альгораб

      Итачи кричать хочет. Надрывно и больно. Итачи не может, он будто в космосе. А в космосе даже самые самые мощные галактические взрывы происходят в полной тишине. Там нельзя закричать. Там невозможно ничего услышать. Нет никакого звука в космосе. Звук космоса – полная тишина.       У Итачи в ушах звенит, он перепачкан своей же кровью, Саске с ужасом смотрит на него. Итачи уверен, что это последнее, что он увидит в своей жизни, потому через силу улыбается и шепчет:       – Прости, Саске, другого раза не будет, – и темнота.       Вся его жизнь оказалась бессмысленной, жалкой подделкой нормальной. Он был лишней, никому ненужной деталью в огромном механизме. Словно космический мусор. Он не может быть жив, не сейчас, когда даже его лёгкие перестали гнить из-за омерзительной болезни.       Од­на, две, три, семь по­пыток вып­лю­нуть хоть ка­кой-ни­будь звук из глот­ки. Од­на, две, три, шесть ты­сяч по­терян­ных се­кунд, рас­та­яв­ших ми­нут и уби­тых ча­сов. Времени для Итачи не существует, оно как песок проходит сквозь пальцы, когда боль скручивает все внутри.       В ушах гудит тишина, мерзкая и плотным куполом обволакивающая. Итачи задыхается. Глаза ужасно болят – аматерасу далось ему нелегко.

– Эй, по­жалуй­ста, будь жив. Прошу.

      Ше­пот вор­вался в мыс­ли Итачи ка­ким-то не­умес­тным и раз­дра­жа­ющим вет­ром. Учиха хо­тел крик­нуть, что­бы он проваливал, но не смог­ най­ти язык и рот. Скорее всего он распался на мелкие атомы, кусочки умирающей звёзды, которые по бесконечности галактики снуют туда-сюда.       У Итачи в крови перемешались осколки далёких звёзд, она вязкая и горячая. Лоб кто-то заботливо накрывает мокрой тряпкой, проводит по волосам и убирает мешающую челку в сторону. Этот кто-то сидит рядом с Учихой день и ночь, хриплым, откуда-то знакомым голосом, что-то рассказывает. Итачи не может ухватить суть монолога этого загадочного кого-то, но ему так спокойнее. Он понимает, что не один. Открыть глаза становится слишком сложно, веки слишком тяжёлые, мягкая темнота слишком успокаивающая. Все слишком. Но парень рядом слишком настойчив. В его глазах сотни самых горячих звёзд в космосе, а в волосах запуталось солнце. Наруто. Вот так просто. Итачи сдерживает улыбку.       – Итачи-сан, – парень напротив говорит тихо и в голосе его тоска, – ваш левый глаз...       Учиха приподнимает руку туда, к левому глазу, натыкается на повязку. В помещении пахнет бинтами и лекарствами, от него самого пахнет так же. Воспоминания возвращаются, всё, словно пазлы, становится на свои места. Левый глаз, аматерасу, Саске. Остаётся лишь один вопрос, набатом стучит в висках:       – Как так получилось, что я ещё жив?       – Когда я нашел вас, сердце ещё стучало. – Наруто напротив говорит это так просто, что такое же настроение передается и Учихе. – Я забрал ваше тело с поля боя. Сейчас вы в безопасности.       – Ясно.       Итачи больно-больно, у Итачи голова кружится, Наруто заботливо укладывает его обратно на мягкие подушки.       – Наруто?       – М-м? – Узумаки выглядит слишком уставшим, нависает над Учихой, чтобы сменить повязку. Итачи запускает свою руку в золотые волосы, нежно проводит вдоль.       – Спасибо большое.       Наруто улыбается. Ярко и ослепляюще, он похож на Солнце. Центр каждой галактики – звезда, Итачи наконец нашел недостающую свою.