Гуще Крови, Гуще Воды

208 год Четвёртой Эры, Сандас, 4 Восхода солнца       Лорелай вот–вот умрёт.       Боли почти нет. Ха! Привкус металла на потрескавшихся губах. Фигура, сплетённая из тьмы, нависает над ней, взгляд её золотисто-огненного глаза неумолим и равнодушен.       Занесённый меч с жадным чавканьем рассекает воздух.       Лорелай закрывает глаза.       Лёгкое покалывание в кончиках пальцев. В ушах натужно шумит.       Но не от переливаемой сердцем крови. О нет. Это было бы слишком хорошо. Нет, в пол Лорелай вдавливает бесконечный шёпот, который то накатывает, как волны на берег, лаская её слух, то вдруг ярится, бесится, завывает, проходясь, словно лезвие, по её позвонкам.       Ледяное копьё в животе ещё можно как-то не замечать, но вот шёпот становится всё настойчивее.       Фигура скучает. Лорелай умирает.       О Лесной Человек, дай мне ещё крупицу своего бесконечного времени. Ещё одну.       Всего одну.       Немилосердная Вселенная моргает.       Лорелай знала, что невозможно использовать артефакт такой силы и не поддаваться его влиянию. Потому прихотливое время, раньше летевшее для неё стрелой, от своего начала к своему концу, теперь виляло в её сознании, прыгало и падало, и она проваливалась в зыбучие пески Возможного вместе с ним.       Смертным нельзя владеть таким знанием.       Лорелай делает вдох.       Время делает тик.       И замирает.       Повисает немая пауза, когда звуки, пойманные в полёте, распирают самый воздух.       Время делает тик. Упавшие тела начинают отрываться от земли. Углекислый газ влетает в лёгкие, вырывает кислород из крови, выпрыгивает из ноздрей.       Вселенная делает выдох.       Время делает тик.       Оружие влетает им в руки, тело чёрного, как оникс, аргонианина, прыгает в такте боя, повторяя наоборот заученный танец с беспрекословной точностью, а золотоглазая фигура без запинки отвечает ему скрежетом клинка — тик-тик-тик, стучат их каблуки; ледяное копьё в облаке пара вылетает из живота, кипящая кровь в прошитых внутренностях с удивлением втискивается в озябшие сосуды, которые, как мостики, перекидываются с двух сторон раны, элементальный холод прыгает в протянутую руку, а пришелец спиной проносится вниз по лестнице, со свистом проламывая воздух, золотой глаз оставляет сверкающий след, словно хвост падающей кометы, и всё быстрее и быстрее картины прошлого мелькают перед Лорелай: фигуры, что впрыгивают и выпрыгивают из мыльного пузыря заклинания невидимости, кривая и задыхающаяся речь плана задом наперёд, лежащие тела, в которые всасывается разбрызганная по стенам кровь, они взлетают и бредут назад, открытые ворота их Храма захлопываются, рассвет с хохотом прячется за горизонт, рад тому, что сумел всех обмануть, и Архивисты Лесного дома ложатся в свои постели, чтобы снова увидеть единственный общий сон:       Он придёт на рассвете.       Время рвётся вспять. Тик-Тик-Тик.       Древние залы сворачиваются и закручиваются, распахиваясь и взрываясь, пока время не бросается мимо, как понёсшая упряжка лошадей, сбитые с толку краски падают друг в друга, и наконец всё исчезает в ослепительном белом блеске, но и ему приходит конец. Чернота — пустота — поглощает всё.       Время, поражённое отдышкой, замирает.       Так.       Лорелай висит в темноте, а потом гигантский золотой глаз открывается перед ней, как книга.       Голос, прекрасный, ускользающий, как сияние радуги, он поёт в ней.       «Ничего… не будет потеряно. Даже то, что не было… записано. Всё, что было… что-то значит. Всё, что было… будет сохранено».       Время закручивается, приседает, готовое к броску…       О, Лесной человек, удлини это мгновение на ещё один вдох. Да не оставит нас благословение твоё, и твоё Всевидящее око не устанет присматривать за нами…       Но сегодня даже Многоокий не нашёл хотя бы одного глаза, чтобы обратить к ним в час величайшей нужды. Её молитвы шли в пустоту. Лорелай моргнула. Алтарь снова холодил ей спину. Она… всё ещё здесь? Ничего не изменилось. Время продолжило свой равнодушный ход вперёд.       «Изменилось… всё. Приливы и отливы омывают другие берега. Но ты… Ты не будешь об этом знать».       В своём пурпурном одеянии Неведомый казался царём на фоне их залатанных одеяний и потрёпанных книг. Медные вставки в виде чешуек, вспыхивающие в дрожащем свете факелов, как сотня глаз, были забрызганы свежей красной и чёрной кровью. Капюшон и металлическая маска, чьи грубые черты чем-то напоминали череп, скрывали его лицо.       Тяжело дыша, Неведомый повернулся к ней, залитый кровью клинок будто сам поворачивался в её сторону. Он дрожал, Лорелай это чувствовала, клинок дрожал в предвкушении её крови, ведя его руку.       Неведомый сделал шаг к ней и поднял меч.       Лорелай поймала взглядом левую сторону маски.       — Именем Лесного Человека…       Она инстинктивно вжалась в алтарь. Книги над ней угрожающе зашумели.       Но отшатнулась Лорелай не от меча.       Из наступающей тьмы её ослепил своим свечением жёлтый глаз.       Новая волна прибоя ударила ей в голову, и Лорелай чуть не смыло вниз, мир пошёл пятнами, закрутился…       — Мне нужна Черная Книга, что у вас хранится. «Осколки времени».       — У нас нет… — начала Лорелай, но его колдовской взгляд так резко обратился к ней, что она задохнулась. По телу её прошли мурашки. И вдруг ей показалось, что она снова слышит… шёпот на границе слуха. Невнятное бормотание, перемежаемое шуршанием страниц.       Неужели…       Неожиданно Лорелай осознала ясно, как день: умирать ей все-таки не хочется. Так просто! Как она не поняла этого раньше! Ей не нужно умирать. Она просто отдаст пришедшему книгу…       Отдаст… Чёрную книгу? Святыню святынь, бесценный дар её Господина? Все Чёрные книги были инструментами Лесного Человека, все они имели особые свойства. И книга, которая была в их храме, книга, которую она отдаст…       Лорелай в оцепенении обратилась к собственным мыслям. Они запутывались всё сильнее с каждой секундой.       — Ну?       В зале словно поднялся ветер. Каждая книга дрожала и шуршала в волнении, каждая страница шелестела в темноте. Они словно чего-то ждали, готовые в любое мгновение то ли вспорхнуть и улететь, то ли броситься на неё.       Отдать… Чёрную книгу…       Неведомый набрал воздуха и выкрикнул три слова на неизвестном Лорелай языке. Книги, как птицы, вздрогнули на своих гнёздах и тревожно зашелестели, один удар сердца, и вот уже самые стены зала затряслись и угрожающе загудели.       Через мгновение Лорелай уже была на ногах. Тело больше ей не принадлежало. Она повернулась к алтарю под незатухающим взглядом сотен глаз. И ещё одного, за спиной.       Лорелай привычным движением надавила на подножие алтаря в месте, ничем не отличающимся от других, но она бы могла нащупать его и в полной темноте.       Через мгновение туго заскрипел камень, и вот небольшая панель отъехала в сторону, открывая тайник, где лежала…       Одна-единственная настоящая книга их библиотеки — старый том в облупившейся от времени черной кожаной обложке. На руках при каждом прикосновении оставалась подобная дёгтю слизь, которую невозможно было отстирать от одежды, а стоило ей подсохнуть, то пальцы мгновенно склеивались вместе.       Она застыла перед Неведомым. Его взгляд, словно удав, впился в Чёрную книгу. Будто неосознанно он вытянул одну руку к ней — но, заметив движение тела, тут же её убрал. Его жёлтый глаз загорелся ярче.       — Нет… Нет, самому мне её трогать будет опасно. Мора может и не выпустить меня обратно. — Он вдруг посмотрел на Лорелай. Словно волк, готовящийся к прыжку на оленя. — Нет, раз ты выжила, это сделаешь за меня ты.       Лорелай чуть не осела на пол.       — Я?..       — Открой Чёрную Книгу и скажи мне, где находится Древний Свиток Дракона. И можешь не удосуживаться врать — ложь я распознаю прежде, чем ты откроешь рот, и тогда мне придётся перейти к другим методам убеждения.       Как Он мог столько знать о ней? Как Он мог знать, что их Книга способна приоткрывать завесу над узором времени? Ведь только взглядом сверху можно было увидеть невидимое, заметить незамечаемое, поймать несуществующее. И всегда бывшее. Древний Свиток. Буквально узел, завязанный на покрывале времени, и Свиток Дракона был самым заметным из них.       «Осколки времени» могли показывать местонахождения Древних свитков. И она должна… показать пришедшему…       Рёв страниц был оглушителен. Их шипение и шелест обрушивались на неё, как волны, вколачивали её в землю.       Бах, бах, бах.       Словно во сне Лорелай достала книгу из тайника. Пальцы обожгло — том стремительно нагревался, но, набрав побольше воздуха, Лорелай наконец раскрыла его.       Перед ней замелькали страницы болезненного жёлтого цвета, забегал перед глазами постоянно меняющийся текст из остроконечных, грубых рун даэдрического, его десятка диалектов и даже языков, которых она никогда не видела. Зрение её начало сужаться на бесконечно убегающей вглубь переплёта строке…              Первую секунду Лорелай не могла понять, жива ли она или нет. После полёта над освещёнными солнцем горами и занесёнными снегом лесами, так не похожими на их тёплый край, темнота вокруг показалась непроницаемым мраком.        А потом она увидела жёлтый огонёк над собой. Это глаз, вдруг вспомнила она. Один человеческий глаз, светившийся изнутри грязным жёлтым светом, и его маленький всполох, отражённый в черной радужке второго.       Глаза выжидающе смотрели на неё сквозь прорези маски. Она сглотнула.       — Винтерхолд… — выдавила она, почти не слыша себя за шёпотом книг. Почему пришедший его не замечал? — Этот Свиток в Винтерхолде.       Неведомый задумался, а потом кивнул.       — Значит, у магов… Что же, стоило ожидать…       Он некоторое время молчал, словно забыл, где находится.       Лорелай не выдержала. Не выдержала шума, что просачивался ей под кожу. Ей надо было заглушить его любой ценой.       — Кто… кто ты такой?       Жёлтый глаз снова обратился к ней. Как фонарь повернули в ночи. Кажется, он был удивлён.       А потом его река-голос полился на неё, пригвождая к земле. Вечно тянущуюся, резонирующая в костях нота.       — Я — Мирак, Первый и Последний Драконорождённый. — Он словно стал выше. Из звеневшей в его голосе гордости можно было ковать мечи. — Когда увидишь своего «Лесного Человека», передай ему, что Винтерхолд — это лишь начало.       Мирак занёс меч. Но понять, когда меч опустился, Лорелай не успела.