Прекрасные, дивные измерения.

За несколько месяцев до событий на «Великане»… 15 апреля 1945 года, где-то в Германии… — Джонси! Келлер! Есть тут кто живой?! — Я жив. — Джонси прокашлялся. — Жив. Вроде. — Смоки, ты как? — О, все просто замечательно! — Огрызнулся ещё один член экипажа, отряхивая свой летный комбинезон. — Полсен и пилоты мертвы. — Вздохнул Келлер. — Зараза. Выжившие члены экипажа переглянулись. Экипаж бомбардировщика B-17 «Летающая крепость» почти полностью погиб, остались лишь четверо: Келлер — кормовой стрелок, Джонси — стрелок верхней турели, Смоки — бортовой штурман, и Бауэрс — стрелок правого борта. Бомбардировщик был сбит огнем с земли когда они пролетали над Кёльном. Зачем фрицы рыпаются, если война уже почти закончилась? Останки их самолёта догорали — им удалось вынести только индивидуальные комплекты. Они рухнули на открытой местности, лишь в далеке темнели верхушки деревьев в лесу. — Скроемся пока в том бункере. — Вздохнул Келлер. — На подходе должна быть двадцать девятая пехотная, подождём их. Если не сможем, то придётся самим идти к линии фронта. Бункер был полуразрушеным и двухэтажным повсюду были разбросаны ящики, на стенах темнели следы от пуль. В одной из комнат был немецкий радиопередатчик. — Ну-ка, сейчас попробуем… — Смоки закусил нижнюю губу и стал крутить на нем ручки. — Мдээ, в эфире только немцы. — Смоки повернулся к товарищам. — Мне кажется что это вообще всего лишь запись. Из приёмника между тем доносилось: Eintrag Nummer achtunddreißig, Datum — fünfzehnter September, eintausendneunhundertzweiundvierzig. Der Teleporter-Prototyp ist bereit für Test Nummer einhunderteinundfünfzig. Wir haben das Gewicht der Probe erheblich reduziert, um zu beweisen, dass eine Übertragung grundsätzlich möglich ist. Während der ersten Tests mit Element eins-eins-fünf wurden Testpersonen und Freiwillige einer seltsamen Strahlung ausgesetzt. Sie haben ihre körperliche Stärke und Ausdauer gesteigert, aber gleichzeitig beginnt ihr Geist aus irgendeinem Grund zu versagen. Dr. Schuster wird die Überwachung fortsetzen. (Запись номер тридцать восемь, дата — пятнадцатое сентября тысяча девятьсот сорок второго года. Прототип телепортатора готов к испытанию номер сто-пятьдесят-один. Мы существенно снизили массу образца чтобы доказать что перенос в принципе возможен. На первых испытаниях при использовании элемента один-один-пять, подопытные люди и добровольцы подверглись странному облучению. У них наблюдается повышенная физическая сила и выносливость, но вместе с тем их разум почему-то начинает давать сбои. Доктор Шустер продолжит наблюдение.) Внезапно из леса донесся какой-то странный, протяжный вой. Келлер вскинул голову. — Боже. — Бауэрс перекрестился. — Надеюсь это был койот… Внезапно из леса показалась человеческая фигура. Высокая и долговязая, слишком костлявая. Человек шёл спотыкаясь и время от времени размахивая руками, издавая нечленораздельные звуки. В лунном свете члены экипажа увидели текущие из приоткрытого рта слюни, отросшие ногти и полусгнившую немецкую форму. Но страшнее всего были глаза незнакомца: ярко-жёлтые, совершенно нечеловеческие. Из леса стали появляться и другие фигуры. Их были гребанные десятки! — Что это за твари… — Начал было Келлер, но тут одна из фигур замахала руками, и издала леденящий душу рев. Этот рев подхватили остальные, и целая орава оживших мертвецов понеслась прямо к бункеру. — Матерь божья! — Пискнул Смоки. — Держитесь! — Каркнул Джонси, доставая пистолет. — Плохи наши дела! 2015 год. Они познакомились когда Джорджу было одиннадцать лет. Он окончил начальную школу и теперь его перевели в средний блок. Новая школа, новый класс, незнакомые лица. Это было до их переезда на Олд-тайм-роуд, поэтому он ехал в школьном автобусе. С Генри он познакомился именно в нем. Веселый мальчишка с русыми волосами и зелёными глазами