Идиллия

      За окном царит атмосфера предрождественской недели. Разноцветные огни гирлянд мерцают на витринах, зданиях, деревьях, столбах улица города, которые и без них каждый вечер до самого утра не покидал яркий свет уличных фонарей и других источников. Везде вывески, бородатого Санты или другого чудесного персонажа, поздравляющего с предстоящим Рождеством. Чонин особенно любит наблюдать за такой картиной из окна с чашкой сладкого какао. Каждый вечер он стоит около получаса перед окном, пока не выпьет последнюю каплю горячего напитка. Такая же, как и какао, сладкая и нежная, появляется улыбка на личике юноши, и не сходит ещё долгое время. В комнате приглушённо играет музыка какого-нибудь малоизвестного исполнителя, которая придает этим тридцати минутам жизни большего блаженства. Все это для него то ассоциируется со словом «идиллия». Верно, это самая настоящая идиллия. — Хён уже идёт… – пальцы левой руки направились к окну, указывая на знакомую фигуру молодого человека, что быстрыми шагами идёт к дому, в котором они живут. А глаза провожают её, пока она не скрывается.       Спустя уже минуту дверь открывается, впуская за собой прохладный воздух, который тут же исчезает. Чонин слышит, как только вошедший в дом человек вешает верхнюю одежду, складывает обувь. Еле слышными шагами входит на кухню и кладет бумажный пакет. Что же в нем? Кажется, утром сам Чонин упоминал, что хотел бы насладиться вкусом свежих мандаринов. А сейчас эти шаги все ближе и ближе. Как и ожидалось Чонином, в комнату врывается полюбившийся ему аромат одеколона и… — Вечера, Чонин~а. Я принес тебе мандаринок.       …и аромат только что очищенных от кожуры спелых цитрусовых. Теперь это самый любимый из всех вечеров Чонина. Он вымолвил тихое «Спасибо», когда Кристофер подошёл к нему. Поцеловал невесомо мягкие волосы и передал тарелку с мандаринами. Младший отложил чашку на туалетный столик.       Для Криса же идиллия – это видеть, как его возлюбленный так прекрасен в такие моменты. В моменты, когда он действительно счастлив. Таким он увидел его впервые год назад. Милый первокурсник в теплом пальто с яркой улыбкой, который радовался падающим с неба снежинкам. Он стоял посреди пешеходного перехода раскинув руки, как бы стараясь поймать каждую. И, сам того не подозревая, поймал сердце Кристофера.       Свет в комнате был выключенным, её бы полностью охватывала кромешная темнота, если бы не большое окно пропускающие огни улицы, и свет, исходящий от двух людей. Свет их любви, такой мягкий и теплый. Но не так мягок, как губы Чонина. Не так сладок и одновременно оставляющий кислинку на языке. Со дня начала их романтических отношений Кристофер целует эти губы, и, готов поклясться, каждый раз целует их как в первый раз в своей жизни, потому что вкус его губ забывается, как только их разделяет жалкое расстояние, что и нельзя назвать расстоянием. И сейчас все точно так же. Он с трепетом целует их, иногда кусая, иногда облизывая, но главное – выбивая из него мелодичный красивый стон. Чонин тоже любит их поцелуи, но ещё больше любит, когда его хён не затягивает с прелюдиями. Так инициативу он перенимает на себя, прижав сначала Криса спиной к окну. Брюки медленно сползают вниз вместе с нижним бельем. А тарелка, что ранее принадлежала Чонину, одиноко стоит на подоконнике, пока рядом не располагается рука Криса. Хоть и спиной он чувствует холод оконных стекол, но внизу живота контрастирующую с ним теплоту. Теплоту, которая поглощает его член с каждым сантиметром, останавливаясь у основания. Если бы прохожие устремили взгляд на шестой этаж дома, то увидели бы блондина, который то упирается головой в окно, то опускает её вниз. Но они, наверняка, догадались бы, что этому счастливчику сейчас доставляют удовольствие. Чонин действительно хорош в этом. Его язык очерчивает каждую венку, щеки превосходно сжимаются у всей длины, в то время