Two Steps Back

Когда дело касается Мин Юнги, Хосок испытывает смешанные чувства. Часть его всегда будет любить его, конечно, уже не так как раньше, но любовь все еще теплится где-то глубоко внутри, и он не может искоренить ее, как сильно бы этого не хотел. Все воспоминания, которые они разделили на двоих, не могут просто так исчезнуть. Иногда, поздно ночью, когда он не может заснуть, он начинает думать о нем и одной забавной вещи, которую когда-то сказал ему, а потом начинает плакать. Он не хочет принимать то, что все еще думает о Юнги, но он это делает, больше, чем ему хотелось бы. Аера и Хангель — единственное, что их связывает. Юнги все еще являлся отцом их детей и тем, кто помогал их воспитывать первые несколько лет, эти воспоминания занимают особое место в его сердце. Так что да, он всегда будет любить его, но в то же время ему хочется, чтобы тот вечно горел в аду за ту боль, что тот ему причинил, и то, что разрушил их семью. Так что их отношения сейчас довольно странные. Первоначально, Хосок хотел вообще не разговаривать с ним и притворяться, что в его жизни никогда не было Мин Юнги, но наличие детей затрудняло это. Поэтому, когда они подписали документы о разводе и Юнги съехал из их общего дома, он изо всех сил старался свести их общение на нет. Единственными моментами, когда он видел своего бывшего мужа, были выходные, когда тот приезжал, чтобы забрать детей, но даже тогда он просто отправлял их на улицу к машине. Но со временем он понял, что позволять детям видеться с отцом только по выходным — несправедливо по отношению к ним, особенно учитывая то, что они вообще ни в чем невиновны, поэтому они составили график. Вероятно, это был самый продолжительный их разговор с момента расставания, они сели и разделили неделю поровну так, чтобы могли проводить равное количество времени со своими детьми. Они годами придерживались этого расписания и по сей день не меняли его, единственным изменением было добавление Чонгука и Чимина в их рутину. Как и их график, отношения с Юнги особо не менялись, но они стали больше говорить, даже если эти разговоры были только о детях. Так странно, что они перешли от постоянных встреч и разговоров к перепискам по поводу того, что Аера оставила балетки у него дома. Его мысли о Юнги тоже почти исчезли, они иногда всплывали в сознании, но он уже давно не плакал из-за этого по ночам. И все это благодаря Чонгуку. Чонгуку, который был его интерном в течение многих лет, он никогда не знал, что этот застенчивый парень был в него влюблен все это время, и когда тот неожиданно поцеловал его, ему было сложно в это поверить. После того, как тот сбежал, он еще долго продолжал сидеть на диване. Просто думая. Ему нравился Чонгук, после развода он действительно всегда был рядом и помогал ему и детям, поэтому он признал, что его чувства от дружеских перешли к более романтическим, но он не думал, что Чонгук чувствует то же самое. Он подумал, что, возможно, это чувство появилось из-за того, что он скучал по Юнги, но их поцелуй был таким… правильным. Он не мог продолжать игнорировать свои чувства к младшему, и, боже, как он рад этому решению. Их отношения с Чонгуком отличались от отношений с Юнги. Он чувствует себя в некотором роде легче, так будто ему все подвластно, и знает, что Чонгук всегда будет поддерживать его и ловить, когда он будет падать. Не говоря уже о том, что Чонгук так хорошо ладит с детьми, и, боже, это так сильно возбуждает. Хосок чувствовал, что он наконец-то исцелился после развода и привел свою жизнь в порядок, но чего он не понимал так это того, что отсутствие общения и встреч с Юнги так сильно повлияло на их детей, особенно на Хангеля. Это была обычная нудная среда в середины весны, когда ему позвонили из школы Хангеля на работу, и он понял, что между ним и Юнги нужно что-то менять. — ЧТО? ВЫ ПОТЕРЯЛИ МОЕГО РЕБЕНКА. — Мистер Чон, пожалуйста, поймите, что мы делаем все возможное, чтобы найти его, но он просто выбежал сегодня из класса расстроенный, и мы искали его везде, но не смогли… — Все, что я слышу, это то, что мой сын пропал тогда, когда вы о нем должны были заботиться. — Нам правда жаль, мы его найдем, нам просто нужно, чтобы вы пришли в школу, как только сможете. — Я уже в пути. Хосок быстро сбрасывает вызов и собирает все свои вещи, паника охватывает его, волосы на затылке поднимаются. Его