***
Сколько раз он обещал себе не вестись на эти женские штучки и вот опять… Влюбился. Влюбился как пацан, как в первый раз, этой светлой и чистой любовью. Сердце стучало чаще, дух захватывало. Он не чувствовал ничего подобного уже лет пятнадцать… Неужели он может это потерять?! Все исчезнет, испарится, как будто и не было ничего. Была, не была, он объясниться сегодня вечером, а там уж пусть Ума решает: быть ли ему самым счастливым человеком на свете или забыть уютные вечера и не вспоминать о них вовсе.***
— Привет, — Бизон и Ума обнялись. Он пришел к ней домой, чтобы объясниться. — Чай будешь? — Да, спасибо. Я вообще пришел поговорить, — Бизон стеснялся и краснел, — если возможно, выслушай, не перебивая. — Конечно, проходи, присаживайся, — Ума пригласила его сесть в мягкое кресло. Это было большое, мягкое, удобное «императорское» кресло. Обитое желтым бархатом, оно было элитной частью меблировки гостиной. Девушка гордилась присутствия такой части интерьера в ее доме. Олеся села напротив, — принести печенек? — Нет, не стоит, — Бизон усмехнулся ее показному простодушию, понимая, что она знает все, что он хочет сказать, — кхм… — Прости, продолжай. — Я понимаю, что вчера сам все разрушил, положил конец нашей нежной дружбе. Понимаю, прошлого не вернуть, поэтому и хочу объясниться. Не буду говорить, что влюбился с первого взгляда, что земля уходила из-под ног, когда тебя видел, что хотел тебя добиться раньше, нет, это совсем не так. Ума кивнула, давая понять, что слушает. — Но, презирая любовь, я ошибался. Я нашел ту, которую искал, Лесь, я искал тебя всю жизнь… мне нечем тебя удивить, я тебе в отцы гожусь, а ты молодая, тебе еще жить да жить, у тебя будет еще куча таких как я. И посимпатичней и помоложе… Но в общем, что я хожу вокруг да около, — Бизон пошарил рукой в кармане брюк и достал маленькую коробочку, — выходи за меня?! — Борь… — Если ты откажешь, я все пойму… — убедительно соврал Бизон. — Нет Борь, нечего тут понимать. Ты сказал, что я еще мелкая, у меня все впереди, но ты не прав, я нашла того, с кем не хочу расставаться, и расставание с кем не переживу. Бизон поднял взгляд, в мыслях мелькнула надежда. Ума встала со своего места и подошла к Бизону, который все еще оставался сидеть в кресле. Она взяла его за руку, их пальцы нежно переплелись. Девушка села к нему на колени, сначала скромно, на краешек, и, не видя протеста, пересела ближе к бедрам. Нагнувшись к Бизону, она начала его целовать. Изображать из себя святую невинность дальше смысла не было, и Бизон поддался искушению, целуя страстно, смачно, с языком. Раньше он никого так сильно не хотел, как ее сейчас, похоть можно резать ножом. Бизон не был уверен в том, что же ему ответит Ума, может это всего лишь прощальный секс, но сейчас ему похуй, он наслаждается ей и этим прекрасным вечером. — Бизон, я люблю тебя! — прошептала Олеся ему на ушко, нежно обняв его сильные мужественные плечи. Борис обнял ее за талию, не переставая целовать. Оставляя засосы на шее и ключицах, прижимая ее к своей груди и торсу одной рукой, второй он уже стягивал с нее домашние штанишки. Этой же рукой Бизон провел по внутренней стороне бедра девушки. Уманова сильнее прильнула к его губам, в свою очередь стягивая с него футболку. — Вау! — Ума мельком взглянула на его торс и обомлела. Привыкший всю жизнь бегать с опергруппой и постоянно тренироваться, Бизон был гораздо спортивнее Стелса, поджарая его фигура вызывала у девушки немой восторг. Бизон усмехнулся и притянул Олесю к себе, рассчитывая на продолжение. Ума, извиняясь за небольшую паузу, поцеловала его и потянулась вниз, к его ремню. Рука, сорвавшись, ударилась об упругое тело. — Извини, — прошептала Олеся, поглаживая ушибленное место, от ее движений Бизон вздрогнул. Справившись наконец с его пряжкой, Ума расстегнула ширинку и стянула джинсы ниже колен. Она приподнялась вверх и села обратно уже не на колени, Бизон сдавленно охнул. Кто бы знал как давно он этого хотел! Темп ускорялся, стоны становились все громче.***
Ума и Бизон, уже одетые, обессиленно лежали в кресле. Борис крепко прижимал к себе девушку. — Это значит да?! — поинтересовался мужчина. — Да, это значит да! — Леся заулыбалась.