Автостопом по фазам сна

       Безмолвное утро. Акааши взял в руки телефон проверить уведомления, но строка была пуста. «Хм, странно. Обычно в это время у меня уже по 8 пропущенных от Бокуто», — вяло подумал Акааши. Он встал и направился к комнате Сугавары. Зайдя внутрь, он увидел, что тот уже сидит на кровати, судорожно сжимая подушку и проверяя телефон. «Кто-то написал?», — спросил Аакаши. Сугавара вскочил от неожиданности и судорожно замотал головой. Сидя на кухне, Акааши не решался начать разговор. Он просто наблюдал за тем, как Суга уплетает яйца с хлебом, и думал над тем, что должен сейчас сказать. Но вместо этого, в его душе было неспокойно, он не понимал почему Бокуто не звонит. «Будешь?», — не дожевав протянул Суга. Акааши взял бутерброд и надкусил его, — «Спасибо». Сугавара улыбнулся в ответ и опять принялся за еду. После трапезы Акааши все-таки смог выдавить из себя хоть что-то. «Думаю, сегодня тебе стоит остаться дома, — начал тот, — после вчерашнего… Я передам Дайчи, что с тобой все хорошо». Коши поднял голову и пристально посмотрел на молодого человека. Он наклонил голову на бок, как иногда это делал Дайчи, когда ему были непонятны действия людей в какой-то ситуации. «Почему ты так беспокоишься? , — спросил Суга. — Я чувствую себя хорошо, а то, что было вчера останется там». Он грустно улыбнулся и опустил глаза. Акааши встал изо стола и направился к окну. «Я позвоню кое-кому», почти шепотом сказал тот. Он набрал номер Бокуто. Долгие гудки. Автоответчик. В этот момент Акааши забеспокоится уже не на шутку. «Извини, я должен уйти, — монотонно произнёс Акааши. — Надеюсь ты все-таки прислушаешься к моему совету и останешься дома». Выбегая из дома, Акааши натянул куртку, параллельно с этим набирая Бокуто. Снова та же история. «Да что же такое?», — задыхаясь, подумал Акааши. Он завернул за угол и столкнулся лбом с прохожим. «Осторожнее!», — злобно ответил тот. Акааши поднял глаза, над ним стоял Цукишима Кей, высокий блондин, на вид очень замкнутый и серьезный человек. «Извини. Ты не ушибся?», — осторожно спросил Акааши. Тот не ответил, только окатил молодого человека надменным взглядом. Развернувшись, он быстро удалился. «Какой душный тип», — подумал Акааши. Вспомнив зачем шёл, он быстро встал. Акааши был в ста метрах от дома Бокуто, и напряжение только нарастало. Что-то неладное. И вот он стоит у забора, смотря на окна. Они были закрыты занавесками. Калитка была открыта, поэтому Акааши попал на участок. Он постучал в дверь, но она на удивление была открыта. Что-то неладное. Войдя в дом, Акааши почувствовал странный запах. Запах лаванды. Он был везде, обвивал молодого человека с ног до головы, задевая каждый волосок на макушке и дотрагиваясь до каждой реснички. Пройдя чуть дальше по коридору этот запах не покидал Акааши. «Бокуто?», — крикнул тот, но ответа не последовало. Что-то неладное. Акааши поспешил, открывая все двери и заглядывая в каждую комнату, в каждый угол, но попытки были напрасны. Дом был пуст. На первый взгляд. Акааши зашёл в комнату Бокуто, которая была темна как пещера. Стол был чистый, но на кровати кавардак, подушки на полу, одеяло скомкано. Шторы закрыты так, что свет никак не мог проникнуть в помещение. Все тот же запах лаванды как будто вёл его к цели. В этой комнате запах был настолько сильным, что нос чесался и Акааши то и делал, что чихал. Недалёко послышался похожий звук. Показалось? Нет. Через некоторое время звук снова повторился и Акааши смог понять откуда он доносится. Шкаф. Он подошёл к шкафу и сел рядом с ним. «Бокуто?», — тихо спросил Акааши. Послышался короткий всхлип, но как такого ответа не было. «Что случилось?», — снова задал вопрос Акааши. Снова ответа нет. «Я могу открыть дверцы?», — не успокаиваясь, спросил он. И снова ответа нет. Акааши сел на корточки и стал говорить, — «Пойми, я не хочу тебе зла. Я хочу помочь тебе. Расскажи, что случилось, прошу. Мне надо знать!». Молчание. Акааши вздохнул и уселся рядом. Вдруг, Бокуто тихонько толкнул дверцу, но не открывал ее полностью. «Моя мама сегодня скончалась в больнице, — тихо произнёс молодой человек. — Её сердце не выдержало нагрузки. Этот запах — запах лаванды, это её любимый. Она всегда пользовалась этими духами». Послышались тихие всхлипы, но создавалось такое ощущение, что он кусал себя за руки, лишь бы успокоиться или быть чуточку тише, но это не помогало. Акааши сидел в растерянности. Он не знал, что ответить. Долгое молчание временами обрывающееся тяжелым дыханием Бокуто. «Моя мать тоже умерла, — неожиданно начал Акааши. — мне было лет 12 не больше, когда её сбил какой-то пьяница. Отца я сроду не знал, поэтому меня стала опекать бабушка, а позже и она меня покинула. Узнав об этом, отец начал давать мне деньги на жизнь и оплачивать услуги, чтобы я мог продолжать учиться и позже пойти на работу. Я до сих пор не могу смириться с тем, что моя жизнь никогда не станет прежней. Мне жаль, что тебе пришлось пережить подоб…». Акааши не успел договорить как Бокуто резко выпрыгнул из шкафа и закрыл ему рот ладонью. Его глаза были полны слез и отчаяния. Он опустил голову и руку со рта Акааши. Бокуто упал на плечо молодого человека и залился горькими детскими слезами по совсем недетской причине. Акааши не знал, что делать в таких ситуациях, поэтому он крепко обнял Бокуто, успокаивая его. Бокуто содрогался, но крепко держал Акааши в своих руках. Оба понимали боль друг друга, и оба дополняли её собой, словно пазл. Эта мысль промелькнула в голове у Акааши. Он отодвинул от себя Бокуто и посмотрел в его глаза. Молодой человек смотрел на него щенячьими глазами, не понимая, что от него хотят. Акааши, сам не зная, что делает, прикоснуться к лицу Бокуто. Тот не сопротивлялся и оставался в той же позе. Акааши положил свои руки к нему на шею и приблизился. Он посмотрел в его глаза и тихо спросил, может ли он это сделать. Бокуто, не отвечая на вопрос, коснулся губ Акааши и они слились в поцелуе. Этот поцелуй означал всю боль, таящуюся в них, и всю ту страсть, что они испытывали друг к другу. Внезапно Бокуто оторвался от губ Аакаши и спросил, — «Ты можешь жить со мной?».