Сны кровоточат

Изуку всегда снились сны. Сны о том, чтобы стать героем; сны о том, чтобы стать таким, как Всемогущий; сны о том, чтобы сделать мир лучше, безопаснее, добрее. Сны о том, чтобы обрести причуду. Сны о том, как это больно, так ужасно. В них никогда не было смысла, когда он был ребёнком. Вспыхивающие огни, улыбающиеся лица, которых он никогда раньше не встречал. Любовь старшего брата, отчаяние при виде того, как он сворачивает на более тёмный путь. Он хорошо знает это чувство, но он единственный ребёнок в семье. Он помнит хрупкие и дрожащие руки, длинные белые волосы, падающие на глаза, но его волосы всегда были короткими и зелёными. Он знает страх, войну и распад общества, но когда он открывает глаза, единственное, что он может по-настоящему увидеть — это страх своих сверстников. Так что нет, Изуку никогда не понимал своих снов. Эти две истории казались такими странно параллельными, такими ужасными и непонятными. Две истории, которые ответвляются от сходного начала. Мальчик без причуд, совсем один в этом мире, который просто хочет иметь причуду и быть героем. Мужчина без причуд, с любящим родным братом, который вынужден получить причуду против воли и стать героем, сражаясь против собственного брата. Разница между ними ощущается, как день и ночь, и, возможно, именно поэтому вторая история приберегается для его снов. Изуку считает, что это просто способ утешить себя, мысль «по крайней мере, это не моя жизнь», и это помогает ему пережить тяжёлые дни. Потому что, на самом деле, нет никакого шанса, чтобы кто-то мог передать причуду! Это просто его сны играют с ним, объясняя, почему он никогда не сможет быть таким, как Всемогущий. И тогда он встречает Всемогущего. И он поражает Всемогущего. И Всемогущий предлагает свою причуду. Сны больше похожи на реальность, или, может быть, реальность больше похожа на сон. Изуку больше не может быть уверен, и он ловит себя на том, что дёргает свои волосы, чтобы понять, кто есть кто. Всё начинает расплываться — страх, боль, ненависть, обретение причуды для слабого, лишённого причуды человека. Один За Всех кажется знакомым. Он не может точно сказать, почему, но сны, кажется, знают. Они кричат в знак протеста, в ту ночь, когда его конечности всё ещё помнят, как ломались под чистой силой наследия. Он просыпается с криком, дерёт себя за волосы и пытается вспомнить лицо, которое не может назвать ни несуществующим, ни реальным. Сны перетекают в грёзы наяву, и Изуку продолжает. Он продолжает, разделяя их так хорошо, как только может, даже когда они делают всё, чтобы пробить брешь, которая никогда не может быть полностью закрыта. Он движется по жизни, преодолевая первый день, затем второй, и он спотыкается об USJ и чувствует, как его сердце колотится, как тогда, где Всемогущий признался, что теряет время на использование силы. А потом пропасть исчезает, прямо в середине его матча с Шинсо. Туманные лица смотрят на него и на Изуку… Изуку реагирует. Он щёлкает пальцами, чувствуя боль. Он дёргает себя за волосы. Это реально. Изуку расспрашивает Всемогущего об этом, об образе. Всемогущий говорит, что это нормально, это знакомо, это способ узнать, что причуда наконец-то прижилась. Причуда была приглажена на некоторое время, пьеса знакомая и ностальгическая по причинам, которые Изуку никогда полностью не понимает; он не верит, что Всемогущий прав. Сны перетекают в дневной свет. Исчезли маленькие вспышки эмоций, моментальные снимки и расплывчатые образы, которые составляли его ночи в течение многих лет. Теперь Изуку оглядывается вокруг, и видит. Он проходит мимо парка, и его разум кричит. Кричит: «Помнишь, как мы туда ходили? Нам было всего пять лет, и мы были неразлучны, как воры». Он проходит мимо дома, и его разум комментирует: «Именно там он впервые стал настоящим вором. Она была первой. Может быть, потом люди возненавидели его за это? Или семья всё ещё поклоняется ему? Они здесь ещё хоть живут?» Он смотрит на вход UA, и его разум плачет. Это их не спасёт. Он недостаточно силён, чтобы победить его. Он дёргает себя за волосы. Они длиннее и светлее, но всё равно зелёные. По-прежнему реальны. Он думает. Стажировки — это странно. Один За Всех, кажется, вспыхивает, когда он впервые встречает Гран Торино, намёк на ностальгическое развлечение пробегает по Изуку. Он этого не знает, не понимает. И не спрашивает. В ту ночь ему снится, что он присматривает за юным героем. Ему снится, где он наблюдает за происходящим с грустным чувством гордости. Это мрачно, это меланхолично. Изуку плачет, когда просыпается. Он не дёргает волосы. Хосу случается. Изуку приходит в ярость, когда Иида признаётся, что пришёл убивать. Разве он не лучше? Разве он не должен быть героем? «Разве он не хотел быть героем?» — спрашивает его разум, и Изуку не может уточнить, кого имеет в виду, но в глубине души знает. Когда он возвращается со стажировки, то получает несколько странных взглядов. — Ты выглядишь по-другому, — просто говорит Урарака. — Ты красишь волосы? — спрашивает Асуи. — Если да, то краска исчезает. Он не красит волосы, и всё же корни седеют. Он слишком боится тянуть их, слишком боится понять, где находится. Всемогущий говорит ему об Один За Всех и Все За Одного. Брат, который может передать причуду, и брат, который может отбирать. Изуку видит сны, и он всё помнит. Он перестаёт пытаться забыть, и он перестаёт пытаться проснуться. Потому что теперь он всё понимает и использует это в своих интересах. И никто не пострадает, не так, как он тогда; не так, как он сейчас. Его волосы седеют, они отрастают, и Изуку продолжает, его когда-то насильно данная причуда теперь стала его собственным оружием.