О том, как ломаются игрушки

      Чёрт дёрнул Гона и Киллуа выслеживать Рёдан. Награда за их поимку была слишком соблазнительным стимулом пойти на риск, а нули, которые Гон был даже сосчитать не в силах, могли легко обеспечить им одну копию «Острова жадности». Было бы здорово решить разом такую большую проблему. Но силы свои они переоценили, поэтому проблем только прибавилось.       Их привели в большой зал в каком-то старом полуразрушенном здании. Всё помещение заполняла зловещая аура, причём неясно, чья. Скорее всего, всех присутствующих сразу. Всё-таки они сейчас находятся перед лицом самой сильной преступной организации. Хотя одна аура выделялась особенно; она была очень знакомой, что пугало только больше. Нэн Хисоки была всё такой же жуткой и противной, заползающей под кожу так, что сворачивает внутренности. Сила в разы меньше, чем на Небесной Арене, но суть её неизменна. Дышать мешает сильно.       И думать тоже.       Виски настолько давили на мозг, что необдуманные действия Гон совершал с завидной частотой. Даже стрекоза реже крыльями взмахивает. Сначала чуть было не выдал, что они с Хисокой знакомы (повезло, что Киллуа вовремя сообразил и обратил внимание на девушку с армрестлинга), потом не к месту вывел из себя Нобунагу — парня с хвостом — и чуть не лишился руки, пока местный коротышка в чёрном выламывал её. Хрустела она звонко, звук отражался от голых стен, отчего боль казалась только сильнее. Фейтан, как его назвал кто-то из присутствующих, не сдерживался. Она явно была сломана.       Оба покалеченные — Хисока успел своей картой оставить Киллуа на шее аккуратный порез — они глядели на Рёдан. Те спорили, стоит ли отпустить «наглых мальчишек» или дождаться прихода босса. Большинству не было дела до их судьбы, они не видели смысла тратить на такую мелочь своё время. Но не Нобунаге, будь он неладен! Тот всё упрашивал Гона присоединиться к ним, вступить в группировку, против которой борется его друг, набить на теле паука с цифрой одиннадцать.       Жаль, никто не слышал, как в тот момент скрипели от злости зубы Фрикса.       Между членами Рёдана из-за этого развязался нешуточный спор, который разрешился всего лишь броском монеты. А ведь чуть не дошло до настоящей драки. Странные они. Все, так что неудивительно, что Хисока вписался в коллектив.       Итак. По непонятным Гону причинам весь Рёдан согласился на то, чтобы их не отпускать. Стран-ны-е. Сами только что говорили, насколько это бессмысленно, а тут раз — и передумали. А дураком все почему-то Гона называют. Вообще непонятно. Непонятно и несправедливо.       Теперь Киллуа и Гон сидели в одной из комнат логова Геней Рёдана под присмотром Нобунаги. Пыльные стены не позволяли забыть о необходимости выбраться. Вариантов сделать это было немного: сразиться с пауком и умереть или попытаться его обмануть. Второй вариант звучал гораздо лучше, и они понимали это без слов. Как же придумать такой план, чтобы заставить надзирателя дать им уйти да ещё и оставить в живых при этом?       Голова всё ещё гудела, а плечо ныло из-за приёмчиков Фейтана. Не Гону, конечно, про рост рассуждать, но разница в возрасте у них явно была, а вот в росте — пару сантиметров максимум. Фрикс попытался отвлечься, дать мозгу отдохнуть, поэтому принялся разглядывать окружение: отсутствие окон, трещины на стенах, кровавые костяшки своей правой руки, размозжённые о камень во время армрестлинга. И рука, которую не было ну никакой необходимости ему так сильно выкручивать. Садист какой-то. Хотя, чему удивляться, если он состоит в Рёдане?       — Как там Зепайл говорил?.. — начал вспоминать Гон. — Нагреть, открыть, а потом?       — Я забыл, — отрешённо произнёс Киллуа, и, когда Гон на него посмотрел, стало понятно, что он навряд ли даже вопрос услышал. У него был стеклянный взгляд, руки, сомкнутые в замок, дрожали от напряжения.       — Нет, как-то по-другому… — выдохнул он, продолжая рассуждать вслух, и отвернулся в другую сторону. Лучше не беспокоить Киллуа, пока тот в таком состоянии, а то хуже будет всем. Надо дать ему время успокоиться.       Гон пытался вспомнить, пытался придумать, как провернуть побег. Они сейчас буквально, как сокровища в запаянной упаковке, только им даже подменять себя ни на что не надо, как делают это мошенники. Достаточно просто улизнуть. И подсказка точно была где-то среди трюков, о которых они совсем недавно узнали, только откопать нужное в своей голове получалось плохо. Была бы очень кстати какая-нибудь помощь от Киллуа кроме мрачных фраз, но в голове у того, видимо, сейчас больше ничего и не было.       «Я отвлеку его, а ты используй эту возможность, чтобы сбежать».       «Я остановлю его меч даже ценой собственной жизни».       Ну разве не дурак? Кажется, он совсем с катушек слетел, раз говорил подобное. Как можно не понимать, что выберутся они отсюда только вместе и никак иначе. Но взгляд Киллуа был настолько пустым, а сам он на прямых ногах шёл к стопроцентной смерти так уверенно, что отрезвить его помог только подзатыльник.       — Что?! Ты с ума сошёл! — мгновенно ободрился Золдик и схватил Гона за грудки.       — Это ты с ума сошёл! — он свёл брови, мгновенно подхватывая агрессивную интонацию друга. — Сам же сказал не рисковать жизнью!       — Что? Разве не ты об этом говорил?!       — Это не то же самое! Мне можно, а тебе нет!       — Придурок! — грубо отпустил его Киллуа. — Да как ты убежишь отсюда, если не рискнёшь?! У тебя даже плана нет, думай, о чём говоришь.       «Рисковать и просто идти на самоубийство — это разные вещи!» — хотел продолжить Гон, но вовремя остановился и мысленно похвалил себя за мудрость. Нобунага и так слишком откровенно смеялся над их перепалкой, нечего давать ему больше пищи для этого.       Гон несколько раз глубоко вдохнул, выдохнул и продолжил копаться в памяти. Киллуа в это время выслушивал предостережения их надзирателя о смерти, о том, что нет смысла переживать и тратить свою жизнь впустую, но Фриксу это было неинтересно. В голове отдельно друг от друга летали слова «открыть», «нагреть», «сбоку», «повернуть», «надломить» и ещё уйма других. Куча лишних, никакой последовательности.       — А! Я вспомнил! — крикнул Гон прямо в лицо не ожидавшему такого Киллуа. — Это называется боковой разлом. Точно! — тот лишь ошарашенно хлопал глазами. — Нагреваем, открываем и ломаем сбоку. Я понял, как это работает!       Для убедительности Гон решительно свёл брови — своеобразный сигнал того, что отныне так звучит их план. Было так смешно наблюдать за тем, как постепенно сменяются эмоции на лице Золдика. Сначала полное непонимание, а потом понемногу удивление, которое становилось всё больше и больше, пока не нашло выход в озарении и резком: — А!       — Ты помнишь?       — А-а-а, я вспомнил!       Если нельзя воспользоваться основным выходом, нужно сделать другой.       Не сговариваясь, они пробили противоположные стены и рванули что было сил. После секундного замешательства Нобунаги Гон услышал позади себя шаги. Значит, гонятся именно за ним. Хорошо, пусть попытается его найти. Ауру прятать Гон уже научился, даже более того — умел, оказывается, с самого детства из-за того, что частенько наблюдал за животными. Он пробил в стене следующей комнаты фальшивую дыру, притаился за дверью и начал ждать, пока тот пойдёт по ложному пути.       