Dead Joke

      Никогда не знаешь наверняка, когда жизнь решит дать тебе своего фирменного пинка. Вот он стоит вполне себе не в здравом уме, но в твёрдой памяти, нагибает целый мексиканский картель в Тихуане, слышит в свой адрес крики, в которых изобилуют слова «гуано» и «гринго», и кажется, что весь мир стоит перед ним раком, подставляет своё самое заветное место. Но на каждого мексикашку сейчас приходится по паре мутантов, чтоб их всех гиены драли! Сначала Дэдпул понял, что вроде как убавил в росте, — по ногам резануло что-то острое, кровь брызнула на пыльную дорогу, затем руки перестали слушаться — они вообще оказались на земле, отдельно от всего остального. Мачете, блядь, сучий выродок, Хуан — пышноусый мужик склонился над ним, ухмыляясь, скалясь своей коричневой улыбкой, будто говна поел.       — Амигос, мы его сделали! — прохрипел он.       — Соси, тупой Хуанито… Кха-кха-а… Я ещё не ус… пел поесть чимичанги…       Когда малышка Беа проткнула его правый глаз, мир вдруг потерял чёткость, от боли, конечно же, и вовсе не из-за того, что угол обзора теперь значительно сузился. И нет, он всё ещё мог нагнуть их, м-м, своим хером, например, да, вполне сгодится…       — Эй, вы только посмотрите, у этого психа встал, ах-ха-ха-ха!       — Я вас вс-сех положу, мгм…       |Совсем нехорошо вышло, чувак.|       {А я говорил, что так будет, говорил, разве нет?}       |Вполне ожидаемо, учитывая, что у него встаёт в его-то предсмертном состоянии.|       Угроза Уэйда мексиканцам не понравилась.       {Ещё бы…}       Серьёзно, кто в наше время так нарезает индейку? Ох, ладно, и вовсе не больно, ведь голова без тела уже не чувствует боли. Нейронам просто некуда посылать сигналы, они искрят, словно оборванные линии электропередач. Один уцелевший глаз какое-то время наблюдал, как трое мужчин с мачете наперевес ловко рубили то, что осталось от его тела, на кусочки поменьше. А два вполне себе целых уха вслушивались в речь мясников, пытаясь уловить что-то важное. Мексиканские придурки вполне ожидаемо трепались о том, что собираются делать с «гринго-мутантом».       |Так вот что они задумали, отправить нас на судне в Штаты… — Белый немного понимал испанский. — Сначала нас расфасуют по пакетам, затем сложат в три отдельных ящика. Затем нам предстоит часовая поездка в порт Энсенада, где нас погрузят в контейнер. А потом громила сказал что-то про твою маму. Кажется, что-то пошлое, но я не уверен.|       {Довольно изобретательно, своего рода депортация… или экстрадиция по-мексикански.}       |Откуда ты знаешь такие слова? Я тебя им не учил.|       {Не скажу.}       Пожалуй, прежде чем все его части срастутся, корабль вполне достигнет берегов Великой страны. А всё же жаль, что он не успел попробовать здешние чимичанги. Одна мамасита обещала его угостить… Почему мир так жесток? Где-то вдали слышалась музыка и хор мариачи: «Ай-йа-йа-ай, канта-а, но лоре-ес. Порке кантандо се але-егра-ан. Сиел линдо лос корасоне-е…» Пока Дэдпула, завёрнутого в полиэтиленовые пакеты и расфасованного по трём ящикам, грузили в грузовик, он напевал «Сиелито Линдо».       |Отлично, значит, не срастаться придётся, а отращивать всё заново.|       {А помнишь, Фрэнсис шутил, ещё там, на корабле… аха-ха.}       — З-заткнитесь, оба, кх…       {Ну вот, мы умираем. Уже совсем. Белый, ты ещё тут?}       |А где же мне ещё быть? Но хотел бы я быть подальше от тебя…|       {Ты даже перед смертью бука…}       Уэйду не раз приходилось быть «медленно умирающей головёшкой». Он никогда не знал, что происходило с его отрубленными конечностями: отращивали они себе нового Уэйда или сгнивали? Было забавно представлять, как патологоанатомы в морге глядели в окуляр микроскопа, как в калейдоскоп, наблюдая за бесконечно делящимися клетками его крови. Ещё забавнее было думать, что по земле ходит по меньшей мере с десяток Уэйдов-двойников. Ха-ха, точно как в войне клонов! Правда, от факта, что ему предстоит долгая и болезненная регенерация, было никуда не деться. Но ничего, Уэйд никуда не спешит, нет же, какая спешка, когда в глазнице зияет дыра, а дырявый мозг выдаёт на этой почве галлюцинации. Такой приход не словишь и под кокаином, чего уж там, даже экстази нервно курит в сторонке.       Уэйд неожиданно прозрел, тьма в его уцелевшем глазу сменилась ярким светом и знакомой квартирой-студией. На него запрыгнула Ванесса в его футболке и… в одних трусиках. У него тут же поджались яйца.       — Хэй, пупсик, ну что, на этот раз навсегда? — горячо прошептал он в маленькое ушко и потёрся о Ванессу импровизированным стояком.       Она усмехнулась, крепко поцеловала и, посмотрев на него пронзительным взглядом, прошептала:       — Нет, Уэйд… Ещё нет.       Он обречённо застонал, опустил её на пол, погладил по волосам, коснулся бархатистой кожи на скуле.       — Никудышный из меня камикадзе.       — Хватит себя убивать. — Ванесса напустила на себя сердитый вид. — Лучше найди себе того, кто поймёт тебя, кто разделит твой взгляд на мир.       Уэйд задумчиво нахмурился, сложил губы бантиком — вызывая улыбку у своей мёртвой девушки.       — Но, детка, я такой один на весь мир! Или ты про Логана? Не-ет, его, между прочим, убили. Представляешь? Росомаху, мать его, Логана! А мы ведь даже не успели толком закорешиться, я только слышал о нём, как о какой-то легенде. Легенда, ха! И ещё раз ха!       Ему закрыли рот.       — Ты ошибаешься, Уэйд, я не про Логана. Хватит страдать хернёй.       Он поднял брови, не удержался — облизал её ладонь. Ванесса захохотала, вырвалась из его загребущих рук и зашла за кухонный стол. Ему не понравилось установившееся расстояние между ними, он попытался подойти, но невидимая сила сначала удержала его на месте, а затем и вовсе начала утягивать назад.       — Вот чёрт, — успел сказать он, прежде чем его окончательно вышвырнуло на поверхность сознания.       Каждый раз! Каждый, сука, раз это неожиданно и не вовремя. А ощущения такие, словно после долгого полёта в бездне плашмя шлёпаешься на бетонный пол, но не подыхаешь, а пожинаешь все эти замечательные последствия падения. Восстановленное тело наполнила жизнь, заработали лёгкие, вернулись запахи и вкусы, веки резко раскрылись.       Его очень внимательно осматривал матёрый бородатый мужик в кепке. Один глаз его щурился, второй заплыл под фингалом.       — Э-эм… — выдал он, видимо, не в силах породить чего-то более связное.       Уэйд увидел за его спиной серое небо, почувствовал холод, почувствовал себя раздетым. Он действительно был совершенно голым, не считая маски на лице с дырой в правом глазу.       — Тебе нравится то, что ты видишь? — спросил Уэйд у всё ещё глазеющего на него бомбилы.       Мужик склонил голову набок, осмотрел его с нового ракурса.       — Нет. Ты похож на стариковскую мошонку.       — Своеобразно ты флиртуешь…       Уэйд наконец поднялся, распрямился и потянулся, как пробудившийся после долгого сна в коробке метр на метр, — нагой, обтянутый розоватой кожей в струпьях и шрамах. Огляделся по сторонам, прислушался — чайки, плеск воды, металлический лязг, писк приборов — и хотел было задать животрепещущий вопрос, как…       — Ты в доках Готэма, псих. — Видимо, вопрос читался в его глазах, а мужик оказался довольно проницательным.       Готэм? Это вообще где? Скудные познания географии у Уэйда всё же имелись. Но про Готэм он никогда не слышал. Разве что вспоминался стишок со школьных времён, который был сейчас как никогда кстати.

|Умников как-то Готэмских трое

В корыте заплыли в открытое море,

И если бы крепче корыто попалось,

То песня б длиннее моя оказалась.|

      На Уэйда больше не обращали внимания, бубнили себе под нос об очередном сумасшедшем в доках и все дела. Действительно, эксгибиционистов сейчас пруд пруди, но тех, кому действительно есть чем похвастаться, мало. Ростом под два метра, мускулистый, широкоплечий мужчина в самом расцвете сил, посторонитесь, дамы, он только что отрастил себе новое тело из одной только головы и готов к подвигам!       Но пора бы уже делом заняться, а не светить хозяйством перед мужиками. Всё равно не оценят.       Уэйд без труда отыскал ящики, в которых хранились его части тела. Их выгрузили среди прочих, товар ждал транспортировщика. Крови натекло знатно, видимо, поэтому груз решили вскрыть — проверить. Значит, скоро здесь будут копы. Он по-быстрому собрал всё, что осталось от его костюма, порадовался катанам, подсумкам на уцелевших бандажах, пустой кобуре…       — Пушки забрали, тупые мексикашки…       {Так где это мы?} — захрипел Жёлтый.       |Ты что, не слышал? Готэм. Это кроссовер|, — угрюмо ответил Белый.       {Не люблю кроссоверы.}       Что же, Уэйду не впервой оказываться в подобном дерьме. Только вот что за место такое — Готэм? Это рядом с Нью-Йорком, нет? Время, чтобы это выяснить, у него ещё будет. А пока что стоит раздобыть одежду, оружие, цветные мелки… Эти выродки даже цветные мелки забрали! Уэйд обязательно вернётся в Тихуану и надерёт Хуанито и его дружкам их волосатые мексиканские задницы. И поест чимичанги, разумеется… С той самой мамаситой.       