90/60/90

      Азирафель замер. Ему же не могло это послышаться. Это было бы верхом грубости и невежества.       — Чо ты замер, жирный? Иди куда шел.— явно не послышалось.       Азирафель обернулся и увидел крупного мужчину в спортивном костюме с сигаретой в руках. Он был настроен очень агрессивно, и ангел никак не мог взять в толк, что он сделал, чтобы привести хама в такое состояние.       — Извините, но это… — Азирафель хотел сказать «совершенно неприемлемо» и предложить тщательнее следить за своими манерами, но мужчина перебил его, не дав закончить.       — Извиняю. — он ухмыльнулся, и небесный поморщился, чем вызвал новую волну агрессии. — Ты берега попутал?       — Берега? Причем тут… — но он опять не успел закончить, наблюдая за тем, как грубиян начал приближаться.       Азирафель хоть с виду и казался мягким и наивным, но его не зря когда-то назначили защитником восточных врат и вручили меч; он мог за себя постоять, что и сделал, внушив мужчине стыд и вину за слова, что слетели парой минут ранее с его грязного языка.       — Простите, сэр, ради бога, простите. Не знаю, что на меня нашло… — грубиян выглядел растерянным.       «Ну, ради бога, я и не на такое шел.» — подумал небесный и оставил ничего непонимающего хама в одиночестве, но придя домой, он направился прямиком в спальню, где стояло зеркало в полный рост.

***

      — Кроули, я толстый? — демон подавился шампанским. Он привлек внимание пары официантов, готовых прийти на помощь гостям в любую минуту, но Кроули подал знак рукой, что все в порядке, хотя в порядке все явно не было.       — Что?.. — Азирафель глубоко вздохнул, набираясь смелости еще раз задать неудобный, но мучающий его уже неделю вопрос.       — Я…       — Я слышал. — остановил его Кроули. Ангел никак не мог усидеть на одном месте и все ерзал в ожидании ответа. — Что это за вопрос, вообще?       — Обычный вопрос… — от внимания демона не ускользнуло то, как тот теребил пуговицу на жилете.       — И что мне отвечать? — поинтересовался Кроули, стараясь потянуть время.       — Правду, конечно. — возмутился ангел.       Правда заключалась в том, что да — Азирафель был толстым, но демон прекрасно осознавал, что говорить такое ангелу равно испортить отличный вечер, который до этого проходил без сучка, без задоринки. Пришлось прибегнуть к небольшой демонической хитрости.       — С чего тебя, вообще, стала заботить наша земная оболочка? — небесный отвел взгляд в сторону, и Кроули провел слишком много времени рядом с херувимом, чтобы не знать, что тот всегда так делал, когда не хотел говорить правду.       — Ни с чего… — неуверенно протянул он.       — Не пизди.       — Кроули! — ангел начал озираться по сторонам, в надежде, что никто не услышал богохульное слово, а затем сердито посмотрел на демона, на что тот лишь шире ухмыльнулся. — Следи за своим языком.       - То-есть врать можно, а материться нет? — наигранно стал возмущаться демон, вызывая тем самым румянец стыда на щеках небесного.       — Я не врал.       — Но и правду не сказал. Знаешь, обычно я таким помышляю. — Азирафель, до этого старательно прятавший свой взгляд, перевел его на демона и прищурился.       -Ты не ответил на вопрос. — Кроули почувствовал себя идиотом. Дружба с ним определенно давала плоды, которые навряд ли бы понравились Богине.       — Э…Нгх…нуу… — и еще тысяча нечленообразных звуков в исполнении демона заставили Азирафеля потускнеть.       Кроули, заметив это, срочно стал перебирать в голове какие у него есть варианты. Для правды о том, каким его на самом деле он видел, демон был слишком трезв, а слова небесного о том, что он был слишком быстр, все еще зудели где-то на подкорке и не давали выдавить ни слова. Решение пришло откуда не ждали, но очень тепло приняли.       — Ангел, а не ты ли читал мне лекции о самолюбовании на прошлой неделе? — Кроули приподнял бровь.       Азирафель приосанился, собирая все свое достоинство в кулак, стараясь игнорировать тепло, которое прилило к щекам. Он подумал о том, что он все-таки ангел, и ему не подобает подавать плохой пример демону. Репутация рая стояла на кону, и нельзя было пасть лицом в грязь перед демоном. Это было куда важнее его глупых вопросов и заморочек. Херувим сам разберется с этим.       — Ты прав, мой дорогой. Забудь. — Азирафель улыбнулся, но что-то в этой улыбке демону показалось не так.       Что-то изменилось, невидимое глазу, но ощутимое на каком-то ином уровне, и Кроули уловил это. Его, вдруг, накрыло дикое и необузданное желание сказать ангелу о том, что он думает на самом деле. Желание было настолько сильным, что, казалось, демон все-таки не устоит, сейчас сорвется, скажет и будь что будет, но момент был упущен, и демону, к счастью, удалось подавить его и ничего не испортить.