К счастью, Нобунага повёлся на уловку, и Гон уже собрался побежать к двери, чтобы на самом деле выйти, наконец насладиться с Киллуа маленькой победой над Рёданом, но банальное невезение — споткнулся об один из обломков стены и с грохотом упал. На целых полсекунды. Нобунага обернулся на шум и тут же схватил его. Гон только подняться и успел. Они однозначно проигрывают в скорости опытным пользователям нэн.       Так уж вышло, что Киллуа придётся праздновать маленькую победу, если это слово теперь вообще подходит, в одиночестве. Гон не сможет присоединиться, ведь он снова находится в том жутковатом большом зале.       — Они вернутся за ним, — просто и прямо сказала одна из них, — тот мальчишка и ублюдок с цепями. Я доверяю своей интуиции, поэтому уверена, даже если способности Паку показали обратное. Мало ли, какой они нашли способ их обойти.       — Тогда мальчишку лучше увести в другое место. Не стоит недооценивать врага, — поддержал её Нобунага.       И, хотя Гон до сих пор не знал, кто такой этот страшный и ужасный ублюдок с цепями, он всё равно понимал — Киллуа, скорее всего, захочет ему помочь и вернётся. Возможно, возьмёт кого-нибудь в помощь. Не возможно, а точно. Он бы не стал взаправду пытаться в одиночку справиться с Рёданом, потому что умеет оценивать шансы на успех (по крайней мере, когда не находится в пыльной закрытой комнатушке). Гон не был силён в подобном, но обстановку оценил. Не цифрами, а по-своему — словами. «Паршиво».       — Я знаю одно место… — подал голос Хисока с другого конца помещения, от одной из стен. Удивительно, что всё время до этого он молчал, — его и не подумают там искать.       Если ему так уж хотелось насолить им с Киллуа, он мог сделать это ещё на экзамене, но до сих пор несильно мешал. Что он вообще забыл среди пауков? Как давно он с ними? Гон этого, конечно, не знал. Возможно, так было всегда, и он был одним из тех, кто уничтожил клан Курута. Если это так, то он ещё больший гад, чем казался. На Небесной Арене Хисока даже был немного дружелюбным и немного весёлым, а сейчас помогает строить козни против Гона.       — Что-то новенькое. Не думала, что тебя интересуют дела Рёдана, — недавно говорившая недовольно скрестила руки на груди и с подозрением посмотрела на Хисоку.       — Так и есть, Ма-ачи. У меня свои причины делать это, ты же знаешь, — ответил он, хитро глядя той прямо в глаза.       — Я ему не доверяю. Кто-то должен заняться этим вопросом вместо… какого-то клоуна.       Мачи была в бешенстве, и она этого даже не скрывала. Она нервно постукивала ногой по полу, вкладывала всю ненависть и презрение во взгляд, устремлённый к Хисоке. А когда тот пренебрежительно отвернулся в сторону, Мачи и вовсе пришла в ярость. Даже страшно стало на секунду.       — Давайте я просто сопровожу их. Всё ещё надеюсь, что этот малыш вступит к нам, — Нобунага предотвратил перепалку между членами труппы и перевёл взгляд на Гона.       Он стоял ровно, нахмурив брови, но открытого сопротивления оказывать не стал. За сегодня произошло много событий, показавших, что иногда стоит промолчать и изобразить послушание, чтобы не влипнуть в неприятности.       — Один раз ты уже пытался сбежать, так что… — Нобунага подошёл ближе, связал ему руки и ноги, а рот заткнул какой-то тряпкой. Он потрепал Гона по голове, пока никто не видел, — это просто мера предосторожности.       Хисока очень странно рассмеялся, когда сам подошёл к Гону. Сначала подозрительно долго смотрел на него, держался одной рукой за собственное трясущееся запястье, а потом закинул уже связанного Фрикса на плечо и вместе с Нобунагой пошёл к машине. Гон только и успел, что уловить его хриплое сбитое дыхание.       