноват. — Почему ты такой расстроенный, Чимин-а? — Сегодня был ужасный день, я со всеми поссорился, а всё из-за какой-то мелочи, — звучит очень тихо, но расслышать альфе не составляет труда. Он обнимает Чимина крепче, внушает чувство спокойствия и защищённости, и пока это всё, что он может сделать. — Мелочи? Что-то случилось? Ты мог сразу рассказать мне. — Я не могу тебе вот так сказать! Это… Омежьи дела. — Мне жутко интересно, — Чонгук озорно улыбается, глаза щурит и целует его за ушком. Чимин все равно отмахивается, блин, он правда затеял всё это из-за шмоток? Что за позор, Чонгук не должен об этом узнать. Чимин рассказывает ему спустя пять минут щенячьих глазок и пары поцелуев. Он смотрит на проблему со стороны альфы и ему смеяться хочется, и как это он всё ещё сдерживается? Но Чонгук только вытягивается, падает на кровать и за сердце держится, всё-таки содрогаясь в смехе. — Не смешно! — Да, не смешно, прости. Но очень мило. Прелесть. Мне очень жаль, что этот день начался так ужасно, но я обязательно подниму тебе настроение вечером. До долгожданного свидания оставалось ещё несколько часов. Они решает не терять столько времени, поэтому отправляются за покупками. У Чимина настроение уже только от этого поднимается, они правда похожи на парочку. Господи, они и есть парочка. Чонгук катит тележку, а Чимин зачитывает список. Такие простые и обыденные вещи, но для Пака это всё что-то новое, может быть, и ему скоро это наскучит. Только бы они не расстались. Чимин предлагает приготовить что-нибудь завтра. Всё равно вечером они пойдут в ресторан. Он немного волнуется, так как редко ходит в такие места, и наверняка будет чувствовать себя очень неловко. Ужинать с альфой дома — одно дело, а то — совсем уже другое. Чонгук его нюхает зачем-то тщательно, узнать что-то пытается, но ничего не спрашивает. Был бы у Чимина нюх немного острее, он думает, что тоже не смог бы устоять перед изменчивым запахом партнёра. Ему остаётся только подходить впритык и тыкаться носом в альфью шею. Чонгук не против, он не возражает. А Чимин улыбается, потому что это так замечательно. Жить с Чонгуком пусть иногда и неловко, но очень замечательно. Парень хочет остаться здесь. — Ну что, Пак Чимин, готов? — Чонгук разрешил омеге взять свою рубашку, та была немного ему великовата, но младший успешно убедил, что сейчас так модно. На улице с каждым днём всё холодает, по телеку сообщили, что возможно выпадет первый снег, поэтому альфа ещё и заставляет парня одеть шарф. — Готов. Он вспоминает, как готовился к их первому свиданию. Как волновался тогда и переживал. Потому что это было впервые, потому что враньё душило, и пусть второе всё ещё гложит его, но теперь он Чонгуку доверяет намного дольше. Они стали очень близки друг другу, их запахи почти полностью смешались. Господи, как же Чимин его любит. А Чонгук чувствует только непонятное удовлетворение. Чимин — мальчик нежный и невинный, альфа боялся, что ему не хватает с ним букетов и цветов. И он горд собой, что позвал его на свидание. После пусть и не такой долгой разлуки хочется чем-то удивить и сделать момент запоминающимся. На это Чимин с уверенностью сказал бы, что у Чонгука это превосходно получается. Он покупает ему розы, Чонгук никогда не разбирался в цветах и считает, что розы — бессмертная классика, которая подойдёт для каждого случая. Чимин нарадоваться не может, обнимает его, но так чтобы цветы не помять. Когда они засохнут, он сделает из них гербарий и будет хранить вечно. Но в тайне надеется, что Чонгук не позволит ему до такого упасть и просто подарит ещё один букет. — Мы так давно не ходили вместе в наше кафе, — Чимин смело называет его «наше», потому что они там встретились, там Чонгук пригласил его на свидание, и там, между прочим, Чимин сказал, что ему 21. У него не получается идеально придерживаться образа студента, но Чонгук отчего-то прощает ему все грехи, понимающий весь такой, любит слишком сильно, и от этого врать вообще-то тяжелее становится, совестно. — Не очень хочется ехать туда на выходных. Неподалеку