***

      Раздался щелчок, через два месяца еще один, затем третий и четвертый, но это не помогло ангелу в его проблеме. Лишние килограммы уходили быстро, но возвращались еще быстрее, и с каждым щелчком его форма становилась все хуже, а силы иссякали.       За все шесть тысяч лет он не получал столько выговоров от начальства, но все они успешно игнорировались, в надежде на то, что — «ну это чудо точно последнее»; пока на это «точно последнее» ему не сделал визит лично архангел Гавриил.       Получив еще один строгий выговор, рассерженные небеса и неслыханный до этого момента лимит на чудеса, ангел с грустью начал осознавать, что больше у него не будет возможности использовать свои силы в целях убрать лишние килограммы.       После исчезновения архангела Азирафеля накрыло мощной волной опустошения. Мысль о том, что придется провести так остаток вечности была невыносима. Ангел никогда не любил физические нагрузки, но сейчас где-то в груди бешено застучало сердце от желания бежать — бежать от себя, от этого тела.       Не хотелось не видеть, не слышать, не чувствовать, не ощущать, не присутствовать.       Закрыв глаза, он потер переносицу и тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки и придумать что делать дальше, но в голове не было не единой дельной мысли.       Уголки губ неосознанно поползли вверх, когда, открыв глаза, ангел наткнулся взглядом на стеллаж с книгами. Сотни страниц в самых разных переплетах всегда дарили покой и умиротворение; это был один из способов людей остаться в истории, и Азирафель — земной защитник — всегда относился бережно к человеческому наследию.       Где-то внутри вспыхнул маленький огонек надежды.       — Люди… — Азирафель просиял. Окрыленный новой идеей, он не мог заметить, как его аура потускнела

