О жизни в монастыре Хуанцзи

Му Цин склоняется над ручьем и опускает руки в воду. Течение уносит с собой кровь от разбитых костяшек и злые слезы. Один из учеников монастыря Хуанцзи, Чжу Ань, сказал, что матушка Му Цина шлюха. Второй ученик начал смеяться. Третий говорить, что сам Му Цин такой же грязный, как и его мать. Четвертый сказал, что он бы с радостью наведался к семье Му после вечерней молитвы. Пятый ученик сказать ничего не успел, потому что Му Цин взбешенным волчком кинулся выбивать дух из четвертого, третьего, второго и первого. Потом Му Цина наказали настоятели храма — розгами, прямо на глазах глумливых соучеников; в конце концов, Му Цину запретили посещать ужины еще месяц — вместо этого он должен молиться в своей комнате. Му Цин злится. На себя, на покинувшего их семью отца, променявшего больную жену и сына на юную госпожу из провинции; Му Цин злится на жрецов, смотрящих на детей из бедных районов как на мусор; Му Цин злится на Фэн Синя, который только языком мелет и поношает Му Цина перед глазами принца; и совсем немного Му Цин злится на Его Высочество наследного принца, потому что прекрасный принц живет в богатстве и достатке. Му Цину требуется время, чтобы прийти в себя, чтобы отравляющая злость и мешающая дышать зависть наконец-то спали. В чем виноват Его Высочество? Он родился с нефритовой ложкой во рту, ему не понять ни горечи потери, ни боль от вечных оскорблений, ни голод. Принц, напротив, даже добр к Му Цину; жаль, правда, что за такую доброту Му Цина называют «призренной собакой». Му Цин шмыгает носом. Еще раз. И еще. Конец осени, и где-то за пределами монастыря иногда летают, кружатся, падают глупые одинокие снежинки. Холодно. Му Цин продолжает держать израненные ладони под водой, даже когда и без того унылое небо затягивает пасмурными облаками, и с неба начинают падать крупные капли дождя. Одна, вторая, третья… Ливень. Сильный шум дождя глушит любые звуки. Му Цин долго смотрит в холодную воду, в которой из-за ряби ни рассмотреть ни лица, ни красные пятна на костяшках, и уходит, когда перестает чувствовать собственное тело.

***

— Фэн Синь, ты не видел Му Цина? Кисточка с незасохшей тушью падает на деревянный стол с тихим звуком. Фэн Синь мычит себе под нос несколько проклятий — жизнь в монастыре Хуанцзи предписывала запрет на сквернословие — и старается аккуратно оттереть темные чернила от пергамента: — Докладываю Вашему Высочеству: Му Цин не явился вчера на ужин и вечернюю молитву, а сегодня на завтрак. Се Лянь хмурится и откладывает кисть. Свиток почти готов, юный принц трудился над аккуратным выведением иероглифов почти половину этой ночи. Ничего не случится, если Его Высочество ненадолго прервется: — Давай его проведаем. — Ваше Высочество, что будут говорить другие ученики, если ты станешь наведываться к ним в их комнаты? Наставнику Мэю и другим учителям и так не нравится, что ты водишься с бедным простолюдином и кормишь его с рук, словно это твой щенок. Се Лянь качает головой. Его тонкие пальцы касаются виска, словно принц долгое время страдает от мучительной головной боли. — Полно тебе, Фэн Синь. Я отношусь равно и к уличному бедняку, и к слуге, и к князю. — Я знаю, Ваше Высочество. Но твоему отцу это не нравится, — Фэн Синь почтительно склоняется и неохотно выдавливает из себя ненавистное предложение: — Вместо того, чтобы притягивать злые взгляды, позвольте мне узнать, что с гаде… Му Цином. Се Лянь вздыхает. У него нет сил, чтобы спорить с Фэн Синем, нет желания слушать новые слухи в стенах храма. — Ступай, — Фэн Синь почти вышел из комнаты Его Высочества, как принц резко его отдернул: — Подожди! Возьми ему мою корзинку с фруктами. Вдруг Му Цин захворал? Фэн Синь с видимой неприязнью исполняет приказ Его Высочества и забирает корзинку. Фрукты, что попадают на стол принцу, доставляют прямо из дворца. Фэн Синь не знает наверняка, но, как ему кажется, плоды для короля и его семьи срывают с особых деревьев, а, значит, даже яблоко наследного принца бесценно. Заслуживает ли крысеныш такой благодати? Когда за Фэн Синем захлопывается дверь, Се Лянь встаёт на ноги и разминает затекшие мышцы. Невольно его взгляд падает на свиток Фэн Синя, домашнее задание, которое даже молодому телохранителю приходится делать в стенах священного места. Пергамент Фэн Синя грязный, иероглифы неровные и неаккуратные, скачущие. Его Высочество вздыхает про себя: что Фэн Синь, что Му Цин упрямы до безобразия.