заражал своей энергией любого кто с ним контактировал. Вместе они возбуждено обсуждали и на полном серьёзе спорили кто из них первым сможет влезть на вершину небоскрёба Хаппи-стэйт-билдинг, который был выше всех остальных в Нью-Денвиле до две тысячи четырнадцатого года. В том же автобусе Том заметил одинокого и выглядещего затравленным мальчика с кудрявыми волосами и печальными, тусклыми глазами, в мешковатых джинсах и огромной футболке размеров на пять больше нужного, с логотипом группы Black Sabbath. Это был Колин. С ним никто не хотел делиться местом. Только одна девочка, в будущем ставшая королевой класса, Хелен Каттер сжалилась и предложила ему сесть рядом. В один день после окончания уроков они с Генри увидели как пара восьмиклассников заперли Колина в шкафчике, предварительно хорошенько врезав ему. В первый день он не захотел представляться, и так уж случилось, что он остался в одиночестве — класс стихийно поделился на группы, и один не самый красивый, сильный и уверенный в себе пацан в обносках был никому не нужен, и оказался единственным изгоем. Джорджи и Генри пытались его разговорить, но тщетно. В тот день, они все же решили попробовать ещё раз и подождав пока старшаки скроются, Джорджи и Генри вывозволили избитого и униженного Колина из тесного, ржавого шкафчика. Похоже только тогда Фелпс понял что они действительно хотят с ним подружиться, и тех пор они включили его в свою компанию и всегда ходили вместе. На тех кто ходил больше, чем по двое, задиры старались не нападать, так же в средней и старшей школе их спасала физическая форма Генри — с восьмого класса он начал занимался спортом, а конкретно американским футболом. В итоге из него вышел отличный квотербэк. В обычной одежде Фэйерберн даже отдалённо не походил на амбала, коим он являлся. Сколько воды утекло с тех пор… Они были маленькими, глупыми и не смышленными. Джорджи уже не в первый раз ловил себя на мысли что с возрастом все чаще смотрит на себя с высока. В тринадцать лет он считал себя взрослым, а потом в уже в пятнадцать лет оглядывался и думал каким же идиотом он был в тринадцать лет, попутно продолжая мнить себя взрослым, и так далее. Они трое были не разлей вода. И никому в голову не приходила мысль о том, что Темпл считал себя не полноценным. Джорджи превосходно играл на гитаре, естественно его всегда звали на тусовки и ценили. Генри был в школьной сборной по футболу, играл в нападении, хорошо учился и был прекрасно физически сложен. Понятное дело он тоже представлял для окружающих интерес. А Колин — он просто Колин. Да, он относительно неплохо играл на контрабасе, но только наедине или в кругу друзей. Он не мог как Джорджи взять инструмент в руки и сыграть что нибудь в компании. К тому же контрабас сам по себе довольно громоздкий инструмент. В учёбе он не сильно преуспевал, к тому же жил в одной из худших частей Сэнд-Айленда, хотя этот район сам по себе был мягко скажем, не образцовым. Порой он бывал невыносим и раздражал Джорджа, и в итоге тот ему даже один раз вломил, когда тот достал его всякими пошлыми шуточками и намёками в адрес отношений Джорджи и Николь. Да, они помирились, Колин извинился, но теперь чувство вины нахлынуло на Крокера. Из-за одного косого удара в висок. Он ведь по серьёзному дулся на него. А возможно поэтому они с Ники начали встречаться. Джорджи влюбился в неё в восьмом классе, но долгое время не решался подойти. Его попытки закадрить и привлечь её внимание как это делал Генри успехом не увенчались — та лишь краснела, смеялась и закатывала глаза. Со стороны его потуги изборазить из себя альфа-самца наверное действительно выглядели смешно, но тогда все эти смешки очень больно кололи Крокер. В итоге, в девятом классе, как раз после очередной пошлой шуточки от Колина, Джорджи набрался смелости и поймав Николь после уроков на школьном дворе в лоб пригласил