Плакса Фредди

— Хэй, Гвен? Ты в порядке? Тэдди заботливо погладил ее рукой по спине и настороженно уставился на то, как девушка смотрела в одну точку уже минут пять, полностью забыв про еду. — Тэдди, насколько хорошо тебе знакома фамилия Уизли? — Ты шутишь? Моя девушка и твоя подруга — Уизли, ну, отлично знакома. По крайней мере, я уже почти не путаюсь во всех ее родственниках. А что? — А где сама Мари, к слову? Прервав их разговор, Мари села между ними, расцеловав в обе щеки каждого. Мари-Виктуар Уизли — дочь Билла Уизли и Флёр Делакур. Уж она то точно знает про родственников своего отца, и Гвен собирается расспросить ее об этом. — Мари… Голубоглазая, до жути обворожительная блондинка — явно в мать — повернула голову к Гвен и лучезарно улыбнулась. — Да? — Кто такой Фред? — Оу, это мой двоюродный брат, а что? — Ээ, ты точно ничего не путаешь? — Что-то с тобой не так сегодня, с чего это мне путать моих братьев? — Этого просто не может быть. Я… видела его призрак в мужском туалете. Этой ночью. Мари тихо ахнула и поджала губы, опуская глаза вниз. Уже через мгновение она собиралась из столовой, и вот Мари, ни сказав ни слова, удалилась. Тэдди одарил Гвен вопросительным взглядом и последовал за возлюбленной. Гвен почувствовала вину за то, что так прямо спросила об этом у подруги. Ей стоило быть тактичнее. *Но и Мари стоило быть со мной вежливее, почему она просто ушла, ничего не сказав? Что вообще происходит? Может, этот мальчишка соврал мне о своём имени? Да, более вероятно, на каких основаниях я должна доверять первому встречному призраку? Почему я вообще призракам должна доверять…* Раздумывая, как бы извиниться перед Мари, Гвен закончила трапезу и собиралась на свой профильный предмет — уход за магическими существами. Как-то в детстве у девушки была сова, которую та называла «миссис Ухy’», и Гвендолин, по чистой случайности, наколдовала ей длинный, единорожий рог на лбу. Благо, никаких магических сил он ей не давал, иначе мало ли чем все это могло обернуться для девушки. Но одно она тогда поняла точно — она страсть как любит животных, и в ее жизни им определённо место быть. Гвен снова осталась одна в гостиной Пуффендуя; все куда-то разошлись — кто-то смотреть матч по квиддичу, ещё кто-то в свою комнату, у остальных были сейчас занятия. Она игралась с заклинанием «вингардиум левиосса», лениво поднимая предметы вверх-вниз, и думая, чем же ей все-таки заняться. В планах было сходить в хогсмид с друзьями, но все это время она, сколько не искав, не видела Мари и Тэдди. Какой-то внезапный холодок прямо за спиной освежил ее рассудок и заставил оторваться от размышлений. Она повернула голову и увидела… — Фред?! Тот расплылся в улыбке, радуясь, что Гвен запомнила его имя. — Я, Снежка, я. — Как ты меня назвал? — Снежка. Не нравится? Прямо как твоя кожа, белая-белая! Он подмигнул. — Жаль, что на тебя не действуют заклинания, иначе я бы тебе сейчас задала жару! — Ой, вот умора. Так, всё, Гвен тебя зовут, перестань корчить такое лицо. Ты не убьешь меня во второй раз, к твоему великому сожалению. Гвен сменила выражение лица на более нейтральное и подвинулась на диване, постучав по освободившемуся месту, как бы приглашая Фреда сесть рядом. Он, проигнорировав бессмысленность действия, присел, дабы не задеть чувства этой кипятилки Гвен ещё раз. Конечно, она ему ничего не сделает, но заработать ненависть со стороны единственного, кто тебя хоть как-то замечает, было бы не самым мудрым решением Фреда. За последние несколько лет он подстроил уже столько мелких пакостей и доставил столько неприятностей управляющим и спонсирующим школы, когда в очередной раз в туалете разом прорывало все трубы и оказывался затоплен весь этаж, или на уроке зельеварения ученики «случайно» путали какие-то компоненты, после чего все оставались после занятий, оттирая копоть и сажу в кабинете. Ему порядком надоело такое одиночество, единственным, с кем он мог поговорить, это та самая плакса Миртл, на которую Гвен подумала в первый их день знакомства. Проклятье. Как можно понять, разговоры с ней были не слишком занимательными. Фред подумал об этом и тут же в шутку пожалел сам себя — *бедный я бедный, несчастный.* Гвен повернулась к Фреду и протянула руку прямо к его груди. Чувство было очень странное — она не могла, например, облокотиться на него — Гвен бы просто упала, но сказать, что Фред неосязаем, было бы ошибкой. Она чувствовала что-то материальное, но видимо не настолько, чтобы прикоснуться в полной мере. —… Что ты делаешь? Девушка виновато встрепенулась и вмиг убрала руку. — Мне просто было интересно, как ты ощущаешься. — Ой, хочешь меня потрогать, так и скажи. Ни к чему все эти… Гвен больше не злилась на его шутки, ее забавляло новое знакомство. Она посмеялась.

