Hold my hand

      Зимний ледяной ветер пробирается под пальто, парень лет 25 поднимает воротник и сильнее заматывает шарф. После долгого рабочего дня Чонгук спешит домой, где его ждет любимая и любящая жена и ребенок под её сердцем. В кармане вибрирует телефон, Чон неохотно вытаскивает руку из тепла и отвечает на звонок. — Я уже подхожу к дому, что-то купить? — С нежностью в голосе спрашивает Чонгук. Разговор продолжается не долго. Чон внимательно выслушивает весь список, мысленно выделяя самые необходимые вещи: лекарства, клубнику, гранатовый сок и обязательно соленых огурцов, без них домой можешь не приходить, яблок и лимон, а лучше два. Чонгук сбрасывает и что-то ищет в телефоне, при этом не замечая, как врезается в парня. Чон поднимает глаза и видит прекрасного блондина, на вид его ровесника. Он смотрит своими бесцветными глазами в карие Чона и теряется в них, тонет, опускаясь на самое дно, застревая на всегда не только в глазах. Чонгук не сразу замечает, что парня перед ним нет, тот опустился на колени, чтобы собрать выпавшие из бумажного пакета апельсины. — Твои руки кажутся ужасно бледными на фоне этих ужасно ярких апельсинов… — вырывается у Чона раньше, чем эта мысль заканчивается у него в голове. Он сдерживает себя, чтобы не запустить руку в волосы незнакомца, чтобы не сесть рядом и не взять покрасневшие то-ли от холода, то-ли от смущения щеки и поцеловать.       Картинки тысячами проносятся в голове Чонгука. Вот они с парнем целуются на улице, незнакомец берет его за руку и ведет его домой. Блондин готовит на кухне теплый час, кружки обжигают его холодные руки, но он все равно их несёт в гостиную. Забирается с ногами на диван и утопает в мягком диване и объятиях своего любимого парня, а у последнего до боли в груди щемит сердце от теплых и искренних чувств. Каким-то магическим образом блондин заставляет Гук-и надеть милую пижаму с оленем и посмотреть рождественскую мелодраму. Чонгук, конечно, не признается, что он рад вот так сидеть в этой глупой, по его словам, пижаме, смотреть этот глупый, опять же по его словам, фильм, глупо улыбаясь. Парень тихонько посапывает на его груди, Чон все-таки зарывается рукой в блондинистые волосы и вытягивает кудряшки, пытаясь выпрямить непослушные волосы.        Рождество семейный праздник. Каждый празднует в круги близкий и дорогих людей. А эти двое, закрывшись от всего мира, сидят под ёлкой и распаковывают наспех упакованные и выбранные подарки, потому никто из них не думал о случайной встрече, о тех ужасно ярких апельсинах, о том поцелуе. Но подарки выходят ценными и дорогими для каждого. Для Чона это очередная записная книжка, на страницах который приютились милости от его парня, для юноши — пижама с тигрятами. Он мягко улыбается своей квадратной улыбкой, а темноглазому хочется поцеловать его в родинку на носу, в ямочку на щеке.        Что может быть лучше прогулки с любимым человеком по центру города, украшенному к новому году, держать его холодную руку у себя в кармане и пытаться согреть её? Ничего. Чон Чонгук это понял и не собирался отпускать юношу никуда, ни с кем и никогда. Он хочет вот так держаться за руки с ним, гулять по улочкам города. Чонгук верит, что это будет бесконечно. Их счастье и любовь будут бесконечны.

Чонгук считает его неземным…

      — Гук-и, что лучше никогда не любить или никогда не найти ответные чувства?       — Никогда не найти ответных чувств, — без раздумий отвечает Чонгук. Он не может представить свою жизнь без голубоглазого парня. Он не может представить, как перед сном не утыкается в макушку юноши, как не перебирает его отросшие волосы во время совместных просмотров фильмов.       — Но почему? Человек не сможет ответить тебе взаимностью. Вы оба будите страдать. Почему ты не думаешь о другом?       — Малыш, я бы никогда не смог не полюбить тебя, ты — меня, — он переплетает пальцы с парнем и целует в лоб. — Что выберешь ты?

…нереальным…

      — Чонгук, мы обязательно должны сходить на каток! Я не принимаю отказов. — Блондин тянет любимого в центр площади. Яркая курта, пушистая шапка и теплые, бесполезные, потому что у меня всегда холодные руки и они мне никак не помогут, перчатки не дают потеряться в этой огромной толпе, в этой жизни. Они становятся маяком для Чонгука, он готов идти на его свет вечно. Бесконечно.

…завораживающим…

      — Чимин-а, что я ему подарю на день рождения, что вообще дарят девятнадцатилетним парням?       — Чонгук, твой парень — твои проблемы, — отвечает парень, уткнувшись в телефон.       — Ну, хёёён, — тянет Чон и виснет на рыжеволосом друге. — Что ты дарил Юнги-хёну? Чимин выходит из игры и убирает телефон в задний карман узких джинс.       — Я подарил ему барабанные палочки. Ты же знаешь как он любит музыку, — он встает с дивана, надевает свитер и идет к выходу, — мне кажется, даже больше меня... — добавляет едва слышно.       — Не говори ерунды, хён, — защищает старшего друга Чонгук.       — Подари ему поезду в Париж. Он давно о ней мечтал… — дверь за Паком закрывается, Чон остается один в пустой квартире, пропитанной парфюмом светловолосого юноши.

…таинственным…

      объявляется начало посадки на рейс номер ke-981…

…любимым.

Чонгук выходит из ступора и помогает собрать апельсины. — Не стоит этого делать, если не собирались. Мне ваша помощь не нужна, — доноситься хриплый баритон откуда-то из-под шарфа. — Позвольте мне помочь, — с надеждой просит Чон и ищет напротив себя глаза, чтобы еще раз в них заглянуть. Белая макушка становиться на ровне с ним, кареглазый смотрит прямо и видит не бесконечно голубые глаза, а маленькие льдинки вместо чудесного цвета. Он едва касается пальцев юноши, но чувствует холод, будто взял в руки сосульку. Он смотрит в область груди и буквально видит там ледышку. Чонгуку хочется обнять парня, согреть его, сделать так что-бы навечно замершее сердце, оттаяло, в глазах появился ослепляющий блеск, будто ты смотришь на отражение солнца в лазурной воде. Но дома его ждёт любимая и любящая жена и ребенок под её сердцем. Парень напротив наконец-то встает, собрав все апельсины. Юноша в последний раз осматривает Чона с ног до головы, он смотрит своими бесцветными глазами в карие Чона и теряется в них, тонет, опускаясь на самое дно, застревая навсегда не только в глазах. Он давно уже потерял себя в них, давно утонул, опустившись на самое дно, застряв навсегда не только в глазах. — Я всегда буду выбирать больше никого не любить, — бросает незнакомец на последок, разворачивается и уходит, теряясь в темных переулках.