Работники дока в раздевалке молча сверлили его взглядом, когда он, сняв с первого попавшегося крючка чьи-то джинсы и толстовку, одевался. Потонув в чужой одежде, прихватив с собой своё порезанное тряпьё, он ослепительно им улыбнулся и пожелал хорошего дня по-испански, на деле обозвав вшивыми псами.       Готэм походил на Нью-Йорк, но с чикагским характером. Обилие высоток на один квадратный метр тут превышало все мыслимые пределы. Люди были мрачны и безразличны ко всем, кроме себя, куда-то спешили, толкались… Уэйд как обычно выделялся из толпы благодаря высокому росту. Под капюшон к нему никто не заглядывал, а если и удавалось кому-то случайно увидеть его испещрённое шрамами лицо, то никто и бровью не вёл. Определённо, этот город во многом хуже, чем его лицо, — сделал вывод он и ухмыльнулся, завидев нужную контору.       За прилавком сидела пожилая китаянка, а за спиной у неё ещё пять таких же — за швейными машинками. Женщина подняла на него взгляд сломанной куклы, посмотрела выжидающе, она увидела его лицо, несмотря на натянутый на лоб капюшон, — оно и понятно, день на дворе.       |Такое ебало обычным капюшоном не спрячешь, мы тебе тысячу раз об этом говорили, идиот…| — негодовал Белый.       {Всё равно лучше, чем без него, хе-хе}, — заметил Жёлтый.       — Есё рана, скажи боссу, сто деньги нет, — выдала китаянка на ломаном английском.       Уэйд же озарил её своей улыбкой, ясно разглядев море возможностей.       — Миссис Чанг, — он кинул на прилавок свой изорванный костюм, — сделаете так, чтобы всё это стало одним целым, и считайте, в этом месяце вы ничего боссу не должны.       Глаза китаянки округлились. Она осмотрела лоскуты, с сомнением заострив внимание на кровавых пятнах, да так и осталась с открытым ртом.       — Вот и ладушки. — В таких ситуациях главное — вовремя делать ноги.       — Я не миссис Чанг… — послышалось совершенно неважное вслед.       Уэйд вышел из швейной мастерской в приподнятом настроении, зашагал по бульвару вдоль задрипанных кафе и дешёвых магазинов электроники — осмотрел местные достопримечательности в тёмных закоулках. Надо бы добыть денег, пушки и возвращаться домой, подумал он. Колосс снова будет нудить, может, если повезёт, поносит на ручках, когда узнает, что с ним стряслось… Не впервой оказываться в чужом городе без гроша в кармане, даже без одежды, но вот без оружия — обидный промах.       В желудке у Уэйда неприятно заворочался голод. А из переулка как раз несло чем-то на грани вкусного и отвратительного. Вывеска забегаловки пестрела испанскими названиями блюд, а из динамиков играли мариачи. Он почувствовал зной, запах чили и падали, удушливую вонь Тихуаны. В суставах неприятно заныло, какие-то части тела, видимо, всё ещё восстанавливались, но это не помешало ему обобрать двух ошивающихся рядом пацанов. Их пушки никуда не годились — прошлый век, поэтому Уэйд взял только деньги. Пятьсот долларов мелкими купюрами — наркоторговцы. Хороший улов, и ведь это только начало. Дальше всё уже будет проще — поесть, сменить дурно пахнущую одежду на новую. А ночью он уж как-то и пушки раздобудет, в этом городе однозначно было чем поживиться, это видно по кварталу, где он бродил, перед тем как вернуться за костюмом. Шпана пыталась ограбить его раз пять, светила дулами пушек, ножами, у некоторых даже биты имелись. Уэйд позаимствовал у них только по сорок пятому калибру — неплохо, эти малышки и дыры неплохие в людях проделывают, и приложить по башке могут нехило, что аж глаза из глазниц выкатываются на тротуар.       Довольный, он шёл по Авеню Прайд с двумя стволами, заправленными за пояс новеньких джинсов — как раз по размеру. Деньги уже были на исходе. Пора бы подумать о постоянном заработке, подумал Уэйд. Он решил завести парочку знакомств, может, насильно, может, добровольно, как карта ляжет.       {А помнишь, что жирный пацан в тюряге для мутантов говорил, м? Нагни самого сильного и…}        |Да нет же, он говорил — нагни самого отмороженного.|        — А разве самый отмороженный и самый сильный — это не одно и то же?       На Уэйда, болтающего с самим собой, обернулись прохожие. Он им лучезарно улыбнулся и показал неприличный жест. Старушка, торгующая цветами, ответила ему тем же, а ещё обозвала утырком.       |Не знаю, как вам, а мне здесь определённо нравится!