Машина, в которую его вот-вот посадят, не особо выделялась на фоне остальных. Обычная чёрная… а бог её знает, какая там марка. Гон не особо в этом разбирался, ведь на Китовом острове не было разнообразия машин, да и природа ему была гораздо ближе. Так вот, чёрный не-грузовик, окна не затонированы, номера не сняты. Машина была в хорошем состоянии, и она ничем не отличалась от сотни таких же.       — Может, скажешь, куда мы его везём? — спросил Нобунага, забираясь на переднее пассажирское сиденье.       — Оу, конечно. За зданием аукциона есть заброшенная гостиница. Она достаточно невзрачная и находится не там, где этого малыша будет искать его компания. Знаешь, как говорят: «Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место».       Рёдан не стал как-то извращаться при перевозке Гона и запихивать его в багажник. Он сидел на заднем сиденье, связанный, и заваливался на бок на поворотах, так как держаться ни за что не мог. Периодически Гон пытался подавать хоть какие-то сигналы вспышками нэн. Судя по тому, что ни Хисока, ни Нобунага никак это не пресекали, занятие было бесполезным. Но Фрикс видел в этом смысл, поэтому и не прекращал.       Вдруг машина неожиданно съехала на обочину, а после — свернула с дороги в сторону, противоположную от здания аукциона. Хисока вёл по никому неизвестному маршруту, а затем остановился на пустыре и повернул улыбчивое лицо святой невинности к Нобунаге.       — Спасибо, что составил мне компанию, но с этого момента ты будешь мне мешать, — Моро кинул карту в недавнего напарника и вышел из машины. Тот ожидаемо увернулся и вышел следом.       — Да уж, не зря Мачи не доверяла тебе. Её интуиция ещё никогда не подводила.       Нобунага применил эн и положил ладонь на рукоять меча. Град карт полетел в него. Умелый танец меча защищал его от многочисленных атак. Хисока был слишком быстр, а его карт было слишком много, чтобы нападать в ответ. Единственное, почему Нобунага смог отражать все летящие в него карты, это определение их местоположения с помощью нэн. Хисоке достаточно быстро наскучил этот односторонний бой, он даже зевнуть успел. Когда всё, чем мог его развлечь соперник, закончилось, Моро воспользовался своей любимой Банджи Жвачкой, и тягучая аура стремительно окутала тело Нобунаги снизу вверх так, что тот был не способен пошевелиться.       — Признаю, ты был неплох, — зааплодировал Хисока. — Будь на моём месте кто-то другой, ты имел бы все шансы на победу.       Прежде чем Нобунага успел что-то ответить, Моро вырубил его и подошёл к машине, в которой до сих пор лежал связанный Гон. Он поднял на Моро глаза, полные ужаса, прокручивая в голове то, что только что происходило за окнами автомобиля. У Гона был только один вопрос: «Как ему удалось так быстро победить?!» Нобу был далеко не самым слабым в Рёдане, но Хисока… Своей скоростью и техникой пугает и почти восхищает. Но пугает, конечно, больше.       — Ну что, малыш, готов? — Фрикс с протестом замычал, когда увидел, что они снова куда-то едут.       Спустя минут пять Хисока подъехал к заброшенному зданию, которое больше напоминало сарай. Вокруг было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то, но непригодность этого домишки была очевидна. Гон внезапно снова оказался на плече Хисоки. Попытался слезть или хотя бы пнуть его. Он отказывался принимать свою беспомощность в этой ситуации.       — Добро пожаловать, — довольно пропел Моро, открывая дряхлую дверь, хоть она и выглядела, как самая надёжная часть этого места. — Мы с тобой побудем здесь какое-то время.       