***

      У Азирафеля в магазине не водилось литературы на тему похудения, а потому пришлось сходить в другой книжный, откуда он ушел с тремя огромными пакетами, набитыми самыми разными книгами про спорт, диеты и массажи.       Уже на 36 странице первой книги, он сделал вывод о том, что люди те еще мазохисты. Это умозаключение пришло к нему, когда он наткнулся об обязательном условии похудения, а именно — не есть после шести.       С каждым новым правилом ему хотелось смеяться, а затем плакать, а впоследствии просто плакать. Небесный плохо разбирался в устройстве человеческого организма, ведь этим наверху заправляла Уриил, а он просто брал новое тело на всем готовеньком, не утруждая себя подробностями.       Потому он не понимал, чем же людям так не нравятся быстрые углеводы и в чем провинились бедные тортики, что находились под строжайшим запретом.       «И чем вам не угодили блинчики?» — возмущению херувима не было предела. Небесного вдруг посетили мысли о том, почему Библии с ошибками наверху считались чем-то богохульным, а до этих дьявольских рукописей никому не было дела.       За максимально короткий срок, он прочел все, что успел найти. Почти все земные удовольствия, что так прельщали ангела, теперь находились под запретом, и весь этот багаж знаний, что он унес из книг, хотелось оставить где-нибудь на перроне и убежать подальше.       Люди варили брокколи на ужин, пили ровно восемь стаканов воды в день, а затем долгие часы проводили в спортзале в поте лица, пытаясь сжечь лишнюю булочку, которую позволили себе на обед.       Азирафель восхищался, а затем ужасался каждой рассказанной историей о похудении, силой воли людей, их непоколебимостью и стремлениями. Он волновался за каждый их срыв, а затем радовался, когда на весах люди наконец-то достигали нужной отметки.       Закрыв последнюю книгу, он снял свои очки и сунул их в карман. С обложки на него смотрела женщина с идеальным накаченным телом; вокруг ее талии была обмотана желтая измерительная лента, что показывала отметку в шестьдесят сантиметров. В ее взгляде Азирафелю чувствовалась брезгливость; девушка явно знала, кто будет потенциальным покупателем данного чтива.       Небесный никогда не отличался выносливостью и более того привык ни в чем себе не отказывать, но в животе порхали бабочки и с каждым взмахом их крыльев, Азирафель набирался уверенности в правильности своих намерений. Он отложил книгу к остальным, не особо отличавшимся друг от друга, и представил, как уже через пару месяцев увидит в зеркале совершенно другого человека.

***

      Последняя бабочка отправилась в мир иной уже через месяц.       Весь в своих мыслях, вначале он подумал о том, что запах выпечки ему просто почудился, но переведя взгляд на противоположную улицу, Азирафель понял, что ноги привели его прямо к кафе.       «Princi» — херувим частенько раньше заглядывал сюда, и, кажется, он до сих пор мог чувствовать на языке вкус тех заварных булочек с творожным кремом. Подсознание играло с ним, словно кошка с мышкой, глумилось над тем, что до желаемого Азирафелем результата придется простоять у этой пекарни, как минимум столько же.       «Не дай бог больше…» — промолвил про себя ангел, покосившись на небо, которое потихоньку затягивали тучи. Он шумно сглотнул, стараясь не принимать извечную погоду в Лондоне на свой счет.       Голову заполонили мысли о еде, а рот слюна.       Люди, придумавшие все эти правила, сейчас сидели на мягких диванчиках, и, радуясь жизни поедали пиццу и булочки: кто-то смакуя, кто-то даже не жуя.       «Кощунство» — ангел поморщился.       Кто-то брал еду на вынос, кто-то оставался, были одиночки и компании, но у всех у них была одна общая константа — вкусная еда.       Ангел впервые почувствовал себя лишним на Земле.       Где-то в груди от несправедливости происходящего заскребли кошки. Шипя и скалясь, они пытались найти путь наружу, ожесточенно продираясь сквозь плоть и мясо, и, когда все это готово было увидеть свет, Азирафель одернул себя и помотал головой. На секунду показалось, что это был не он, он — ангел восточных врат — просто по сути своей не может и не должен испытывать все это. Рука непроизвольно оказалась на груди, но единственное, что ощущалось — было бешеное биение сердца.       Бросив последний взгляд на пекарню, ангел побрел в сторону магазинчика.       «Скоро все это закончится» — повторял он про себя словно мантру, стараясь не думать о том, как это «скоро» настанет