***

Главный монастырь столицы красив там, куда ступает нога гостя; там же, где суетятся юные ученики и нервно расхаживают жрецы, отуманенные табачной дымкой, нет ни позолоты, ни яшмы, ни нефрита. Царствующие Король и Королева боялись выпускать единственного сына, наследника престола, из дорогой и богатой клетки дворца, однако Се Лянь даже царственным родителям казался слишком возвышенным и неземным, чтобы его сдерживали отцовские предубеждения и материнская обеспокоенность. Фэн Синь же опасался, что такая жизнь без излишеств быстро наскучит наследному принцу, а небогатые внутренние дворики монастыря вне стен пика Сяньлэ и запрет на излишнюю роскошь совсем испортят настроение; кроме того, Фэн Синь настороженно относится к остальным соученикам — кто-то из них в восхищении заглядывает Се Ляню в рот, словно принц был божеством, кто-то пытается навязать свои отношения ради собственной выгоды. Се Лянь, однако, едва ли ведется на подобного рода уловки и сводит всё общение к вежливым приветствиям и прощаниям. Но Его Высочество часто поступает экстравагантно. Пожалеть вора, да еще и подпустить его так близко к себе! Фэн Синь приглядывал за Му Цином исподтишка: тот бессовестно крал ягоды в саду, хлеб в трапезной, огрызался, стоило Фэн Синю заговорить с ним, но бесстыдно преображался и играл роль славного слуги, стоило рядом оказаться Его Высочеству. Фэн Синь достаточно видел, как другие соученики из благородных семей относятся к Му Цину, чтобы понять: Му Цин — лицемерный воришка, ищущий выгоду в дружбе с наследным принцем. Фэн Синь смотрит на плетеную корзину в своих руках. Почему Се Лянь столь милостив к тому, кто не стоит даже ломаной монеты? Фэн Синю хочется накричать на Му Цина, стукнуть этой самой корзинкой ему по лицу и уйти, но Его Высочество очень сильно расстроится и пригласит Му Цина прогуляться на пике Сяньлэ. Се Лянь как-то спросил: «Фэн Синь, ты что, ревнуешь меня к этому славному мальчишке?» Славный мальчишка. Фэн Синь тогда бранился, бранился, а Его Высочество смеялся, словно находил это всё действительно забавным. А Фэн Синь признался себе только недавно: да, ревнует. У телохранителя и господина огромная социальная пропасть, и Фэн Синь бы никогда не смог бы открыто назвать самого наследного принца своим другом, но они росли вместе почти полжизни, а тут… а тут приходится терпеть двуличного гаденыша. Фэн Синь смотрит на корзинку в руках. Может, дело в том, что Фэн Синь никогда не хворал, но Его Высочество ни разу не делал своему телохранителю подарки просто так. Славный мальчишка. Фэн Синь скрипит зубами и заносит кулак над деревянной дверью, такой старой, что стоит хлопнуть по ней чуть сильнее положенного, и она с грохотом отвалится. Тук-тук-тук. Фэн Синь замирает и прислушивается к звукам. Тихо скрипнули половицы, но более ничего. Прячется, гаденыш. Тук-тук-тук. Ничего. Тук-тук-тук… — Открывай или я зайду сам, — рявкает Фэн Синь и, не став ждать ответа, толкает дверь — та резво распахивается. Му Цин лежит на кровати, подтянув колени к подбородку. Он накрыт выгоревшей с годами тряпицей, в которой с трудом можно узнать тонкий белый плащ. Такой плащ лет тридцать назад женщины надевали на погребения и молитвы за усопших, однако сейчас едва ли кто-то выйдет в таком на улицы — засмеют. Му Цин не реагирует на громкий голос Фэн Синя, только бесшумно шевелится под плащом. В голове Фэн Синя на секунду мелькает до тошноты абсурдная мысль: Му Цин похож на вредного котенка, прячущегося от дневного света и назойливых хозяев. Фэн Синь двумя твёрдыми шагами пересекает узкую комнату с кривым стенами и скрипящим полом, в углу лежат ведро, метла, несколько мотков ниток: вот уж действительно Его Высочеству не следует тут бывать! -Уйди. Фэн Синь наклоняется над тонким телом. Волосы нерасчесаные, веревка, на которой обычно держится простой хвостик, исчезла. Му Цин упрямо не поворачивается к незваному гостю, прикрыв лицо спутавшими прядями, но Фэн Синь видит на коже буро-зеленые пятна и борозды ран. Единственный телохранитель наследного принца уважительно присвистывает и с неприсущей ему осторожностью трогает избитое тело за плечо: — Может, тебе к лекарю? — Я сказал уйти! Голос у Му Цина сломанный и хриплый, как будто он кричал дряные песни всю ночь и втихомолку курил табак, но Фэн Синь не чувствует редкого