Замок дважды щёлкнул, а торжествующая улыбка Хисоки будто поставила на нём восковую печать. Клетка захлопнулась. Как только земля вернулась под ноги, Гон пошатнулся и упал. Он, конечно, неплохо умеет держать равновесие, но ноги сами подкашивались и не хотели слушаться.       Фрикс не боялся Хисоку — по крайней мере, в этом он пытался себя убедить. Только потемневший янтарь его глаз нагонял тревогу. Но точно не страх, потому что Гон не слабак и не трус. Если Моро хочет битвы, он её получит. Если такова цена, чтобы стать хорошим хантером и найти отца, Гон готов её заплатить. Они уже сражались раньше, на Небесной Арене, в этом не было ничего страшного. Да, тогда их сдерживала система баллов, поэтому получилось остаться в живых. Какая разница, получится победить или нет? Главное — не убежать, трусливо поджав хвост.       Хисока подошёл ближе и снял верёвки, вытащил тряпку изо рта, что только подтвердило догадки Гона. Если даёт относительную свободу, но отпускать не намерен, значит, точно хочет битвы. На коже остались красные следы от слишком сильно затянутой верёвки. Гон растёр затёкшие запястья и встал в боевую стойку. Он не будет отвлекаться и вовремя отразит первую атаку, откуда бы она ни пришла.       — Что ты делаешь? Я не собираюсь с тобой сейчас сражаться, ты ещё далёк от нужного уровня, — заверил Хисока и сделал шаг навстречу.       Но Гон не глупец, даже если многие его таковым считают. Бдительность ослаблять нельзя ни в коем случае. Рано или поздно он нападёт, нужно просто быть готовым. Иначе они бы не находились сейчас один на один в достаточно отдалённом от центра Йоркшина месте. Так и получилось, что Гон держал расстояние между ними неизменным. С каждым шагом Хисоки он двигался назад.       — Бу! — Хисока резко выставил руки вперёд, но сам остался стоять на месте. От неожиданности Гон моментально выпустил ауру и отпрыгнул в сторону. Сердце бешено застучало то ли от страха, то ли от предвкушения сражения. Но по хриплому смеху Моро стало понятно, что угроза была ложной. Он издевается, в самом деле!       — Да что ты творишь? — не выдержал Гон, наконец опустив ауру. Хисока откровенно насмехался над ним и явно не собирался ничего объяснять. Ни зачем они здесь, ни почему он соврал тому парню, Нобунаге. Никакой информации он Гону давать не хотел.       — Ты просто такой забавный, что я не сдержался. Прости-прости.       — Не вижу ничего смешного, — надулся Гон.       — Ты вроде не глупый, а понять всё не можешь. Ни один уважающий себя боец сражаться в закрытом помещении не стал бы, тем более — в таком тесном. Я же не просто машина для битв, но ещё и человек. Ты не думал, что я мог преследовать свои личные цели?       После этих слов улыбка снова сползла с его лица, видимо, вспомнил те самые только ему известные цели. Гон уже не знал чего ожидать. Хисока медленно выпрямился и заполнил своей аурой всё помещение. Гона пробрала дрожь, всё тело сковал леденящий ужас. Даже обычные вдохи давались слишком тяжело, а на коже ощущались болезненные покалывания, как от лезвий.       — Я люблю играть по-честному. Давай установим простое правило: всё, что ты используешь против меня, я могу использовать против тебя. Получается, что твоя безопасность зависит только от тебя. Понимаешь? Очень невыгодно использовать нэн, в котором ты новичок.       — Я не знаю, что ты задумал, но у тебя ничего не получится, — Гон собрал всю волю в кулак и, превозмогая давление рэн, попытался атаковать Хисоку. Тот моментально сам нанёс Фриксу удар.       