мой домашний вампир.

Я даже не помню как появился на свет и всю свою прошлую жизнь до превращения. Просто в какой-то определенный момент почувствовал, что мне спину щекочет длинная трава. Веки было настолько тяжело открыть, словно их приклеили. Но почему-то… не было страшно. Я ведь умер. И прекрасно это осознавал. Правда, сознание — единственное, что осталось со мной после попадания на другую сторону «жизни»… если это вообще можно ею назвать. После прихода в себя я развидел вокруг лишь лес, да поле. Там было не хуже, чем на кладбище: тихо, да так, что на уши давит. Чувство отвратительное. Цель стояла лишь одна — идти куда глаза глядят и искать хоть какое-либо людное место, потому что на пустом поле находиться было неуютно… да еще и в двух тряпках. Ах да, хоронить меня, походу, собирались в рубашонке и заштопанных штанцах. К слову, весна только наступала. Честно? Я подумывал о том, что умру снова, когда три дня потратил на поиски хотя бы одной хижины в этом лесу. Сколько бы времени не уходило на поиски, но впереди меня ждали лишь ветки дубов и сосен. Тогда в голову пришла идея ставить метки и сдирать кору с деревьев. Только вот и это не помогало. Я петлял кругами. Как назло, ночами начал преследовать дикий голод, но я не понимал чего конкретно требует мой организм, ведь вся еда, найденная в лесах, вызывала лишь отвращение. Тогда и произошло первое убийство. В пяти-десяти метрах от меня бегал маленький кабан. Вероятно, он потерял свою мать и петлял, как и я, кругами по дебрям темной чащи. В нос ударил сильный и манящий запах. Тогда было тяжело распознать какой конкретно, но сейчас я могу лишь подтвердить, что это была кипящая кровь в его жилах. Жаль ли мне? Я… плакал. Очень долго. Все мои руки и одежда были запачканы кровью, от которой в ближнем водоёме даже отмыться не удалось. Сейчас я понимаю, что это была необходимость. Существует же понятие «цепочка жизни», верно? В ней выживает сильнейший. Я просто взял подарок от судьбы, когда был сам немощен не хуже жертвы. На пятый день моя надежда начала покидать меня, а лес становиться лабиринтом. То ли я петлял, то ли просто шёл вперёд, где меня продолжала ждать родная чаща. Уже было не важно. Хотелось оказаться в социуме, а не блуждать как единственный выживший после апокалипсиса. Только с участью своей захотелось смириться: я лёг посреди густого леса и решил дождаться хоть кого-нибудь, кто это тело сожрёт. И ко всему удивлению, я всё ещё был так истощён, что погрузился в дрёму. Настолько глубокую, но не чувствовал, как моё тело кто-то с земли начал поднимать, не слышал гудки машин и людской гул. Ничего. Лишь тьма. Но… пробудил меня вновь знакомый запах. Кровь. И она отличалась от той, которую доводилось пить в чаще. — опа! он жмурится, глянь-ка! Странные голоса были слышны с разных сторон. Меня кто-то подобрал из браконьеров? Что может быть ещё хуже? Хотя… это не должно уже волновать, ведь, вероятно, они не оказывают помощь полумёртвым, которых по великой случайности нашли в чаще леса. — почему-то глаза не открывает. эй, хрыщ, неси нашатырь! — дед, какой нашатырь? он уже пришел в сознание, дай ему отлежаться. В диалог вступил второй человек. По видимому, парень и молодой при этом. Правда, не услышь я диалог, то подумал, что ему близится третий десяток, а то и более — слишком глубокий голос. — какой отлежаться??? ты больной? он столько крови потерял, того гляди отключится снова. неси нашатырь, я сказал! а то тапком по репе получишь! — да иду я! Признаться честно, мне стало даже смешно, но от усмешки удалось себя сдержать. Не хотелось пугать этих людей. Мужчина стал проверять мой пульс по запястью, хоть я и максимально пытался делать вид, что помер, не подавая каких либо признаков жизни больше, кроме того, что один раз зажмурился. Окей, это было глупо. Люди теперь будут пытаться меня пробудить. — господи… неужели помер? Дед лапает холодное запястье, не в силах нащупать пульс. В следующие секунды он решил провести ладонью под моими ноздрями… Запрещенный прием… Я задержал и так еле