***

      Архангел Гавриил время от времени посещал Землю, чтобы проверить как идут дела и не появилось ли никаких непредвиденных проблем. Конечно, отчеты он читал регулярно, но где-то однажды он услышал интересную фразу «доверяй, но проверяй», которая плотно засела у него в подкорке.       Вот и сегодня как раз выдалась свободная минутка, и архангел, не теряя времени зря, щелкнул пальцами и оказался у входа в книжную лавку.       — Азирафель! — Его рот непроизвольно открылся. Он пребывал в приятном шоке от увиденного. — Не ожидал от тебя. Похвально — похвально. — румянец на щеках ангела не было видно из-за того, что он был весь красный после пробежки.       — Спасибо. — Азирафель искренне улыбнулся. Он правда ждал, когда кто-нибудь оценит труды его двухнедельной работы. По правде сказать, херувим рассчитывал на то, что этот кто-то будет демоном, но начальство тоже сойдет. Гавриил похлопал его по плечу.       — Давно пора. — улыбка ангела испарилась, словно ее там никогда и не было. — Надо как-нибудь нам побегать вместе. Что думаешь? — архангел, кажется, не уловил смену настроения подчиненного.       — Это отличная идея, Гавриил.

***

      Пробежки были восьмым кругом ада Азирафеля. Пробежки с начальством — перед которым нельзя упасть в грязь лицом, что ангел собирался очень скоро сделать, потому как тени перед глазами появлялись все чаще и чаще, а дыхание сбилось еще в самом начале и никак не собиралось восстанавливаться — девятым.       Архангелу все расстояния были нипочем. Казалось, что он даже не устал ни капли, а вот с Азирафеля пот тек рекой, а сердце так и норовило пробить дыру в груди. Он понял, что если продолжит в том же темпе, то очень скоро не сможет продолжать, а потому остановился и облокотился на колени, пытаясь отдышаться.       Гавриил поначалу не заметил, что тяжелое дыхание за спиной исчезло и только когда пробежал пару метров, понял, что Азирафель больше не бежит рядом. Архангел вернулся к нему и продолжил бежать на месте.       — Азирафель? — от зрелища того, как начальник до сих пор бежит, ангела замутило.       — Я…передхн…чут-чу. Прсяду. — он аккуратно сел на край скамейки, стараясь не хватать воздух так рьяно, хоть он ему был и не нужен.       — Ну, ты догоняй. — стоило Гавриилу исчезнуть, как Азирафель распластался на скамейке, глубоко вдыхая и выдыхая, смакуя воздух. Он закрыл глаза, стараясь не думать, о том, что чем дольше он здесь сидит, тем больше ему бежать за архангелом потом.       — Азирафель? — демон приземлился рядом. — Ты в порядке? — Ангел отчетливо ощущал беспокойство, исходившее от демона, который старательно скрывал это.       — Вс…хршо.       — Что-то не похоже. — Кроули очень редко видел ангела таким измученным и уставшим. Кажется, последний такой раз пришелся на вторую мировую. Воспоминания о войне заставили демона поежиться, но помотав головой, он постарался сконцентрироваться на том, что происходило с херувимом.       — Все впрядке, дргой.       — Ты никогда не умел врать. — небесный не собирался отпираться. Он вымученно улыбнулся, и от этой улыбки Кроули стало не по себе.       — Тут поблизости, Гавриил. Тебе не следует здесь находиться.       — Нгх… — согласился Кроули и щелкнул пальцами.       — Кроули! — возмутился херувим, широко распахнув глаза, когда оказался в кресле своего книжного.       — Ты сам сказал, что там Гавриил. — еще один щелчок, и рядом с креслом, в котором оказался ангел, появился стакан с водой.       — И он ждет, когда я его догоню. Господи, а у меня совсем нет сил на чудеса. — херувим жадно начал поглощать воду и выпил целый стакан в один присест. Кроули еще раз его наполнил, получив от Азирафеля благодарный взгляд.       — Вот именно, ангел, нету сил. Ты себя в зеркало видел? — ангел поморщился и опустошил второй стакан, а затем осторожно начал подниматься. Кроули сделал шаг по направлению к нему, чтобы в случае чего помочь, но ангел выставил руку перед собой.       Он видел себя в зеркало. Рассматривал со всех сторон, и то, что херувим видел в нем ему не нравилось. Потому зеркала постепенно начали покидать его обитель, пока не исчезли все до единого.       — Есссли ты сссейчас не развоплотишшшься, то в обморок точно грохнешшшься.       — Мой дорогой, ты преувеличиваешь. Видишь? Я… — он не договорил, потому как окончательно встав на ноги, пошатнулся и только благодаря демону, вовремя подхватившему его за талию, удержался и не упал. Он до побелевших костяшек пальцев вцепился в плечи Кроули и подумал о том, что тот, наверное, был в чем-то прав.       — Вижу, что ты идиот, ангел. Тебе нужен отдых. — в следующую секунду они оказались в его спальне, которая покрылась уже изрядным слоем пыли. Демон избавившись от него, помог Азирафелю добраться до кровати, а затем усыпил, зная нелюбовь ангела ко сну.       «Зачем Гавриил заставил тебя это делать?»       «Пернатым ублюдкам совсем нечего стало делать наверху?»       Демон не находил ответа на свой вопрос, а потому решил узнать все у ангела, когда тот проснется, а пока Кроули решил скоротать время и порадовать херувима.       Откуда он мог знать, что когда Азирафель очнется, он будет совсем не рад шоколадному торту обильно посыпанному фисташковой бисквитной крошкой.