запаха курительных трубок, зато замечает нездоровую бледность кожи. — Тебя лихорадит. Му Цин не отвечает. Фэн Синь ставит корзинку с фруктами на пол, мнется: идти ему к Его Высочеству или позвать лекаря? — Наследный принц приказал подарить тебе фрукты из императорского дворца. Сопение. — Его Высочество интересуется, почему ты отсутствовал в трапезной. Молчание. — С кем ты подрался? Избитое тело снова шевелится под тонким плащом, и Фэн Синь почти физически ощущает, как у Му Цина от раздражения закатываются глаза. Фэн Синь уходит. Через несколько палочек благовоний Се Лянь суетливо варит отвар из трав в медном котелке — одному Небесному Императору известно, где Его Высочество взял этот странный медный котелок — а Фэн Синь вновь борется с несговорчивым Му Цином. Больному человеку плевать на стыд, но Му Цин усердно дёргается и слабо отбивается руками и ногами, пока Фэн Синь пытается стянуть с него одежду и обтереть тело мокрой тряпицей. — Ваше Высочество, — слабо бормочет Му Цин и пинает Фэн Синя, — он меня раздеваает. — Ваше Высочество, — гневно выкрикивает Фэн Синь, стягивая с Му Цина нижнюю рубаху, — он не дает себя раздеть! Наследный принц поднимает взгляд от кипящего отвара, улыбается. — Тише, тише, иначе вас неверно поймут. Му Цин всё еще слишком слаб, и его воинственных попыток посильнее ударить неприятеля не хватает надолго. Он почти проваливается в небытие, когда его голову укладывают на плечо Фэн Синя, но касание мокрого полотенца к телу немного приводит Му Цина в чувство. Он не сопротивляется, хотя ему хочется выгнать посторонних из своей комнаты. Ему до тошноты неприятно, что прекрасный Его Высочество и этот крикливый идиот видят Му Цина в момент его слабости. Что еще хуже — они оба видят красные следы наказания на спине Му Цина. Фэн Синь принес мазь от синяков и ран — то немалое из его личных припасов в комнате. Как телохранитель принца, он часто получал тумаки на тренировках, а еще его пальцы всегда болели от натягивания двухстоунового лука. Фэн Синь аккуратно трогает алеющие борозды, и на тех участках кожи, где еще осталась корочка крови, чужие пальцы ощущаются особенно остро. Се Лянь, наконец, заканчивает с приготовлением. Кинув напоследок в отвар щепотку сушёной ромашки, он тушит огонь, переливает часть целебной настойки в толстую чарку и гордо тянет ее Му Цину: — Выпей, тебе станет лучше. Му Цин слишком усталый, чтобы сопротивляться. За него это это делает Фэн Синь: — Ваше Высочество, ты уверен, что это поможет? Почему оно… такого цвета? Наследный принц продолжает улыбаться и мягко настаивать. В конце концов, Му Цину хватает сделать около трех глотков, прежде чем его лицо зеленеет. — Наверное, ромашка была лишней. Фэн Синь держит волосы Му Цина, пока его макушка на несколько секунд склонилась над ведром. Му Цин падает без сил на свою кровать и почти мгновенно проваливается в сон — Фэн Синь осторожно вытирает его лицо, но будит, чтобы дать выпить чистой воды. Его Высочество разглаживает старый женский плащ, прибирается в комнатке. На пике Сяньлэ почти нет слуг, но наследный принц едва ли когда-то держал в руках метлу; тут же он старается изо всех сил, правда, довольно неуклюже — Фэн Синю приходится накрыть Му Цина принесенными им одеялами и броситься помогать Его Высочеству. — Может, будет лучше, чтобы Му Цин переехал к нам? — Се Лянь задумчиво смотрит на плащ: он как бельмо на глазу постоянно притягивает взгляды. Фэн Синю не нравится, к чему ведет Его Высочество. — Мне кажется, твоя семья это не одобрит. Наследный принц легкомысленно жмёт плечами и беззаботно продолжает: — Я не ищу чужого одобрения. Му Цин неплохо дерётся, как ты думаешь, ему удастся в будущем стать моим помощником и твоим другом? — Се Лянь подмигивает Фэн Синю, у которого от подобных мыслей перекосило лицо. — Надо спросить у него, когда его состояние улучшится. — Ваше Высочество, ты хочешь, чтобы он стал твоим телохранителем? Его Высочество искусен в ведении боя — это знает он сам, это знает Фэн Синь; по правде говоря, ему не нужна охрана и свита, которая станет защищать принца от внешних напастей — наследный принц при желании и сам сокрушит кого угодно. Причина, по которой Фэн Синь остается рядом с Его Высочеством так долго, заключается лишь в том, что того желает сам принц. — Да, именно про это я и говорю.