сердце бешено колотится, и он не удивится, если оно выпадет из его груди прямо на пол, страх полностью заполняет его, что делает все движения неуклюжими и беспокойными. Хосок никогда в жизни не испытывал такого. Хангелю всего семь лет, и как только он получил звонок о его пропаже, он сразу подумал о худшем. Пожалуйста, будь в порядке — Хей, детка, я думал, что сегодня вечером мы могли бы…? Хосок переводит взгляд с сумки на своего парня, который стоит прямо перед его столом, обеспокоенно наблюдая за ним. — Хангель, он пропал. Мне нужно идти. — Пропал?!?! Что? — говорит Чонгук, его глаза расширяются, отражая тот же страх, что испытывает и Хосок. — М-мне только что позвонили из его школы, я еду сейчас туда. — Хорошо э… давай я отвезу тебя. Хосок вешает сумку на плечо и подходит к Чонгуку. — Нет, все нормально, мне нужно, чтобы ты остался здесь и отменил все мои сегодняшние встречи. Я позвоню тебе позже, когда узнаю, что с ним все хорошо. Чонгук берет его за руки и притягивает для целомудренного поцелуя, вероятно, чтобы успокоить его, это и правда немного помогает. Но совсем немного. — Все будет хорошо. Ты найдешь его, — Хосок только кивает, страх из-за того, что его ребенок потерялся, стоит у него в горле. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя тоже, — шепчет Хосок, прежде чем целует его в последний раз и выходит за дверь. Поездка до школы была худшими двадцатью минутами в его жизни. Он мог думать только о Хангеле и о том, нашли ли его уже или он все еще где-то совершенно один. Что, если кто-то украл его? Что, если он упал и поранился? Или что, если он вышел на дорогу, и его сбили? Хосок крепче сжимает руль, мысли в голове путаются. Он пытается восстановить нормальное дыхание и успокоиться, но его мозг убеждает его в том, что с Хангелем что-то случилось. Хосок вспоминает, как он утром высадил его около школы, и что с ним тогда было все в порядке. Он был счастлив. Он сказал ему, что Юнги заберет его из школы сегодня, и, поцеловав в щеку, вышел из машины. Так что же могло случиться за этот промежуток времени, что заставило его сбежать? Чувство страха оседает у него внизу живота, когда он подъезжает к школе. Он чуть не падает, когда выходит из машины, и направляется к главному зданию, звук его бьющегося сердца слышен даже в ушах, оно бьется громко и прерывисто, страх затуманивает разум. Пожалуйста, будь в порядке — Доброе утро, чем я могу вам помочь? — улыбаясь говорит загорелая женщина. — Я Чон Хосок, мне позвонили, чтобы я приехал сюда за моим сыном Хангелем. — Ох, да. Вам нужно пройти дальше. Хосок благодарит ее быстрым поклоном и бежит в указанном направлении. Пожалуйста, будь в пор… — Хосок. Он поворачивается по направлению к голосу и видит Юнги, сидящего на стуле в зале ожидания вместе с… О, Господи, спасибо — Хангель. Хосок бежит к сыну и обнимает его, сразу же чувствуя, как облегчение охватывает его. Он так рад видеть его и обнимать, ему было так страшно, что, возможно, он никогда больше не сможет этого сделать. Давление, которое владело всем его телом пару минут назад, теперь ослабило хватку. Он думал, что, возможно, потерял его. Он отстраняется и проверяет все ли с ним в порядке. — С тобой все хорошо? Ты не ранен? — С ним все в порядке. Ох, точно. Юнги здесь. — Они позвонили тебе тоже? Юнги нерешительно кивает. — Да. Прости, когда я приехал сюда, мне сказали, что нашли его, прячущимся на горке на детской площадке. — Юнги, ты его отец. Тебе не нужно извиняться за то, что ты находишься здесь, — Хосок поворачивается к Хангелю. — Итак, что произошло? Почему ты сбежал? Хангель не отвечает ему, просто смотрит в пол, махая ногами. Хосок и Юнги переглядываются. — Хей, приятель, расскажи нам, что случилось. Ты же знаешь, что можешь рассказать нам все. Их сын вздыхает и наконец-то поднимает глаза после слов Юнги, сердце Хосока разбивается в тот момент, когда он видит слезы, текущие по его лицу. — Простите, я знаю, что мне не следовало сбегать, но я-я… — Хангель вытирает глаза. — Сегодня мы обсуждали наши семьи, и все говорили, что они живут с обоими родителями. О нет. Он знает, к чему все идет. — Я ненавижу то, что вы двое больше не любите друг друга. Ненавижу то, что папа съехал и вы никогда не разговариваете. Я ненавижу это. Его голос наполнен гневом и печалью, чувство вины неприятно оседает в животе у