***

      — Убери это отсюда. — чуть ли не кричал Азирафель, чем не на шутку удивил, а затем разозлил Кроули. Он ангелу торт, а тот еще и нос воротит.       — Это же твой любимый.       Ссориться не хотелось — особенно из-за идиотского торта, который он зачем-то притащил. Ангел все еще выглядел измученным, и в груди демона что то неприятно ныло от этого факта. Поспал он всего пару часов, а теперь еще и отказывался от любимого лакомства.       — Вкусы меняются. — одна из бровей демона выгнулась дугой, намекая на то, какую чушь сейчас сморозил херувим.       Торт этот появился относительно недавно, но демон подметил, что при любом удобном и не очень случае ангел поедал именно его и каждый раз мычал от удовольствия так, что Кроули чувствовал себя третьим лишним. И даже сейчас он заметил каким голодным взглядом небесный посмотрел на угощение, но затем почему-то озлобленно уставился на него.       — Еще пару веков, и я бы поверил. — слетело с языка демона. В ту же секунду он пожалел о сказанном.       Азирафель тяжело вздохнул. Он так устал. Устал от этих пробежек. Устал от диет и здорового питания. Устал, что не может позволить себе этот кусок торта. Устал оттого, что тратит последние силы на то, чтобы торт исчез. Устал от этой темноты и мрака в глазах. И единственное во всем этом кошмаре отчего он не устал, теплые руки, что не дают упасть окончательно и обеспокоенный голос, что твердит ему, что он идиот и что все будет хорошо.

***

      Только продрав глаза, первое, что он слышит:       — Выкладывай и, если соврешь, я пойму. — он пару раз моргает, а затем поворачивает голову вправо откуда исходит звук.       Демон сидит рядом на стуле и пристально всматривается в его лицо. Он снова закрывает глаза, в надежде на то, что Кроули исчезнет каким-нибудь чудесным способом, но тот не исчезает и все так же продолжает сверлить в нем дыру.       Он тянет как можно дольше. Ему совсем не хочется говорить об этом, но по-другому демон теперь просто не отвяжется. Сам виноват. Азирафель грустно вздыхает и открывает глаза.       — Кроули, я толстый? — демон смотрит на него, как на умалишенного.       — Что?       «Это то тут сейчас причем?» — думает демон. Он озвучивает свою мысль вслух, а затем понимает причем. Паззл сложился, и картинка отнюдь не радует Кроули. Херувим, увидев осознание в янтарных глазах напротив, устало выдыхает и вновь закрывает глаза.       — Дак ты из-за этого себя довел? — не может поверить демон и получает кивок в ответ, а потом понимает еще кое-что. То, за что ангел не побоится замарать руки и выльет на него ведро святой воды. То, за что он сам это с собой сделает…