| — прокомментировал происходящее Белый.       {Да, неплохое местечко. Здесь хотя бы нет мест, которые напоминали бы о Ванессе…}       |Заткнись! — взбесился Белый. — Сейчас о ней напомнил именно ты. И это не в первый раз уже!|       {Прости, но я по ней всё ещё скучаю.}       — Я думал, мы договорились больше не поднимать эту тему. Хотите, чтобы я снова скинулся с самого высокого здания в городе?       |Ой, вы только посмотрите на него. Мамкин суицидник…| — пожурил его Белый елейным голоском.       {Кстати, а что это за высоченно-охуенное здание, которое видно тут отовсюду, м?} — перебил его Желтый.       Уэйд поднял голову выше и увидел вдали букву «W» на небоскрёбе. Что бы она ни значила, самое высокое здание в Готэме он определённо уже отыскал. Голоса замолкли. Когда день выдавался не очень паршивым, когда им было чем заняться, например изучать новую обстановку, анализировать происходящее, они не жаловали излишне суицидальное поведение Уэйда.       Красный костюм подлатали на славу. Уэйд собирался расцеловать престарелую китаянку, потянулся даже ради этого за прилавок, но к его горлу приставили лезвие увесистых портновских ножниц. Он поблагодарил женщину, оставил двести долларов и удалился на встречу приключениям.       В Готэме по-осеннему быстро стемнело, приближался дождь. Или не приближался, по крайней мере тяжёлые чёрные облака обещали неспокойную ночь. Уэйд переоделся за мусорными баками, оставил гражданскую одежду там же, бережно обернув её в бумажный пакет. Катаны заняли своё законное место на спине, пушки удовлетворённо погрузились в кобуру на внешней стороне бёдер. А вот подсумки всё ещё пустовали. Но ничего, он ещё успеет наполнить их необходимым инвентарем — конфетами в цветной глазури, мелками, бумагой и патронами. Да, нужно бы купить патроны.       Может, сегодня ему посчастливится встретить парочку важных людей? Для этого нужно было найти заказчика, хм… Эти мужики не разгуливают по улицам, о не-ет, они просиживают штаны в своих «офисах», куда захаживают шестёрки и целуют их перстень (читай — зад). Уэйд решил действовать просто. В первой попавшейся подворотне он с крыши наблюдал за тем, как два чёрных парня перетирают друг с другом. Предмет их разговора был весьма прост и в то же время довольно любопытен, хотя бы потому, что Дэдпулу действительно было интересно послушать, где в Готэме готовят лучшие острые хот-доги.       — Эй, парни!       Красный силуэт спустился к ним, перелезая через прутья пожарной лестницы, сделал по пути парочку сальто и возвысился перед ними горой, уперев руки в бока, а-ля супергерой дешёвой мелодрамы. Его акробатические способности не были оценены по достоинству — два дула упёрлись ему в грудь.       — Ты ещё кто т-кой? — завопил один, с косичками на башке.       — Ещё один ублюд-к в к-стюме? — угрожающе прикинул второй — лысый.       Их говор выдал типичных афроамериканцев из гетто.       — Не-а, вообще-т я с-всем другой ублюд-к, — вторя их акценту, ответил Дэдпул, наблюдая за тем, как чёрные лица исказились в непонимании, а затем, будто в осознании, они действительно стали более решительными.       — Вали от-сюда, урод!       — Да, п-шол…       Дэдпул скорчил обиженную рожицу.       — Эй, я всего лишь хочу кое-что спросить!       Парни переглянулись. Уэйд воспользовался заминкой, чтобы наконец задать свой вопрос:       — Кто тут у вас в Готэме самый отбитый? — Прозвучало как невинный вопрос по типу «Как пройти в библиотеку?» либо «Кто проживает на дне океана?». Видать, поэтому чёрные парни умерили свой пыл.       Наступило молчание, в котором Уэйд переводил взгляд с одного парня на другого, ожидал, до кого из них его вопрос дойдёт быстрее. Но эти двое — братья по разуму. Видимо, поток информации затерялся где-то в их извилинах, так и не добравшись до нужного места.       — Он чё, про Джокера? — спросил лысый, теряя бдительность и глядя на своего коллегу.       — А к-то у нас тут самый псих, м? — вторил ему второй.       — Джокер? — решил уточнить Уэйд, радуясь, что наконец слышит что-то внятное от этих гениев.       — Он т-ких, как ты, на завтрак ест! — ткнув в него дулом, сказал тот, что с косичками.       — Ох-хох, я готов это проверить, ребят! Только скажите, где мне его искать!       Сообщники снова переглянулись, видимо, им был доступен только коллективный разум. Лысый хищно улыбнулся, заражая улыбкой своего друга. Пушки неожиданно скрылись под безразмерными футболками.       — Тебе в Нэрроуз, жопоголовый.       — Хе-хе, да, тут в двух кв-рталах на север.       — Спасибо, джентльмены!       Ночь начиналась хорошо. Не хватало Допиндера со своей неубиваемой жёлтой тачкой и неизменным «мистер Пуль». Тащиться целых два квартала не хотелось, все таксисты объезжали его стороной, поэтому пришлось сесть в автобус. Подслеповатая бабуля на соседнем сиденье не выказывала ни одной отрицательной эмоции, в целом из десяти человек на него пялились лишь двое подростков. Они шушукались, что-то активно обсуждали. А Уэйд расслабленно смотрел в окно и тихо напевал «Сиелито Линдо». Мексика ещё нескоро его отпустит.       В последнее время жизнь для него потеряла всякий смысл. Или смысл затерялся где-то в потоке жизни? Не суть важно. Слишком много крови и кишок, человеческого слабоумия и беспредела.       {Ой, что это ты сокрушаешься по тому, причиной чего сам и являешься?}       — О, моя остановка!       И свезло же ему выйти напротив оружейного магазина! «Уоллис» — гласила вывеска. За стойкой обнаружилась крупная рыжая мадам с завивкой, вызывающая ассоциации с престарелым подпаленным одуванчиком. Она отвлеклась от просмотра зомбоящика и устремила томный взгляд в ночного посетителя.       — Добро пожаловать, сэр.       Дэдпулу она пришлась по душе — морщинки в уголках глаз, никотиновые пятна на болезненно-румяных щёчках… Он стряхнул невидимые пылинки с плеч, поправил лацканы воображаемого фрака и игриво подошёл к продавцу смерти.       — Прекрасная ночь, не правда ли? — Играючи Уэйд облокотился о деревянную столешницу и придвинулся ближе.       Прекрасный аромат несвежего дыхания окатил его и заставил взбодриться. Как контрастный душ ранним утром, как двойной эспрессо.       — Э? Ты брать-то будешь чё?       Её веснушчатая рука потянулась под прилавок. Тревожная кнопка или дробовик? Пул был готов это проверить, как до него донеслись слова диктора теленовостей и заставили застыть и прислушаться:       «…заложники. Джокер требует предоставить ему личный вертолёт и гарантию непреследования в обмен на…»       — Где это находится? — Он указал пальцем на допотопный телевизор. Женщина перевела взгляд.       — Это госпиталь на Шестой улице, — пробасила она. — Два перекрёстка отсюда, и как раз оцепление. Что-то мистер Джей снова разошёлся.       Джекпот, Уэйд!       — И кому тут у нас везёт? Правильно, мистер Пул, тебе везёт, чертовски!       |Как-то подозрительно быстро развивается сюжет.|       {Угу. А где же приключения ещё на пять глав, чтобы читатели подпалили себе пердаки в предвкушении встречи главных героев?}       — Ничто неспособно отвлечь внимание от меня! Я единственный тут главный герой, — заявил Дэдпул, стуча кулаком по груди. — Эм, мне, пожалуйста, сотку к сорок пятому…       Не поменявшись в лице, женщина ссыпала патронов на пятьдесят баксов прямо в любезно подставленные подсумки на поясе странного мужика в красном костюме и пожелала удачи. В чём бы то ни было.       Дэдпул трусцой побежал к месту событий. Это было так волнительно… Через несколько минут он встретится с очень интересным отморозком со смешным именем.       {Нет, признаться, криминальный псевдоним у него что надо, это не Аякс и не Чёрный Джим вам какой-нибудь. Это Джокер! Фанфары в студию и девочек! Да, перьев побольше, одежды поменьше, да, и карликов запустите.}       — Карлики?       |Карлики?| — выдали одновременно Уэйд с Белым.       {Что? Они же чертовски забавные, ничего вы не смыслите в шоу-бизнесе, господа.}       Оцепление преграждало все въезды и выезды из госпиталя, полицейские никого не пропускали. Особенно мужика в красном костюме, особенно с катанами и пушками. Очень жаль, многое упустили.       Но кто слушает копов? Точно не Уэйд.       По периметру госпиталя развернулся целый цирк с репортёрами, любителями поглазеть, стайкой очень важных копов и как раз подъехавшими ко времени отрядами SWAT. Джокеру оказали честь, уделив столько внимания. Этот тип определённо не самый обычный преступник. А это значит что? С ним будет о чём перетереть!       Дэдпул не привык действовать скрытно, обычно он врывался на праздник жизни танком, проходился по головам и орал «Та-дам!» или нет — по настроению. Сегодня у него просто отличное настроение, подумаешь, утро не задалось, зато сейчас…       Он вырубил двух полицейских у восточного входа, пробрался за ограждения, играючи приковал ещё двух служителей порядка к столбу лицом к лицу и нарёк: «Целуйтесь!» — они его не послушались, очень жаль. Где-то слышались выкрики из рупора, что-то неразборчивое. Уэйд оказался внутри, в обход спецназа, который готовился к спецоперации. Так усердно готовился, что не заметил самого Дэдпула.       