Хосока. Он понимал, что дети расстроены из-за их развода, но прошло уже четыре года, и они, казалось, уже хорошо приспособились к новому ритму жизни. Но он, кажется, ошибался. Хосок чувствует на себе взгляд Юнги, но не отводит глаз от сына, вытирая ему слезы. — М-мне просто хочется, чтобы вы двое были хотя бы друзьями и перестали всегда избегать друг друга. Хосок наконец-то поднимает взгляд на Юнги, который тоже смотрит на него, и они оба понимают, что им нужно сделать. Им нужно сесть и поговорить, Хосок внезапно чувствует тошноту от одной только мысли об этом. ____________ Хосок допивает вино, когда раздается дверной звонок. Он вздыхает. Он боялся, даже придумал десять причин, из-за которых он должен все отменить, но сейчас, стоя перед дверью, у него нет выбора, кроме как впустить его внутрь. После инцидента с Хангелем Юнги забрал его с собой, а Хосок вернулся на работу. Он пробыл там всего час, так и не сумевши ни на чем сосредоточиться, ушел домой. Когда он допивал уже второй бокал вина, он получил сообщение от Юнги, в котором тот просил о встрече и разговоре. Он понимал, что это необходимо, но они так давно не разговаривали наедине друг с другом, и боль все еще томилась где-то внутри, поэтому он немного нервничает. — Привет, — говорит Юнги, когда он открывает дверь. — Привет. Проходи, — Хосок отходит с прохода, пропуская Юнги внутрь. — Как у него дела? — С ним все в порядке. Я забрал его вместе Аерой из школы и угостил мороженным, после этого все вернулось в норму. Чимин сейчас вместе с ними. Хосок чувствует что-то странное в животе от осознания того, что Чимин сейчас следит за его детьми, но он не уверен, чем это вызвано. — Хорошо, я рад, что ему лучше. Вина? — Ох, черт, да. Хосок улыбается, издавая легкий смешок, прежде чем уходит на кухню, чтобы взять еще один бокал, а также заодно наполнить и свой. Ему понадобится это для этого разговора. Он возвращается в гостиную, держа бокалы в руках, Юнги все еще неловко стоит у двери. — Ты в курсе, что ты можешь сесть. — Ох, спасибо, — Хосок садится рядом с ним на диван и протягивает ему бокал, который тот принимает с застенчивой улыбкой. — Это странно? — Хм? — Находится здесь. После всех этих лет. Юнги делает глоток вина, так будто у него были те же мысли, что и у Хосока, что этот разговор невозможен без некоторой смелости. — Ага… немного. Хотя раньше я и жил здесь, сейчас здесь все по-другому. Чувствую себя здесь ни к месту. Хосок ничего не говорит. Он не знает, почему это немного задело его, он делает глоток вина, чтобы смыть это чувство. — В любом случае… — начинает Юнги. — Давай поговорим о Хангеле. — Да, сегодня все было… просто ужасно. Я больше никогда не хочу испытывать подобного. Я думал, что потерял его. — Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Когда мне позвонили, я даже не мог слушать, что мне говорили. Я только понял, что Хангель пропал, и я просто выпал из реальности, начиная думать о самом худшем, но я рад, что с ним все в порядке. Хосок соглашается. Он не знает, что было бы, если бы его не смогли найти. От этих мыслей у него пробежала дрожь по спине. — Очевидно, что… то, что сейчас происходит между нами, не работает, особенно это сказывается на детях. Он прав, мы изо всех сил стараемся не разговаривать и даже не видеть друг друга. Хосок вздыхает. — Я не думал, что это так сильно повлияет на детей. — Я тоже. — Я чувствую себя ужасно. Я чувствую, что потерпел неудачу как родитель. — Не смей такое говорить. Ты чудесный отец, и дети любят тебя. — Спасибо, — тихо говорит Хосок, легкая улыбка играет у него на лице. — Ты тоже хороший отец. Юнги усмехается и делает большой глоток вина. — Что? — Я плохой отец. Все, что происходит сейчас, это моя вина, я причина того, что Хангель так сильно расстроился сегодня из-за того, что его родители больше не живут вместе и не разговаривают. Я тот, кто сломал нашу семью… и Хосок, мне так жа… — Пожалуйста, не извиняйся. По правде говоря, я устал от извинений. Ты тот, у кого люди должны просить прощение, я имею в виду, что ты тот, кто потерял кого-то чудесного. Ох, подождите, ему не стоило это говорить. — Прости, — уши Хосока начинают краснеть. — Я немного пьяный. — Нет-нет, ты прав. Я потерял кого-то потрясающего. Хосок не смог справиться с легким румянцем, который расцвел на его щеках. То, как он это произнес, и этот взгляд, который