на свидание. Та, ясное дело, была несколько ошарашена таким поворотом, хотя явно догадывалась к чему идут все потуги Крокера изобразить из себя Крутого Уокера. И согласилась. Хотя, как она призналась позднее, не потому что Джордж её чем-то зацепил или что-то в этом роде, а потому что ей стало любопытно. Впрочем, радоваться Джорджи было рано — все ограничилось походом в кафе и тем что он проводил её до дома. И лишь во время их пятой встречи, Крокер решил взять инициативу в свои руки. И не смотря на то что это у него не очень вышло, именно с пятого свидания они стали парой. В тот раз они ходили развлекаться в Лунапарк на Стэйт-айленде. Во время головокружительных кульбитов на американских горках Ники орала так что Джордж едва не оглох, несмотря на завывающий в ушах ветер. Потом она знатно так вывернулась (Прощайте шаурма и дорогущее вишнёвое мороженное), и пока она блевала, он придерживал её волосы, хотя сам едва держался на ногах. Для разрядки они решили сходить в кино, на котором Диринг благополучно уснула, облокотившись ему на плечо. И Джорджи тогда боялся сделать малейшее движение, лишь бы не разбудить её. Его распирало дикое желание поцеловать её, он жадно смотрел на её чуть приоткрытые губы, сковь которые были видны белые, ровные зубы, слышал мерное, тихое посапывание, и боролся с собой, но сдерживаться оказалось выше его сил. Когда сеанс закончился, он не удержался и таки чмокнул её в губы, чтобы разбудить. Она лишь слабо улыбнулась, потянулась как кошка и они направились к выходу. Дальше они просто сцепив руки гуляли по набережной, болтали о всякой ерунде, смеялись, любовались на загораюшиеся окна небоскрёбов на Маунтхэттоне и Статую Удачи, одиноко торчавшую на входе в залив. Когда стемнело, в районе восьми часов, Джордж, тяжело вздохнул, объявил окончание свидания и проводил девушку до дома. Когда они вошли в подъезд, парень хотел как обычно попращаться и уйти, но Николь остановила его: — Зачем ты это сделал? — То есть? — Недоуменно вскинул брови Крокер, чьи мысли были где-то далеко. — Когда ты будил меня после сеанса ты поцеловал меня. — Она продолжала пристально смотреть на него, и было непонятно о чем она думает. — Зачем? Только ответь мне честно. — Извини, не удержался. — признался Джордж. — Просто, просто… — Просто что? — Просто… — Ну как это объяснить? Не может же он просто сказать в лицо: «Я уже как год как тебя люблю, вот поэтому и поцеловал тебя»! — Ты такая красивая. — Наконец выдавил он. — И ты мне нравишься. Очень. Да, Я влюблен в тебя. — Он вдруг с нарастающим ужасом заткнулся, осознав что всё это наговорил вслух. Плохая идея, очень плохая! Это всё прозвучало немного жалобно. На Крокера нашло нехорошее предчувствие. — Правда? — Очень тихо спросила Николь. — Конечно. Ты одна из лучших во всей школе! — С нервным смешком ответил Джорджи, искренне надеясь что она не станет затирать что-то про «лучших друзей». — Ох, Джорджи. — С этими словами она подошла и взяла его лицо в свои руки, и зашептала ему на ухо — Я все поняла после нашего первого свидания. Зачем ты так долго тянул? Почему не сказал сразу? — Я боялся. — Ответил несколько обескураженный Крокер. — Мне иногда казалось что если Ты меня отошьешь, то Я не переживу этого. — Какими все-таки идиотами бывают мальчишки! — и тут она, к полному удивлению Джорджа, сама потянулась к нему. — Ты мне очень нравишься, Джорджи. — И ты мне тоже. Нравишься… — Дальше парень мало помнил конкретные действия, так как тоже двинулся ей навстречу, закрывая глаза. Последнее что он увидел были её реснички. В ту же самую ночь, на ферме пяти километрах к западу от Нью-Денвиля рухнул метеорит. Рухнул он точнехонько в пасшуюся на лугу корову. Удивление фермера, прибежавшего из дома с фонарём и обнаружевшего свое парнокопытное живым и невредимым после прямого попадания метеора словами было не описать. Корова ожила.