"Can you let me in?"

«Дин? Я здесь. Я ранен. Ты можешь впустить меня?» Голос Кастиэля звучит напряжённо, словно ему очень больно. Слова эхом отдаются в голове Дина. Как ему удалось вырваться из Пустоты? Неважно. Независимо от того, как он это сделал, Кас явно сильно пострадал. Дин вскочил на ноги, побежал к двери. Он не думал, что когда-нибудь снова услышит его голос. Из пустоты нельзя вернуться. То есть это возможно, если на твоей стороне Бог или нефилим с полной силой, однако в их случае не было ни того, ни другого. Винчестер думал, что потерял Каса навсегда, на этот раз по-настоящему. И всё же он здесь, и буквально несколько шагов разделяют их. Когда Дин поднимался по лестнице, в его голове воспроизводился тот самый последний момент перед тем, как Кас был захвачен пустотой. Слова навсегда запечатлелись в его голове. Я люблю тебя. Он сказал: «Я люблю тебя». Ему. И Дин тоже любил его. Они любили друг друга. Всех этих лет, проведённых в тоске друг по другу, можно было бы избежать, если бы они просто открыли свои грёбаные рты и сказали друг другу, что они чувствуют. Всё это время было потрачено впустую. Они могли бы быть вместе уже долгое время. Боже, они такие глупые. Откровенно говоря, Дин чувствовал, что часть его подозревала о чувствах Кастиэля к нему. В конце концов, у них было много общих эмоционально неоднозначных моментов. Но Дин всегда списывал их на Каса, который был невежественным ангелом, ничего не понимающим в человеческом поведении. Или, возможно, он просто не верил, что Кас — настоящий ангел — может влюбиться в него, просто паршивого человека. Как он мог быть так слеп? Но теперь всё это не имело значения, потому что Кас был жив. И он был здесь. Они наверстают потерянное время. Он просто должен открыть дверь, прямо за которой должен быть его ангел. Сердце Дина бешено колотится. Когда Каса забрали, всё, что было между ними, осталось незаконченным. И он понятия не имел, как пройдёт их воссоединение. Он нервничал. Наконец, когда его ноги ступили на последнюю ступень лестницы, Дин схватился за ручку тяжёлой металлической двери и распахнул её. И вот он здесь. Кастиэль. Его ангел. Согнувшийся пополам, оперевшийся о металлический косяк двери для поддержания веса тела. Правая рука Кастиэля была прижата к боку, где было ужасно много крови, просачивающейся сквозь костюм. Рука была влажной и едва сдерживала поступающую кровь. На его грязном плаще также было несколько брызг, смешанных с какой-то другой неопознанной грязью. — Привет, Дин, — Кас поднял голову, и слабая улыбка заиграла в уголках его губ. Дин больше не колебался. Он перешагнул через порог, схватил лицо Кастиэля обеими руками и неожиданно прижался своими губами к его губам. Все годы сдерживаемой тоски наконец-то нашли выход. Чистая радость видеть его снова, обнимать вернувшегося из мёртвых, было просто невыносимо для Дина. Он горевал о нём, смирился с тем, что когда наконец обрёл свою любовь, её так жестоко отняли. Винчестер думал, что никогда уже не поцелует его. Но сейчас целовал. Снова. Прикрыв глаза, он позволил всем своим подавленным эмоциям вырваться наружу. Губы Кастиэля оказались куда мягче, чем он ожидал. Наконец Дин отстранился. Он всё ещё нежно обхватывал ладонями великолепное лицо Кастиэля. Нужно было что-то сказать. Что-то ёмкое. Сказать Касу, как сильно любит его. Как он счастлив, что тот остался жив. Но происходящее будто вызвало короткое замыкание в мозгу, потому что всё, что он смог сказать было: — Кас. А потом он обнял его. Зарылся руками в ткань плаща и положил голову на плечо. До боли знакомый запах его тренча ударил в нос, и Дин улыбнулся. Он мог бы жить в этом запахе. Прижал Каса к себе чуть крепче, отчего тот поморщился. Дин отстранился, но всё ещё держал на расстоянии вытянутой руки. — Дин, — начал Кастиэль, — я тоже рад тебя видеть. Но я истекаю кровью. Кас кивнул головой в ту сторону, где его рука всё ещё пыталась удержать кровь, которая вытекала из раны. — Оу, — вспомнил Дин. Подошёл к Кастиэлю сбоку и положил его руку себе на плечо, чтобы поддержать его вес. — Давай тебя подлатаем.