он подарил ему, заставили его сердце забиться быстрее в груди и пробудили в нем чувства, которые ему точно не хотелось испытывать. Особенно по отношению к Юнги. После этого они сидели в тишине, Хосок не знал, как ответить, хотя это и не казалось таким уж странным. Ощущалось… уютно, знакомо, так будто Хосок читал книгу, Юнги печатал что-то на своем ноутбуке, а комната была бы погружена в тишину, и они просто наслаждались бы присутствием друг друга, Юнги бы иногда гладил его по бедру, и они бы нежно улыбались друг другу, и… нет! Нужно остановиться. Он допивает остатки вина, у него начинает кружиться голова, когда на дне бокала ничего не остается, но Хосок изо всех сил старается игнорировать это. — Ты когда-нибудь думал о нас? — выпаливает Хосок, не задумываясь, а затем съеживается. Что, черт возьми, с ним не так? Зачем он это спросил? Он прерывисто выдыхает, сердце пропускает удар, когда Юнги смотри на него, широко распахнув глаза. Молчание внезапно становиться неловким и почти невыносимым, и оно все тянется и тянется, пока Юнги наконец не отвечает. И сердце Хосока сжимается от этих слов. — Да. Иногда. Его лицо горит, когда он поднимает взгляд на Юнги, не зная, что ответить или что чувствовать после этих слов. Хосок немного пьян и не может ясно мыслить. Ему стоит пожелать спокойной ночи и отложить их разговор о Хангеле на другой день, потому что он чувствует, как все движется в том направлении, в котором ему не хотелось бы идти. В котором они не должны были бы идти. И тем не менее… — Ты? — Юнги говорит так тихо, что его почти не слышно. — Ты думаешь о нас? Его мозг кричит в этот момент, говоря ему заканчивать этот разговор здесь и сейчас и не делать того, о чем он потом пожалеет, но вместо того, чтобы прислушаться к нему, он сокращает расстояние между ними и прикасается к губам Юнги. Он не думает, почему он сделал это. Он не знает, что на него нашло, когда у него появилось желание поцеловать бывшего мужа, спустя четыре года после развода. Он не знает, зачем Юнги обхватил его щеки, так как делал это раньше, когда они были вместе, он не знает, почему Юнги жадно отвечает ему на поцелуй, он не знает, почему его руки опустились Юнги на шею, он не знает, почему он застонал, когда язык Юнги начал исследовать его рот, он не знает, почему он резко выдохнул, когда руки Юнги добрались до его бедра и притянули его ближе. Это не отрезвляет его до того момента, пока он не чувствует, как рука Юнги пробирается ему под рубашку. Что, черт возьми, он делает? Он быстро отстраняется, его глаза широко открыты. Единственный звук в комнате – это их тяжелое дыхание и, возможно, стук сердца Хосока, если прислушиваться. — Х-Хосок? — Я не могу поверить, что только что сделал то, чего не должен был делать… я имею в виду, что я не имел в виду… блять. — Хосок мы не мо… — Боже, Юнги, я знаю. Я не знаю, почему я… я не… блять… просто… уходи. Юнги не двигается несколько секунд, но это как будто длится вечность. — Пожалуйста, Юнги, просто уйди, — довольно резко говорит Хосок, и похоже, это срабатывает, потому что Юнги выходит из оцепенения, в котором находился, и в рекордно короткие сроки покидает дом. Как только дверь захлопывается, он матерится и встает, чтобы взять бутылку вина и немного отпить из нее. Он пьет из горла, даже не беспокоясь о бокале. Его трясет, руки вспотели, а сердце колотиться, ему кажется, что его вот-вот стошнит. Это плохо. Это очень плохо. Почему он сделал это? Почему? Он ничего не почувствовал во время поцелуя. Хосок точно может сказать, что то, что между ними было, ушло, потому что по сравнению с тем, что он ощущал ранее, когда целовал Юнги, это было ничем. Он знал, что между ними уже ничего нет, но все равно поцеловал его, и, боже, что с ним не так? Телефон Хосока вибрирует на столе, и он вытирает рот, ставя бутылку на стол, прежде чем берет его в руки. Чонгуки <3: Привет, детка! Ты так и не позвонил и не написал мне о Хангеле. С ним все в порядке? Ох, нет. Чонгук. Хосок так внезапно и громко всхлипывает, что даже сам пугается, он прикрывает рот, пытаясь заглушить звуки. Он только что все испортил. Он только что поцеловал того, кого не должен был целовать, и причинил боль тому, кто этого не заслуживает. И для чего? Он даже не может ответить на этот вопрос. Все было так хорошо, а теперь он сделал два гигантских шага назад. Блять.