***

      Это была потрясающая идея.       Герцоги и князи ада были ненасытны. Не прошло и тридцати лет с окончания второй мировой, как Вельзевул явилась к Кроули и отдала приказ, чтобы новый проект лежал на ее столе к концу двадцатого века, иначе…       Ей не надо было заканчивать, чтобы демон понял, что все будет плохо, если это «иначе» произойдет.       В аду слово «прогресс» было применимо лишь по отношению к пыткам, и на этом демоны отрывались по полной. Кроули, повидавшему многое на своих веках, каждый раз при их новом виде, становилось не по себе. И он точно не хотел, чтобы эти эксперименты продолжались на нем.       Как только она скрылась под землей, демон застонал.       Наводить беспорядок сейчас не было никакого желания. Люди только начали осваиваться и привыкать жить вполне обычной жизнью. Без бомбежек, без голода, без оружия и без смертей, и демону нельзя признаваться в таком вслух, но ему нравился такой мир.       Нужно было придумать что-то, и демон придумал.       Современное общество называет это фэтшеймингом, и оно навряд ли догадывалось, что его зарождение произошло аж в семьдесят втором и появилось оно потому, что некий доктор Аткинс нашел способ избавиться от лишнего веса при помощи диет, которые были подробно расписаны в его книге.       Доктор по чудесному стечению обстоятельств спелся с женщиной, — владелицей косметологической клиники — которую звали Николь Ронсар, и, которая очень хорошо разбиралась в маркетинге, так как уже через какой-то десяток лет ее идея о том, какой вред целлюлит несет человеческому организму начала давать свои плоды.       Когда косметический бизнес понял, что целлюлит — золотая шахта для добычи денег. Люди со всех ног побежали скупать мази, крема и таблетки, чтобы избавиться от дефекта кожи. Появилась лазерная хирургия, затем изобрели липосакцию, и люди с радостью отдавали бешенные деньги только, чтобы избавиться.       В аду никогда не ценили его гений, но в этот раз идею поддержали. Сказали, что зависть, гнев и уныние находятся в топе три смертных человеческих грехов, и все благодаря ему. Точнее, благодаря тому, что люди были глупы и не могли принять себя такими, каковыми их создала Богиня.       Кажется, еще никогда в истории человечества так не ценилась худоба, как в двадцатом веке. Только тогда демон не думал о том, что один ангел, который случайно станет ему небезразличен, клюнет на мушку и зацепится так, что смотреть на него теперь было больно.       Ясно было одно: ангел не должен был страдать из-за его дурацкой выходки.       — Прекратишь? — с надеждой в голосе спросил Кроули.       — Да… — демон расслабился, — когда похудею. — но рано.       — Ангел, не дури. Тебе не пойдут кожа да кости. — херувим грустно улыбнулся, что означало, что его не послушают. — Ангел…       — Кроули…       — Это моя вина. — херувим нахмурился.       — Что? — демон был благодарен человечеству за изобретение очков сейчас больше всего на свете. Он не смог бы смотреть в лицо Азирафелю.       Кроули рассказал как обстояли дела. Ангел, молча выслушав весь рассказ, невидящим взглядом начал сверлить одну точку, видимо обдумывая каким способом лучше развоплотить демона, нервно ерзающего на стуле и ожидающего дальнейших действий херувима. Он весь ссутулился и поник, не желая смотреть на то, как его единственный друг рвет с ним все связи и ненавидит его.       — Кроули? — раздалось спустя казалось целую вечность.       — Да?.. — Кроули с опаской посмотрел на ангела исподлобья.       — Начудесишь тот торт обратно? — брови демона взметнулись вверх. Он не мог поверить, но рано было радоваться. Это была всего лишь просьба.       — Конечно. — демон все еще был растерян, но пальцами щелкнул, и когда перед Азирафелем появился торт, улыбка на его лице светилась ярче любой новогодней елки в рождество.       Херувим медленно и осторожно отломил кусочек торта, поднес ко рту, а затем застонал так, что по коже Кроули пробежали мурашки. Ангел запрокинул голову на спинку кровати и закрыл глаза наслаждаясь каждым оттенком вкуса сладкого бисквита, что просто таял на языке и дарил невообразимые впечатления.       — Ты такой красивый.       Демон, наблюдавший всю эту сцену, просто не уловил в какой именно момент он произнес то, что произнес. Слова сорвались точно против воли хозяина, но он почему-то не жалел о них. Ему уже нечего было терять. Демон хотел, чтобы ангел знал, что он думает на самом деле прежде чем выставит его за дверь.       Азирафель посмотрел на него и моргнул пару раз, а затем его щеки тронул легкий румянец, и он отвел взгляд в сторону.       — Не пытайся меня задобрить, старый змей.       — Даже не думал. — Азирафель бросил на него скептичный взгляд, в котором проглядывались искорки ехидства, а затем снова вернулся к торту, и Кроули готов поклясться если поставить вот такого ангела на рекламу этого бисквита, то уже завтра на прилавках магазина не останется ни одного. — Что дальше по списку? — спросил демон, когда херувим покончил с тортом. Он задумался на пару секунд, а затем выдал:       — Может быть…блинчики?