от нас есть другие замечательные кафешки. — Но я хочу именно в то, — ему кажется, что пойти в другое, всё равно что изменить. — Тогда встретимся там в понедельник, окей? — Хорошо. В ресторане людей совсем немного, видимо, все решили остаться дома и хорошенько погреться, когда как Чимин молился, чтобы у него не отвалились пальцы, держащие драгоценный букет подаренных роз. Говорить об этом Чонгуку было не вариантом, ведь тот сразу заберёт их себе, а Чимин не хотел выпускать бедные цветы из рук. Это же его, правильно? Вот он сам и понесет. Казалось, отбери их силой, Чимин бы выпустил клыки и набросился на смельчака. Ему никогда никто не дарил цветы. Господи, как хорошо, что в помещении тепло. Заказ они делают почти наугад, всё-таки Чимин предпочитает KFS, да и Чонгук в таких местах бывает нечасто. Они болтают обо всём угодно, обсуждают, какой бы фильм посмотреть ночью, рассказывают неловкие и смешные истории из жизни. Всё это так банально и слащаво, что зубы сводит, но они узнают друг друга, и Чимину это нравится. — Давай в будущем съездим на море? — Парень позволяет мне строить планы. Пока что это всё, что он может сделать. Они могут и не сбыться, но что мешает помечтать? — Да, было бы здорово. Может, с нами смогут поехать мои друзья? Что думаешь об этом? — Им всем необходимо развеяться. Это будет полезно для здоровья жены Тэхена, а Джину на билет можно и скинуться. Надо бы узнать, нашёл ли он работу. — Ну… Если они согласятся, то поедем все вместе, — Друзья Чонгука не такие глупые, они раскусили его с первого взгляда. Но Господи, это же всего лишь мечты, ему не о чем беспокоиться. Всё равно они не поедут ни на какое море. Хорошо уже будет то, если Чонгук не будет его ненавидеть. Чимин хочет посидеть и погреться подольше, но Чонгук тащит его на улицу прогуляться и подышать свежим, морозным воздухом. Идёт первый снег. Погода безветренная, поэтому снежинки кружатся и медленно падают на землю. Волшебно, просто волшебно. — Романтично, не находишь? — Да, прямо как в фильме, — Чимин снова смущается, сам не понимает почему, но в голове ясно представляет, что они герои мелодрамы, где всё кончится лучше не бывает. Где Чонгук примет его со всеми недостатками, где они поженятся, и у них появятся дети. И с чего вдруг он решил, что всё будет плохо? Всё будет замечательно. Сейчас он в это верит. Они целуются на улице. Кажется, они делали это так много раз, но оба не могут оторваться. Чимин такой податливый, цепляется за альфу, но букет из рук не выпускает. Чонгук в поцелуй улыбается, обнимает парня и очень жалеет, что тот в куртке, что они не дома, где можно было бы коснуться чиминовой кожи. Он берёт омегу за руку и отстраняется, с удовольствием замечая маленькое разочарование в глазах напротив. — Дома продолжим, угум? — Угум. Альфа рвётся наружу, и Чонгук почему-то не хочет его сдерживать на этот раз. Он позволит себе маленькую наглость. Раньше Чимина было страшно целовать, он казался Чонгуку слишком невинным и слишком ребенком, но он же взрослый парень, мало ли что там навыдумывал себе Чон. Надо отпускать это чувство, оно только мешает. Чонгук сейчас может признаться, что не Чимин был не готов, это ему самому нужно было прогнать образ святого ангелоча с глаз. Сейчас он, кажется, готов это сделать. Немножко. Чимин совсем не сопротивляется, когда альфа стягивает с него одежду. Он знает, что Чонгук не сделает больно, но всё внутри так предательски трепещет от осознания, что они переходят на новый уровень. Чимин ещё ни с кем не был настолько близок и телом, и душой. Чонгук обнимает его аккуратно, но не позволяет упасть, когда омега путается в собственных ногах на пути к кровати. Они снова целуются, на этот раз более жадно и грязно. За всем этим Чимин теряется и замечает, что полностью раздет только тогда, когда ощущает под собой холодную простынь, отчего по коже бегут мурашки. Чонгук ещё одет, и это кажется немного несправедливым, омега тянется руками к рубашке с желанием порвать её, но Чон не позволяет. — Полегче, это моя любимая рубашка. — Я