Внутри оказалось безлюдно. Одинокие брошенные в коридорах инвалидные коляски, больничные робы и стойки для капельниц, кто-то, видно, успел эвакуироваться. Пул шёл на шум голосов. Антураж и так походил на картинку из фильма ужасов, но надо было как-то разбавлять гнетущую атмосферу. Он начал насвистывать «Сиелито Линдо» — ну когда же его отпустит? Не сейчас, определённо не сейчас. Тут-то наступила полная тишина.       {Ситуация криповая, как ни посмотри. Чувствуешь себя на коне, у тебя большая пушка, а в ней до хрена патронов — хватит всем. Ты только представь, твой босс тот ещё мудак, полиция ради него готова жопу рвать. И тут вдруг мексиканский мотив. Шаги становятся всё ближе, под ними хрустит стекло — специальный эффект, в фильмах его накладывают уже на отснятую сцену. А тут всё по-настоящему! Ну что, уже поджали свои яйчишки? Нет?}       |Заткнись, Жёлтый…|       Уэйд помахал трём громилам в смешных клоунских масках и незамедлительно получил в ответ автоматную очередь. Он успел юркнуть в проём палаты, на него посыпалась штукатурка оббитого косяка.       — Эй, я к вам с миром! — крикнул он в перерыве между очередями.       Они что, стреляли в воздух? Его никто не слышал или не слушал. Когда всё стихло, он сперва выглянул наружу, чтобы убедиться, что обстрел окончен. Чисто. Ах вот оно что, три клоуна перезаряжали свои пукалки. Он воспользовался ситуацией, вышел в коридор с поднятыми руками.       — Парни, кто из вас Джокер, м?       Все трое подняли на него клоунские морды.       — Ну я, и чё? — Один из них сделал шаг вперёд.       — И чё? — Уэйд медленно подошёл ближе, он почти что стоял к ним вплотную. Стрелять они в него раздумали, видимо, разглядели костюм и решали теперь, кто перед ними.       — Ты очередной супергерой? — вопросил тот, что стоял позади Джокера.       — Кто, я? — Дэдпул неодобрительно цыкнул, помахал перед его лицом пальцем. — Да за такое оскорбление можно в рожу получить! — И замахнулся по-детски, заставляя балабола отшатнуться.       — Что тебе надо от Джокера… То есть от меня?       |Да они совсем тупые.|       {Тш, сейчас начнётся моя любимая часть.}       Уэйд замолк, почуяв неладное. Как, оказывается, легко обмануть наивного, доверчивого Дэдпула! У него что, на лбу написано «придурок» или «я поверю во всё, что вы мне скажете»?       Громилы повалились на пол один за другим, оглушённые ударами локтей и кулаков. Будут знать, как врать. Так-то… Ко всему прочему удары, которые их вырубили, совершенно случайно оказались фатальными. Ну а как ещё разговаривать со всяким наёмным отребьем с IQ ниже, чем у табуретки?       Пул решает, что Джокер выглядит иначе, чем его помощники. Теперь его так просто не обманешь, ха! Сколько их тут? Ещё двое на подходах к холлу, один выходил из сортира, аж четверо столпились у палаты с перепуганными пациентами! Как не стыдно! Шлейф из мёртвых тел тянулся с востока на запад.       — Ты кто, блядь, такой?!       — Зубная фея! — Уэйд прикладом выбил мужику все передние зубы, они посыпались тому из-под маски под ноги.       Люди в палате посмотрели на него со страхом, он помахал им, как мисс Америка, у которой руки по локоть в крови, в буквальном смысле. Улыбнулся, маска на щеках в складках выдала им милейшее выражение лица. Ну разве не прелесть?       — И где этот Джокер?       Столько клоунов в одном месте он не видел даже в клоунском порно с групповухой. Уже десятерых положил, может, хватит? О, а вот ещё одна палата с заложниками!       — Вы свободны, — великодушно оповестил он жертв.       Никто даже не пошевелился. Пять тел на специально оборудованных койках дышали с помощью аппаратов.       |Коматозники…|       — Ладно, не вставайте…       Дэдпул тяжело вздохнул, продвигаясь вперёд, снова начал насвистывать мелодию, на этот раз мотив, который выдавала одноглазая фальшивая медсестра из фильма Тарантино. Всё, хватит, ему это уже надоело!       — Джо-о-о-ке-е-е-ер! — закричал он во всю глотку. Даже закашлялся — долго не разминал лёгкие, бывает.       Как в игре про зомби-апокалипсис, на его крик примчалась целая орава клоунов. Что за хренов клоунапокалипсис? В него попали пять раз! Сквозные затянулись почти сразу, оставшиеся пули всё ещё выталкивались наружу сквозь пробитое мясо мышц. От боли он озверел.       — Ну всё!       Клоуны попадали как кегли, застонали от боли, закричали.       «Куда я попал? — думал Уэйд, обходя груду недвижных тел. — Что за хренов аттракцион? Мне не нравится…»       — Я что, завалил недостаточно мобов, чтобы добраться до босса?! Хреновое у вас тут Рождест…       Кто-то выстрелил ему в спину, точно в область сердца. Секундная вспышка боли заставила Пула опуститься на колени. Дыхание сперло, и на несколько секунд кровь застыла в жилах, в прямом смысле этого слова. Но пуля прошла насквозь, так что сердечная мышца быстренько восстановилась и продолжила качать живительную жидкость по венам.       Это не случайность. О-о, он спиной почувствовал, что там стоит именно тот, кто ему нужен! Он развернулся, прижимая ладонь к затянувшейся дыре в груди. Он увидел Его. На лице не маска, а грим, зелёные волосы, зачёсанные назад, голубые ромбики обрамляли глаза, ярко-красная рисованная улыбка, из которой торчала сигарета. Красный костюм, жёлтая жилетка на зелёной рубашке.       {Чёрт! А он хорош! У меня аж мурашки поползли…}       |Кажется, он собирается выбить нам мозги. И да, Жёлтый, у тебя вроде как нет мест, по которым могут ползти мурашки.|       {Заткнись, что, ещё скажешь, что я не могу чувствовать? Что за дискриминация?}       — Заткнитесь оба! — заорал Уэйд, не желая, чтобы эти двое портили такой замечательный момент.       Клоун напрягся, всё ещё целясь в его голову. Он склонился, разглядывая его с ног до головы. Уэйд весь сжался под этим оценивающим взглядом. Он почувствовал, что перед ним сам Джокер. И даже не по гриму и выражению лица под ним. Таких ублюдков он чуял нутром — у них особая аура.       — Перед тем как я прострелю тебе башку… не хочешь сказать мне, кто ты такой, м? — Вопрос сопровождался недовольным взглядом, которым он оглядывал коридор, усеянный «сугробами» мёртвых тел его недалёких напарников.       {У него даже голос охуенный, парни…}       Уэйд прочистил горло, прикинул свои шансы выбить оружие из бледной ладони и пришёл к выводу, что Джокер скорее всего выстрелит раньше, чем он успеет шевельнуться в его сторону. Довольно забавное заключение, не каждый способен взять его на мушку без вреда для себя.       — Дэдпул, — театрально поклонился он. — А ты, значит, Джокер — самый отмороженный в Готэме.       Клоун усмехнулся, выдыхая облако табачного дыма.       — Правильно. Я — Джокер. И ты мне помешал. Знаешь, что я делаю с теми, кто мне мешает?       |Полагаю, ничего хорошего.|       {Кэп, можно было ничего не говорить…}       |Хотел, чтобы это были мои последние слова перед выстрелом.|       {Их всё равно никто не услышит!}       — Я! Я их слышу, Жёлтый! — раздражённо прошипел Уэйд в сторону. — Закройте свои ебальники уже, у меня тут важный разговор!       — С кем ты разговариваешь?       |О нет, он заметил…|       {О да!}       — Эм… Ни с кем.       — Нет, я слышал всё, что ты тут болтал, хе-хе. Громкий шёпот… А тут довольно тихо перед вторжением отряда спецназа.       Уэйд внимательно посмотрел на Джокера. Ему вдруг чертовски сильно захотелось узнать этого мужчину получше. Интуиция, чутьё или хрен знает что велели ему притормозить и задуматься вместо того, чтобы разрабатывать хитрожопоумный план неполучения пули в лобную долю мозга. На вид хрупкая, но несомненно крепкая фигура в красном костюме застыла в выжидательной позе. В ладони, которую обделили рукояткой оружия, покоилась всё ещё тлеющая сигарета, а в глазах плескалось спокойствие. Такое спокойствие, будто перед ним не стоит сейчас непонятный хрен в красном костюме, которого тот видит впервые и который перебил всех его людей; такое спокойствие, будто с минуты на минуту сюда не ворвутся силовики и не порешат их всех к чёртовой матери. Иными словами…       {В его глазах космос, чувак. Ебучий мать его космос…}       |Он просто псих|, — подытожил Белый.       С улицы послышался голос, искажённый мегафоном. У них осталась ровно минута до выхода на крышу, где их ожидал вертолёт.       И тут без предупреждения…       {Алё! Разве психи-преступники предупреждают?!}       …раздался выстрел, и Уэйда отдачей опрокинуло назад. Он больно распластался на осколках битого стекла. Больно. Перед глазами замельтешили розовые и сиреневые единороги, они скакали вокруг звёздочек и цветочков. Потом розовые единороги начали приставать к сиреневым, взбираться на них, розовые отбрыкивались, смешно пищали, затем как-то странно стонали и пускали слюни…       Свинцовая пуля, расплющенная о заднюю стенку черепа, со звоном ударилась о кафельный пол.       {Белый, ты считал?}       |Да, пятнадцать секунд.|       — Иногда вы действительно полезны… — Уэйд замотал головой, как промокший пёс, взболтал мозги, встал и повернулся в сторону, куда рванул Джокер, этот негодник, который прострелил ему башку и смылся.       |У нас ещё есть время, чтобы нагнать его и… Стоп, а что мы будем с ним делать?| — осведомился Белый, пока они бежали к пожарной лестнице. На площадке слышались бодрые шаги где-то наверху. Кое-кто почти добрался до последнего этажа.       {Как что? Попросим, чтобы он взял нас с собой, а потом выебем}, — ответил за всех Жёлтый. Будто это было чем-то самим собой разумеющимся.       — Бред… Зачем… мне его… ебать? — Запыхавшись от быстрого подъёма, Уэйд резво перешагивал через две, а то и три ступеньки, чувствуя, как дышит преследуемому в спину.       {Потому что он мне понравился…} — скромно ответил Жёлтый.       В эфире наступила недолгая тишина, прерываемая тяжёлым дыханием ошеломлённого словами Жёлтого Уэйда. Жёлтому редко кто нравился, ещё реже он об этом говорил, и ещё охрененно редко Белый его не переубеждал и не наезжал за подобные выверты.       Металлическая дверь, ведущая на крышу, была открыта настежь. Холодный ветер пронизывал, забирался под костюм. Пул поёжился, обнимая себя руками, посмотрел влево, вправо, услышал характерные звуки работающих лопастей вертолёта сзади.       |Мы успеем! — закричал Белый. — Обойди пристройку, там вертолётная площадка!|       — Откуда ты, блядь, это знаешь? — Уэйд побежал сломя голову к вертолётной площадке.       |Я разглядел план здания, когда мы поднимались сюда.|       {Горжусь тобой, — выдал Жёлтый. — Нет, правда. Благодаря тебе аппетитная попка Джокера точно будет в наших руках.}       — А ты, блядь, когда успел разглядеть его задницу? — Уэйд пребывал в шоке от поведения голосов в своей голове. Но впереди вертолёт уже поднялся над крышей на добрый метр. Нужно было спешить, ведь в прыжках в высоту он всегда лажал. Слишком уж тяжёлый.       {Эм… Ну, когда ты лежал там и смотрел на ебущихся единорогов, я смотрел на его удаляющийся зад.}       — Ух! — Уэйд прыгнул и схватился за шасси. От его веса вертолёт опасно накренился, но продолжил взлёт, удаляясь от крыши всё дальше.       Пул подтянулся, кряхтя, как дед; перекладина шасси, оказавшись у него под мышками, неприятно холодила. Когда вертолёт наконец выровнял курс, перестав раскачиваться, дверь пилота отворилась, и из кабины высунулась зелёная шевелюра в звуконепроницаемых наушниках. Джокер выглядел недовольным: ещё бы, с таким-то балластом. И недовольство своё он выразил вполне предсказуемо — принялся палить в этот балласт.       {Ух, полегче! И-и-и-ха-а!}       |Угомонись.|       {Не могу, он нравится мне всё больше!}       Уэйд изворачивался и лазал по перекладине шасси, как заправский циркач. Правда, пару пуль он всё же пропустил. Да и они вот-вот закончатся, сколько там их у него в барабане «Кольта»? Восемь?       |Плюс-минус.|       {Ой, вот и закончились! Давай, лезь в кабину, Ромео!}       Дэдпул по-быстрому перескочил на левую сторону шасси, подтянулся и наконец залез на перекладину с ногами, затем схватился за выступы холодного корпуса и за углубление двери второго пилота. Она поддалась не сразу.       — Теперь ему так просто от меня не отделаться!       {Аминь!}       Не стоит говорить, что, как только Уэйд оказался в кабине вертолёта и за ним закрылась дверь, что, как только он надел вторые наушники и услышал в них голос Джокера, он почувствовал глубоко под левым подреберьем что-то странное…       {Ох уж эти метафоры… Да ёкнуло у него сердце, что непонятного?}       |Что ты сразу всё сводишь к этому? Может, он себе что-то отморозил. Там снаружи было пиздецки холодно, между прочим.|       {Всё по канону, пирожок…}       |Не называй меня так!|       {…ведь это история любви. И как каждая уважающая себя история любви, она началась со смерти.}       — Меня сейчас стошнит…       — Блеванёшь на панель — и я тебя прикончу… снова.       Джокер не пытался в него стрелять. Вероятно, у него хватало мозгов не открывать стрельбу в замкнутом пространстве кабины вертолёта за восемьюстами метрами над землёй.       {Стоп, а как он намеревался вытаскивать свору клоунов из того госпиталя? Или…}       |А он суровый малый.|       {Идеальный.}       — Идеальный, — вторил Жёлтому Уэйд, наблюдая за сосредоточенно пилотирующим Джокером.