I want to sleep

— Ты можешь называть меня как хочешь, для тебя я буду кем угодно, только позови малыш, я буду рядом, сладкий чего ты хочешь? — Хван блять Хёнджин, заебал ты меня, я хочу спать, отвяжись паскуда пока я не въебал по твоей хлеборезке — Джисон поднимается на локтях с кровати и пристально смотрит в обнаглевшую рожу: — ну Хани, чего ты такой грубый, тебе что опять Минхо не дал? Даже если и так, ты не можешь так разговаривать со своим хоть и другом, но хеном. Спать Джисон хочет, Хёнджин хочет доставать своего сокурсника, но видимо желаемого добивается только Хван. Как только он подселился к давнему другу, с которым они тесно общались, его шило в заднице обострилось и теперь он ничего лучше не находит как подтрунивать над младшим, ведь он так мило надувает щечки, когда злится. Джисон медленно, едва слышно считает до десяти, но как только доходит до девяти слева доносится звук: — Десять! — Хван подпрыгивает на кровати и задевает головой полку висевшую на стене, та безудержно падает и вещи, стоявшие на ней, а их к слову было много, и все маленькие, как желание Джисона оставить старшего в живых, моментально разлетаются в разные стороны. — Десять! — шепчет Хан, сил его терпеть больше нет, он в кротчайшие секунды преодолевает метровое расстояние и оказывается прямо над хеном: — чего ты добиваешься? Тебе смешно? Я сначала подумал ты просто валяешь дурака, но ты не даешь мне спать уже почти две недели! Хен, что с тобой не так? Джисон редко становится серьезным, обычно он веселый и очень дружелюбный, строгим же он бывает вообще крайне редко, услышав этот тон, Хван напрягся, он не думал, что своим поведением разозлит друга до такой степени, но что не поделать для благой цели. Хёнджин пытается сказать хоть что-то, мысли путаются, а слова и подавно, что ему ответить? Рассказать правду или строить дурачка до конца? Видимо строить дурачка прокатывает все меньше и меньше, дак может попытать удачу и признаться? Парень делает глубокий вдох и на выдохе быстро выпаливает: — я хотел, чтобы ты услышал… Минхо — Хан тушуется, слов сказанных не понимает и садясь обратно на кровать, делает удивленный вид: — зачем? — просто ты дурак, когда спишь не слышишь и не видишь ничего, да тебя атомной бомбой не разбудить, а Минхо…он тебе изменяет прямо за этой стенкой, я хотел, чтобы ты сам это услышал и понял насколько твой парень дерьмо, но ты походу настолько глупый влюбленный, что не видишь этого. Моим словам ты бы не поверил, а узнал я это как раз две недели назад. Ты придурок Хан. Джисон сидит не двигаясь, не издавая ни одного звука, пришла его очередь? — Это ты придурок Хван, — парень хлопает заспанными глазами: — чего? — Не чего блять. Это ты не видишь ничего, думаешь это правда, что я встречаюсь с Минхо? Не дошло, что почти незнакомые люди не могут начать встречаться так быстро? Да мы просто это придумали, чтобы я узнал будешь ты ревновать меня или нет, я за тобой со школы бегаю, а ты намеков не видишь и бесишь меня ужасно, а еще спать теперь не даёшь скотина, — на душе сразу стало намного легче, этот адский принц будоражит в нем все то живое, что зародилось с этими чувствами, сон пропадает, и теперь Хан благодарит Хвана, за то, что не давал ему спать, благодарит его за то, что тому не безразлично. — Это правда? — Хёнджин не верит своим ушам, ему нужно подтверждение, которое он вмиг получает вместе с прикосновением мягких пухлых губ к своим. Поцелуй длится секунду, не более, но и этого предостаточно — а теперь ты дашь мне наконец поспать? Улыбка натягивается на хёнджиновском лице: — не думаю.