ощутимое дыхание. В этот момент на горизонте появился парень. В комнате повеяло вновь запахом теплой и бурлящей молодой крови. Почему-то от этого тело стало стремительно согреваться… с чего бы? Это не входило в мои планы… — принес. тут не много. — подаёт голос юноша. — но он должен прийти в сознание, если вновь его потерял. — давай мне. Мне стало так жарко… Температура росла слишком стремительно даже для меня самого. неужели это итог сильной голодовки в лесу? Но… я чувствую отвращение когда вижу мясо… В ту самую ночь, когда был убит кабаний детёныш, я пробовал его плоть, чтоб утолить голод, но мой желудок не воспринимал мясо. Всё что попадало в организм кроме крови — сразу же выходило обратно. Почему я не могу просто спокойно сдохнуть??? Мужчина провёл этой мерзостью у моего носа и я ощутил… что-то настолько мерзкое, что был уже не в силах делать вид помершего человека, вновь зажмурившись и отвернувшись в другую сторону от бутылька. — о! я же говорил сработает! эй… — дед ладонью по щеке заставил меня открыть глаза. — ты как? говорить можешь? В этом месте было темно. Не резало глаза. Уже хорошо. Предположительно, эта каморка — комната в среднем фургончике. Я осмотрел черты взрослого мужчины, дожиддающегося от меня ответа на вопросы, а только после — юношу. Он был даже интереснее в визуальном плане. Температура продолжала нарастать, а мои качества в социальной жизни куда-то далеко улетучиваться. Говорить был не в силах. Это как раз по моему взгляду понял юноша. — он вряд ли заговорит. как-никак, а человек пережил слишком много в лесу. дай ему отойти. — я знал что спирт творит чудеса. о как задышал. — мужчина был прав. моё дыхание участилось после того, как я открыл глаза. он приложил руку к моему лбу, где начинала образовываться испарина. — что-то он лихорадит… пойду пока тряпку намочу. посиди с ним, хрыщ. — не называй меня так! — восклицает пацан, присаживаясь на место деда. Я ему, видать, не приглянулся. Но чувства юноши понять можно, ведь не каждый захочет сидеть с больным человеком, который упал случайно ему на плечи лишним грузом. Мы просто лежали (хорошо, я лежал, а он сидел) и переглядывались от силы минуту. Чем больше я присматривал место у его шеи, тем сильнее мне давал в голову запах чужой крови, словно организм потешался. Я не хотел повторять… нет. Я не убийца. — Ну че, как жизнь? Этот вопрос выбил меня из всех мыслей… он серьезно сейчас? Или издевается над положением? — По сути ты не в силах мне отвечать, так что вопрос тупой. По глазам твоим вижу. — я нахмурился, подтверждая. — ладно, не воспринимай в штыки. Меня, кстати, Чангюн зовут. Тебе бы отоспаться или поесть что ли. Как сам думаешь? Я снова подумал о мясе… вот чёрт. Дурное состояние мне мешало, но пришла не менее гениальная идея. Почему-то на тот момент это была самая гениальная идея для своего беспомощного положения. Из-за сильного истощения я не мог даже подняться, поэтому подозвал его жестом руки к себе ближе, мол, «придвинься». Повезло, что парень не глуп и приблизился максимально близко к моему лицу, ожидая что я буду шептать. Ах… он всё ещё помнит этот момент и проклинает меня по сей день. Силы последние ушли на то, чтоб отпихнуть его чуть дальше, открыв чужую шею для моих клыков. Цапнул я знатно, если быть честным. Может быть, за это мне ещё стыдно, но я вслух при Чангюне этого никогда не признаю. Не говорите ему, ладно? Дальше всё было самопроизвольно. Я не глотал кровь литрами, ведь понимал, что так убью его. Сначала от шока юноша сам не реагировал, а вот потом засопротивлялся. Так просто его отпустить было не в пользу себе. Повезло и с организмом. Парень молод и не болен, поэтому медленное выпивание было не слишком болезненным. Высосать удалось из него чуть больше полулитра и решил остановиться на этом, пока малец пытался сопротивляться. Ключевое слово — пытался. Просто потому что силы с приливом новой крови ко мне начали возвращаться обратно. — Че Хенвон. — улыбнулся я, вытаскивая из плоти клыки и отстраняясь от чужой шеи. вот так мы и познакомились…