Влюбленных в недостатки.

5:33 Светло-серое небо с плывущими облаками разбавляет нежный пейзаж легкими остатками закончившегося дождя и черным силуэтом леса, раскиданного вдаль темными соснами. С легким стуком белая чашка ставится на тумбочку и тело опускается на кровать. Раскрытое окно, из которого дует ветер, медленно заполняло свежим утренним воздухом помещение, белыми потолками отражая свою прозрачность. Парень в волосы длинные пальцы запускает и рядом со спящим телом ложится, не отрывая от него взгляд. Юноша спит безмятежно, даже не догадываясь, как он заставляет сердце колотиться, а дыхание сбиваться, стараясь не разбудить. Тэхен, улыбнувшись нежно, по волосам проводит невесомо, скинув прядь волос с глаз и вновь, как будто снова изучая красивые черты лица, скользнул по сжатым губам и россыпи тёмных веснушек на носу. Родинки и шрамы — все смешалось в нем, заставив блаженно выдохнуть и поднять одну руку в воздух. Чонгук. Тэхен выдыхает тяжело и потом сдается, кусая губы. Он поворачивается к лежащему Чонгуку, который спит, прикрыв обнаженное тело простыней. Сейчас октябрь, холодно до дрожи. Но у них распахнуто окно, они абсолютно голые и расслабленные. Тэхен любит недостатки, ненавидит идеализацию, романтизацию и прочий бред. Он любит Чонгука и ему плевать, что о них подумают. Ничего. Они в крошечной квартире на мягкой, скрипучей кровати. У них за спинами драма и отрешенность, больные шрамы и доводящие до слез истории, которые каждый вспоминает с больной, натянутой улыбкой. На самом деле, лицо неимоверно хочется расслабить, потому что плевать. Плевать на все и всех. Никто не знает, когда мир закончится, когда все взлетит на воздух и не оставит от жалкого гребаного человечества ни горсти пороха. Никто этого не знает. Нужно жить так, как хочешь. Любить того, к кому тянется твое сердце. За их спинами раскидистый сосновый лес, чья зелень покрыта промерзлыми утренними туманами и редеющим инеем. Тэхеново сердце екает, когда он касается красивой, чуть персиковой кожи, а потом поддается вперед, касаясь носом горячей шеи и с сумасшествием ведя по ней, вдыхая запах юношу. С дрожащим выдохом он поднимается длинными пальцами по его лицу, ведя по бровям, скользя по родинке под губой, любуясь на умиротворенное лицо. — Нельзя быть таким, Чонгук. — Каким? — Тихий шепот срывается с сухих ото сна губ, пока Чон открывает глаза, смотря в жгучий янтарь. — Уродливым? Тэ резко поднимается на локтях и забирается на его бедра, обхватывает щеки, впиваясь в губы напротив, настойчиво путая волосы на затылке. С трудом, конечно — Чонгук лежит, все-таки. От Тэхена пахнет недавно выпитым кофе, а зеленый чай продолжал держаться на чонгуковых устах. Коротко простонав, когда язык Чонгука скользнул по нёбу, Ким отстраняется, перенося руку обратно на щеку, нежно обхватив и огладив. — Никогда…не говори такого… — Шепчет Ким, горячим и сбившимся от поцелуя дыханием шепча, не отрывая взгляда от черных глаз. — Мне плевать на то, какие у тебя шрамы и на то, какое твое тело. Будь оно самым ужасным, я бы все равно безумно любил тебя. — Тэхен видит его душу, чувствует его сбившиеся дыхание. Они любят. Сердца и души. Тело, горячее и желанное, всегда тянет к себе Кима. Они пошли против всего мира, выбрав не асфальт, даже не протоптанную дорожку. Соединив руки и ворвавшись в самую чащу леса, идя по траве, которая путается в одежде, в кустах, которые бьют по лицу, царапая его, бежали, шли и падали. Они в поисках прекрасного. Где-то вдалеке от них какие же люди, которые не желают думать, как социум. Тэ думает, что так любить нельзя, но… — Никто не знает, когда этот чертов мир развалится от этого гнилого человечества. — Цедит Чонгук, прижавшись к нему ближе, в итоге просто повалив его на бок рядом с собой. Тэхен смеется, снова коснувшись его лица бронзовой ладонью. — Черт, ты так правильно говоришь.

У Чонгука много тату, полно шрамов от акне и зажившее сердце от периода пубертата. В его глазах до сих пор горит вселенная. Несмотря ни на что. Тэхена же оскорбляли и провоцировали, но в его глазах вселенная давным давно потухла, остекленевшие глаза мелкими вспышками сверкали только при взгляде на него. Несмотря ни на что.