***

      С тех самых пор утекло много воды и было сьедена еще не одна булочка, и ни одно пирожное, но Кроули никак не покидало чувство вины за содеянное. Азирафель вел себя как ни в чем не бывало и кажется не собирался поднимать эту тему вновь. Чаша терпения была переполнена одним вечером, который изначально не предвещал ничего плохого.       — Ты не злишься? — вырвалось у Кроули, когда ангел перебирал свои книги и параллельно рассказывал что-то об одной из них, но демон не слушал.       — Злюсь? Еще как. — Кроули кажется побледнел. — Как можно было испортить корешок такого редкого издания? Они что думают, что библии Гутенберга на деревьях растут?       — Я не об этом… — Азирафель вопросительно уставился на него. — Я…эээ — в горле почему-то запершило, и демон решил откашляться. — Я…       — О чем тогда, дорогой? — прозвучало слишком мягко даже для ангела, и Кроули понял, что выглядит он не лучшим образом. Сердце стучало где-то в ушах, в горле першило, хотелось встать и убежать подальше от этого разговора, но бежать было поздно.       — О том, что это я виноват в том, что ты ничего не ел. — на одном дыхании выдал демон спустя минуту молчания. Азирафель нахмурился. Он перевел задумчивый взгляд на книгу, которую держал в руках. Через пару секунд он ответил:       — Злюсь. — сердце пропустило удар. Кроули так и знал. — На себя. — брови демона взмыли вверх.       — Что…? Но я же… — его возмущению не было предела.       — Всего лишь делал то, что должен был. — закончил ангел. — Я сам виноват.       — Ангел…       — Я много думал об этом и проще было бы обвинить тебя во всем, что со мной произошло, но дело в том, что у меня изначально был выбор: принять себя или заниматься тем, чем занимался я, и в том, что я выбрал второе — нет твоей вины, Кроули. Это был мой выбор, и урок усвоен. Поэтому, больше ты меня не проведешь, старый змей. — челюсть Кроули оказалась на полу. Ему же не могло послышаться это ехидство. Хотелось опровергнуть, взять вину на себя, хотелось что-то ответить, но получилось только:       — Ты не можешь быть настолько святым. — смущенная улыбка сама собой расползлась по лицу ангела. Херувим сделал вид что задумался.       — Не могу. — на столе появился шоколадный чизкейк, бутылка вина и два бокала.       — Еще как можешь.