***

Они проболтали так до вечера, пока девушка не услышала, как кто-то входит в гостиную. Гвен показала, чтобы он уходил, и Фред задал вопрос одними лишь губами — зачем? Его все равно никто не видит. Но тогда она ещё усерднее замахала руками и парень, тяжело вздохнув и закатив глаза, исчез. Гвендолин заметила, что ей стало немного досадно из-за того, что пришлось выгнать этого чудаковатого полтергейста. Она вытянула шею в попытках посмотреть, кто пришёл. Это была Мари. Где затерялся Тедди — непонятно. Пройдя в комнату, Мари заметила подругу и остановилась, но лишь на секунду, а после та набросилась на Гвен с крепкими объятиями. — Прости меня, что ушла. Я сейчас все тебе объясню. — Эй, Мари, не стоит, это ты меня прости, я повела себя ужасно, я целый день искала тебя, чтоб извиниться, я… — Фред — это правда мой двоюродный брат. Но… он назван так в честь нашего дяди. Он погиб в битве за Хогвартс, ему было всего лишь двадцать лет. Я не застала его живым, но папа дал мне фото семьи, там все ещё совсем молодые. Он тоже есть на этой фотографии. Секунду… Мари запустила руку в карман, выловила оттуда аккуратно сложенную фотографию и дала в руки Гвен. Девушка поднесла ее ближе к глазам и всех осмотрела. Ее взор остановился на ком-то, глаза Гвен расширились. — Они были не просто братьями, а близнецами? Боже, Мари, как я ещё не знала обо всем этом? Нужно будет срочно учить твою родословную. Мари как всегда обворожительно хихикнула, хотя было видно, что сейчас она не в лучшем настрое для веселья. Гвен откинулась на спинку дивана, расположив ноги на столике, и продолжала рассматривать фотографию. — Тут он совсем молодой, ему здесь лет шестнадцать, верно? — Верно-верно, но Гвен, что вообще происходит? О каком призраке сегодня была речь? — О призраке Фреда, этого Фреда с фото, почему-то только я могу видеть его, как он сказал. Лицо Мари исказилось в недоверчивой гримасе. — Поверить не могу, мой дядюшка — призрак в Хогвартсе, а я все ещё не могу его увидеть? И никто не может, но каким-то чудесным образом это можешь ты. А доказательства?! — Мари, зачем мне врать тебе? Это невозможно доказать, а если возможно, говори как. Блондинка насупилась и замолчала, не зная, что ответить. Через несколько секунд Гвен снова задала вопрос: — А как конкретно он погиб? — Папа говорил, что это сделал один из пожирателей смерти, он обрушил на него стену. Гвен многозначительно кивнула головой, уставившись куда-то вдаль. Что-то внутри сжалось, было жутко даже представлять себе, сколько утрат потерпели все обитатели Хогвартса, сражаясь за него. Тот же Тедди, он рос сиротой с самых малых лет, ах, сколько всего Гвен слышала о его родителях — Римусе Люпине и Нимфадоре Тонкс. Она всегда пропитывалась огромным уважением к ним и вообще ко всем, кто прошёл через этот ужас. Но почему она никогда не слышала о Фреде? Она тряхнула головой, пытаясь отогнать эти мысли, но они глубоко засели у неё в голове и мучали до тех пор, пока она, наконец, не заснула. Вернее, не совсем. Она почти окончательно погрузилась в забвение, но лежавшей в кровати напротив подружке, кажется, не спалось. — Эй, Гвен. — Да, Мари? — Не рассказывай об этом никому, пожалуйста, особенно, если мы с тобой поедем в Нору на каникулы, и особенно при дяде Джордже. Мы все думаем, что он ещё не отошёл после… — Я понимаю, мне так жаль. Вряд ли я могу почувствовать в полной мере, какого это, но я искренне сочувствую, Джорджу и в целом вашей семье. Мари устало приподняла уголки губ, состроив на лице что-то похожее на улыбку. — Спасибо тебе, подружка. Обе девочки закрывают глаза. Все таки люди немного эгоисты. Когда кто-то умирает, никто на самом деле не жалеет того, кто умер. О нет, точно не его — каждый раз, говоря «он был так молод, у него была целая жизнь впереди» — врут самим себе. А зачем жалеть того, кто уже умер? Им не больно и не жалко. Жалеют тех, кто потерял этого человека. Люди воспринимаются как своя собственность — это я обрёл и это я могу потерять, завоевать и снова найти. Насколько сильно Гвен было жалко Джорджа и что судьба распорядилась с ним столь жестоко, но вот она снова видела Фреда, у которого все в порядке, он припеваючи устраивает розыгрыши в Хогвартсе и развлекается как только может. Почему тогда Джордж переживает? *Потому что он не знает, что происходит с братом. Скучает. Волнуется.* — Гвен сделала такой вывод и в одобрении кивнула самой себе.