как в самое его горло упирается головка. И все это происходит очень быстро, потому Кристофера это буквально сводит с ума. Даже в своих мокрых фантазиях этот «милый первокурсник» не был таким искусным ублажителем. Он уже был готов кончить, но по какой-то причине Чонин замедляется. Тот вылизывает член от самой головки, целует её, громко причмокивая, нудно и очень медленно надрачивает рукой. Одна рука Криса уже поднимается над его головой, готовая сжать волосы парня и насильно направить ею голову, чтобы тот взял обратно в рот, когда хитрая ухмылка Чонина и его слова не останавливают её: — Трахнешь меня перед этим окном?       Невыносимо жарко и душно, что парень еле дышал. Комната уже была такой или это всего лишь ложные ощущения, реакция тела на такую неожиданную просьбу? Судя по одетому в свитер Чонину, это все же перевозбуждение старшего. Чёрт бы побрал этого мальчишку, который каждый раз манипулирует им, как ему пожелается. Каждый раз. Снова и снова Кристофер поддается его мягким губам, что блуждают кроткими поцелуями по ключицам, груди. Как и сейчас. — С удовольствием.       Едва ли проговорил свой ответ Крис, как они меняются местами. Неизменным остаётся только их желание и страсть.Все малейшие движения происходят под контролем этой страсти, все части тела охвачены желанием взять больше. И на этот раз Чонин оказывается в положении, что может только терпеть, пока его парень неторопливо, но грубо растягивает его сзади. Громкое «Ах!» заглушило звучащую из колонок мелодию, и далее подобные стоны срывались с уст Чонина все чаще, в то время как, упиваясь ими Кристофер продолжает вытрахивать его фалангой трёх пальцев. Смазки для своего возлюбленного он не пожалел, что она стекает по гладкой коже длинных ножек. Разве можно пожалеть что-то для такого человека как Чонин? Он достоин лучшего и большего. Поэтому, если в комнате до этого можно было услышать хоть какие-то признаки звучащей музыки из колонок, то сейчас этого вовсе не расслышать, ибо Крис резко вошёл и во всю длину. — Слишком… – не успев договорить, слова Чонина превращаются в громкий стон. Крис сжимает пальцы у горла и дышит прямо в ухо, иногда сладко нашептывая с целью похвалить, – ...быстро!       Возможно Кристофер вбивается не в самом медленном темпе, но по-другому невозможно. Хочется жёстче, чтобы стоны услышали на улице, глубже, чтобы доставить незабываемые ощущения. И Чонин несомненно получает все это.Ноги дрожат, но не от усталости или ещё чего-то, а от удовольствия, от такого хёна, член возбужден, будто это первый его секс. А ещё приятнее стоять голым у окна, пока тебя восхитительно трахают, что видишь звезды не только на небе. Это определенно лучший декабрьский вечер.

***

      Комната снова запахла свежими цитрусовыми, которые были лично отобраны Кристофером. Времени ушло много, пока он сравнивал сорты, имеющихся в супермаркете мандаринов, а после лишь тщательно изучив каждый сантиметр, клал их в пакет. Однако он не ожидал, что его кропотливый труд съедят за ночь, пока они будут смотреть фильм. — Я могу сходить в магазин, этого было недостаточно? — Нет, больше я не смогу. – Чонин крепче обвил руками талию Криса, как бы боясь, что тот покинет его. Этого хотелось бы в последнюю очередь, а лучше, чтобы это произошло никогда.       Кристофер слабо улыбнулся такому ответу: — Мне нетрудно. Я сейчас же, – он собрался встать с места, как тут же неожиданно задыхается. Чужие руки, что покоились на талии, настолько крепко сжались, что на секунду он перестал дышать. – Я мог умереть! — Не драматизируй, хён. — Так соскучился, что на пять минут не можешь отпустить? — Just stay with me.       На этот раз Кристофер принял ответ. Он и сам не имел большого желания отходить куда-то от Чонина. Ощущать его объятия и мягкие волосы под подбородком – истинное удовольствие. Только рядом с ним можно чувствовать это. А большего ему не нужно.