постираю её, если она испачкается. Сними её скорее. Чонгук дышит часто, глаза немного отливают красным, а клыки почти так привычно царапают щёки. Но не более. Он даёт омеге шанс отказаться или перенять инициативу, не подчиняет себе полностью, иначе это бы просто не имело смысла. С Чимином по-другому нельзя, его нужно ласкать и любить всем сердцем. Он целует его в губы, в шею, уделяя особое внимание месту, где располагается запаховая железа, целует его в ключицы, царапает немного, скорее играется, а руками крепко держит омежьи ноги, чтобы было удобнее. Чимин жмурится, громко дышит и уже чувствует, как Чонгук пальцами спускаемся к паху. Гладит поначалу, скользит к его сочащейся смазкой дырочке и задерживает дыхание от того, как это моментально возбуждает. Чонгук растягивает его медленно двумя пальцами, залипает на то, как девственные и тугие стеночки поддаются, и оторваться не может, если быть честно. А Чимин захлёбывается в своих ощущениях. Он не святой, он трогал себя много раз, но когда это делает другой человек, когда это делает альфа чувства сильно отличаются. Он словно не контролирует свое тело, то ли это от мурашек, то ли так проявляются судороги от чонгуковых пальцев на простате. Он весь извивается и цепляется за мужчину, за простыни, глаз не открывает от поступающего оргазма. Наконец он почти доходит до долгожданного конца, как правая рука совсем соскальзывает, не слушается, и Чимин локтем проходится по чонгуковму лицу. — Блин, прости, прости, о боже, — Омега слишком чувствительный, дыхание сбито, и на глаза быстро наворачиваются слёзы. Чонгук немного трясёт головой и посмеивается, за что получает шуточный удар по спине. Господи, ещё немного и Чимин бы кончил. — Ничего, ничего, всё в порядке. Я буду держать тебя, хорошо? — Спасибо. Чонгук заводит его руки ему за голову, прижимает их к матрасу и смотрит на своего омегу. Чимин во время близости не стонет, может поскулить иногда, но так ведёт себя тихо, только дышит загнанно и очень часто. А когда тот открывает глаза и встречается с ним взглядом, Чонгук уже готов кончить. Чимин слишком сексуальный, о чём он говорит ему сразу и смущает. Прелесть. Во второй раз довести Чимина до оргазма не составляет большого труда. Чонгук двигает в нём уже тремя пальцами, смазка всё ещё обильно выделяется и течет по запястью и ягодицам, пачкая постель. Чимин кончает с тихим стоном на губах и сразу тянется к альфе за поцелуем и за поддержкой. У него впервые все это происходит, он немного растерян и смущён. — А как же ты? Я-я хочу, чтобы тебе тоже было приятно, — И Чонгук в любви снова. Он принимает сидячее положение и усаживает всё ещё слабого омегу себе на колени, ощущая прохладную смазку на бёдрах. В поцелуи он улыбается, потому что парень жмется ближе и пытается подставить шею. Чон чувствует, как волк рвется вылизать его с ног до головы, как необходимо сейчас поставить метку, но он привык идти против инстинктов, делать всё с точностью наоборот, поэтому единственное, что получает Чимин — обычный засос. Чонгук аккуратно берёт его за руку и кладет её на свой член, как бы намекая, как он может помочь ему. — Чимин, просто проведи по нему. — Чимин думал, что это легко. И на самом деле так и есть, наверное, но он боится ошибиться, сделать что-то не так и причинить боль, неопытность так и сочится из него, поэтому Чонгуку приходится его подгонять. Ещё немного и Чонгук ведь тоже может не сдержаться. Пак обхватывает пальчиками чужой член и выдыхает, начиная двигать рукой. Чонгук реагирует моментально. Роняет голову на омежье плечо, сдавленно дышит и толкается бедрами навстречу. У Чимина от такого зрелища почему-то рот заполняется слюной, член в его руке краснеет и пульсирует, и наверное это неправильно, слишком развратно и отвратительно, но Чимин прикусывает язык, чтобы не поддаться порыву и не попробовать. Чонгук смотрит на него, рычит гортанно и грязно лижет от шеи до подбородка, в конце сливаясь с омегой в поцелуе и получая желаемую разрядку, — Обожаю тебя. — Я тебя тоже. Так и прошла суббота.