***

— Эй, эй, просыпайся. Подъем, снежкааааа… Кто-то жужжал над ухом как назойливая муха, и Гвен, состроив недовольную гримасу, отвернулась на другой бок. Но голос настиг ее и здесь. — Ты проспишь так все уроки, девочка, есть ли в тебе хоть капля ответственности?! Постепенно она приходила в сознание, и наконец до неё дошло, что сейчас происходит. Она резко открыла глаза и увидела слева от себя знакомого высокого рыжика, мирно сидящего на кушетке и смотрящего на неё. На неё, которая до этого момента спала. Кто знает, сколько он уже тут? — Фред Уизли! Ты напугал меня! Она подскочила на кровати и зарылась с головой в одеяло. Парень закатил глаза и покачал головой, улыбнувшись. — Привыкай теперь так просыпаться, Снежка. Донимать тебя — веселее всего, что происходило тут после моей смерти. Гвен швырнула в него подушку, и она пролетела насквозь. Приведение чуть пошатнулось, скорее всего демонстративно. — Это все, на что ты способна, да? — Все, не могу больше с тобой, ты победил.

***

Гвен с Мари-Виктуар сидели на ЗОТИ и слушали преподавателя. Он усердно что-то объяснял, вырисовывая на доске замысловатые узоры и время от времени вызывая учеников для практики какого-то заклинания. Громоздкие часы прямо на стене громко тикали и отвлекали все внимание и концентрацию от урока. Они пробили ровно двенадцать дня и с ещё большим упоением оповестили всех об этом. — Так, урок окончен, жду вас на следующем. Всех присутствующих как ветром сдуло из кабинета. Но не Гвен. Она подошла к Амикусу Кэрроу, который что-то делал за своим рабочим столом, убираясь после занятия. — Профессор Кэрроу… — Гвен? Что-то забыла? — Нет, я хотела у вас спросить… Почему после смерти некоторые становятся призраками? — Вот это вопрос! Ну, тут два варианта — или этот человек боялся смерти, или у него ещё есть какое-то предназначение в этом мире. А что? — Я просто интересуюсь. И что, они теперь навсегда остаются на земле? — Ну, или они поймут, что им нужно сделать, чтобы уйти, или вспомнить причину своей смерти. Гвен кивнула, поблагодарила профессора за ответ и удалилась из кабинета.