***

Когда они впервые увидели друг друга, смотрящих потухшими глазами с разных концов автобусной остановки, внутри Тэхена тогда что-то дернулось. Притягивало к этому парню. Он тогда смертельно опаздывал, но, холодея с каждым приближением автобуса, нервно кусал губы, боясь, что не успеет. Он схватил его за кончик черной куртки. Парень повернулся, пока Тэхен кусал губы, думая, что он идиот. — Какого чер… — Ты прекрасен! — Выпалил он тогда, чтобы спрятать краснеющее лицо. — Ты шутишь? — Поднял брови Гук и нахмурился. — Нет! О боже, это так странно. — Бурчит под нос. — В мире нет ничего странного. Среди всего этого дёгтя обычно находится мёд. Только редко, правда. — Усмешка тронула его губы. — Но ты будешь мне должен. — З-за что? — Интересуется Ким. Чонгук смотрит на него пронизывающе, выдав. " За то, что я чувствую, как колотится моё сердце " — За то, что такие прекрасные люди встречаются редко. — И… как мне понять это? — Он опускает голову. Чонгук смотрит на него, а потом резко протягивает руку. — Пойдем, выпьем кофе? — Тэхен смотрит на него и кивает. Тянет руку, понимая, что это безумство. Чон успокоил его, произнося: — Никогда не поздно начать делать то, на что раньше не решался. Только спустя три года Тэ понял, что он имел ввиду.

***

— Ты же знаешь, как я отношусь к людям. — Тэхен не различает в этом голосе ни вопроса, ни утверждения. — И как я отношусь к тебе. — Ты ненавидишь их. — Делает вывод Ким, смотря на него. — А меня ты…любишь? Я прав? — Прав. Даже не представляешь, насколько прав. — Кивает Чон, потом уткнувшись носом в его шею. Легкие нотки эвкалипта с пихтой украсили его легкие, будто в них пророс тот самый покрытый инеем лес, стелющийся за широким окном с белыми занавесками. Холодный воздух дул сквозняком, что заставляло плечи поежиться, а мурашкам проползти легким, но ощутимым шлейфом. Хотя рядом друг с другом было тепло и хорошо. Тэхен накинул на голые плечи одеяло, обхватив шею пальцами, а потом скользнув ими по груди, погладив тонкий контур его имени. Прямо на сердце выведено имя. У него, на самом деле, много татуировок, но три из них ведут нитями к сердцу Тэхена. «no one owns my heart but you» На левой руке тонкими буквами горят их инициалы, окрашенные в ярко алый. Тэхен каждое утро смотрит на нее и понимает с улыбкой, что у Чонгука точно такая же. Губы брюнета ведут по хрупкой шее, сжав худые бедра в плотную хватку. Чонгуку нравится то, как реагирует на его касания Ким — как закатывает глаза, стоит яркому засосу раскрыться плотным ярким бутоном на половину шеи. — Чтобы описать то, как я люблю тебя, одной фразы недостаточно. — Хмыкает Тэхен, шепотом ведя по телу Чонгука, руками крепкую спину оглаживая. Чон выгибается в спине от горячих губ, судорожно выдохнув. — Тэ, сейчас шесть утра, ты чего такой любвеобильный? — Хихикает Гук, когда Тэ разваливается на нем, сплетая после ноги. Чон гладит черные волосы и сам целует, нежно перебирая ровные губы. Тэхен всегда казался ему нескладным на детских фото. Себя же Чонгук просто ненавидел. Когда его одноклассники и отец начали свои избиения, оставив на нем огромные шрамы, не желающие зарастать и забываться. С того момента, как Чонгук сбежал, прошло шесть лет. В семнадцать он сбежал из Пусана, тайно поступив в сеульскую старшую школу. Те четыре больных года отражались на его характере. Людей Чон возненавидел, каждый раз осматривая свои шрамы, забивая их татуировками. А потом появился Тэхен. Тэхен, который крикнул ему на остановке, что он прекрасен, который влюбился в его недостатки, расцеловал каждый его шрам и лил слезы над каждой его историей. Они любят, верят и не хотят уходить. Никто и не просит. Никто и не отпустит. — Я лучше умру, чем отпущу тебя. — Шепчет Чонгук. Тэ улыбается. — Я хотел сказать это раньше, чем ты. Чону двадцать три, Тэхену двадцать четыре. Недостатки все превращаются в достоинства. Идеальных не существует. Все разбиты, размазаны по асфальту этой жизнью. Все встают, собираются с мыслями и идут, ползут, несутся дальше. Таковы законы земли, таковы законы человечества. Только так хочется послать их к черту и убежать, но не от страданий. Прямо в них. Тэхеновы ожоги прошли, въевшись в кожу. Руки Гука залечили, руки Тэхена вылечили его сердце. Губы Чонгука подарили ему воздух, губы Тэхена подарили им любовь. Жизнь разбила их так, что больше не разобьет. Она сломала их настолько, что они больше не ломаются. Боль дает понять, что ты, черт возьми, все еще жив. Ты все также силен. Судьба сделала это для тебя. А потом отдали самое ценное, что имела. Хранила специально для тебя. В их случае — жизнь подарила им друг друга. Тэхен смеется в поцелуй, когда Чонгук заставляет обвить его талию ногами, опустив на столешницу в тихой утренней кухне. Черные тени, танцующие в лесу, медленно сплелись с ветром, пролетев через комнату и разбившись возле красной нити, оплетающей их полностью.