По подбородку потекла кровь, разбитая губа сильно саднила, а в голове не было ни одного объяснения происходящему. Пазл и так не складывался, а теперь загадка превратилась в настоящий кубик Рубика, которые Гон собирать не умел. Чего ждать от Хисоки, если не сражения, как он говорит, — решительно непонятно.       — Гон, ты, видимо, не до конца понимаешь своё положение. У тебя нет другого выхода, кроме как быть послушным мальчиком.       Из-за второго удара Хисоки, Гон отлетел на стопкой сложенные запылённые доски в дальней стороне помещения. Не помогла даже боевая стойка и идеально сконцентрированная аура. В опыте и мастерстве был слишком сильный разрыв. И в скорости, конечно, тоже.       Всё складывалось слишком плохо, слишком неправильно и незапланированно. Хисока плавно подходил ближе и не сводил с него глаз; Гон поднялся на локтях, смотря в его горящие глаза. Он намеренно не стирал кровь с разбитой губы, чтобы не разрывать зрительный контакт. Почему-то ему казалось, что отвести взгляд — значит автоматически проиграть. Глупый азарт от неофициальной игры. Да и стоило ли воспринимать происходящее именно так?       — Теперь тебе придётся потерпеть, раз уж раззадорил меня.       Дружелюбный тон никак не вязался с содержанием фраз и действиями Хисоки. Он подошёл к Гону и грубо взял его за подбородок так, что щёки оказались скомканными длинными пальцами. Нереалистично острый (удивительно, что он не режет плоть, как нож) язык прошёлся по кровоподтёку, заменяя его на мерзкую липкость слюны.       — Такой яркий огонь в глазах… — Хисока провёл руками по рёбрам Гона. — Безумно хочу увидеть, как он меркнет.       Теперь его пальцы начали мять бока Фрикса, словно это были не мышцы и кожа, а дрожжевое тесто. Хисока зачем-то водил своим носом по его телу и глубоко дышал. Вырываться было тяжело, но попытки Гон не оставлял. Он просто не мог прекратить и признать свою слабость. Он не мог! Потому что он — Фрикс, сын трёхзвёздочного хантера, и должен заслужить право называться им. Будучи слабаком, этого не добиться. Поэтому Гон пытался использовать всю свою силу: он отталкивал Хисоку руками и даже попытался пнуть, но результата это не приносило совсем. Разница в силе была очевидна.       — Хисока, ты псих! Отпусти меня!       В голове промелькнула мысль. Сбежать? Сбегать нельзя. Он не трус, он должен отбиться своими силами, а не убегать. Но что делать в таком случае, не лежать же и смиренно ждать, пока что-нибудь случится? Для начала стоило хотя бы подняться на ноги, а потом уже попытаться сразиться. Это, во всяком случае, лучше, чем бессмысленные прикосновения. Он снова рискнул и решил усилить своё тело аурой, чтобы, наконец, освободиться от цепких рук. Стало только хуже. Хисока прижал руки Гона к доскам по бокам от головы, а своё колено поместил между его ног. Стало неприятно-щекотно, Гон подавился воздухом.       — Какая глупая вера в лучшее, — на него вновь обрушился разрушительный рэн. Паника накатывала волной с каждой последующей секундой. Дышать стало невыносимо трудно, словно лёгкие многократно уменьшились в размерах. — А я ведь так настоятельно рекомендовал не делать этого.       С наигранной грустью Хисока вздохнул и принялся вычерчивать причудливые линии на челюсти Гона. Было откровенно плевать, что там взбрело в голову этому клоуну, Фрикс просто пытался дорваться до крупиц кислорода сквозь пелену чужого могущества. Пока он пытался избавиться от оцепенения, Хисока в несколько резких движений снял с него курточку и майку. Стало холодно, грубая неотшлифованная древесина царапала спину.       Хисока убрал ауру, а затем провёл одной рукой по животу снизу вверх и схватил его за горло. Гон закряхтел от нехватки воздуха и тут же вцепился тому в запястье. Тщетные попытки оттянуть от себя его ладонь, казалось, длились целую вечность, из глаз даже брызнули слёзы. Хотелось просто убрать это жгучее чувство из лёгких. Наконец Хисока разжал руку — Гон резко втянул воздух, которого катастрофически не хватало. Его грудь бешено вздымалась в попытке перевести дух.       Пока тот заворожённо наблюдал за Гоном, жадно открывающим рот, как рыба, образовалась небольшая спасительная пауза. Чёрт, ему было так страшно, что он умрёт прямо здесь от удушья! Особенно когда вокруг полно воздуха. То же самое, что умереть от жажды посреди моря. Злоироничная и совсем бесславная смерть. Фрикс даже не успел отдышаться, прежде чем Хисока прислонился своими губами к его, проталкивая язык внутрь. Гон начал толкать того в плечи, но безуспешно. Последнее, что могло помочь, как ему казалось, — укусить Моро за язык.       — Ауч, — так и произошло. Хисока отстранился, натягивая на своё лицо извечную опасную улыбку. — Это было больно.       Он перехватил руки над головой Гона так быстро, что даже не сразу удалось понять, что произошло. Хисока приблизился к шее и выдохнул в её изгиб. Совсем близко к коже, касаясь её губами, Моро прошептал:        — Помнишь наше весёлое правило? Я использую против тебя то, что делаешь ты сам, Гон-чик…       Зубы больно вонзились в нежную кожу. Гон инстинктивно закусил губы, сдерживая крик. Это было неожиданно и больно, и — Гон попытался сделать глубокий вдох — дыхание всё никак не хотело восстанавливаться. Укус за укусом на теле появлялись новые следы. Одна рука Хисоки продолжала сдерживать его запястья над головой, пока вторая по-хозяйски очерчивала круги на животе. Время от времени острые ногти вонзались в кожу и наверняка оставляли за собой красные полосы. Позже будут шрамы, напоминающие всё то неприятное, что сейчас происходит.       Хисока отстранился с тихим смехом, выпрямился и просто начал разглядывать, во что превратилась, по его милости, шея Гона. Фрикс пытался смотреть твёрдо, хотя чувствовал ком в горле, как будто вот-вот разревёшься. Но это было далеко от лица. Где-то глубоко внутри, где никто не увидит.       — Хисока, п-прекрати, — голос уже начинал немного дрожать, несмотря на то, что Гон изо всех сил пытался это скрыть.       — Ни-за-что, — прохрипел Моро, в очередной раз склоняясь над его лицом. Он снова попытался поцеловать Гона, в этот раз более успешно.       Было бы глупо второй раз подряд делать себе же хуже, поэтому кусаться больше Фрикс не планировал. Оставалось только терпеть. Зачем Хисоке было целовать его — неясно. Особенно, если учитывать, что это вроде как жест нежности и выражения любви, разве не так? Хисока совершенно точно странный.       Внезапно его широкая ладонь легла Гону на пах. От неожиданности он широко распахнул глаза, протестующе замычал в губы Хисоки и дёрнул таз в сторону. Тот лишь ухмыльнулся, продолжая колдовать во рту Гона своим языком. Он с отвращением зажмурил глаза — настолько мерзко было ощущать, как чужая рука массировала его член через ткань шорт.       — Гончик, ты такой упрямый, — прошипел Хисока, едва оторвавшись от губ. Как удав, только ядовитый: сначала задушит, потом отравит и без труда проглотит. Тот провел пальцем по подбородку Гона и расслабленно хмыкнул. — Замечательно… Ненавижу лёгкие победы.       Гон очень хотел отвернуться, чтобы не видеть это противное довольное лицо. Но стоило только дёрнуть головой в сторону, как Хисока фыркнул и зарядил ему звонкую пощёчину. Фрикс сглотнул ком, застрявший в горле, и понял, что ему придётся смотреть на Хисоку.       Он видел, как его бледные руки погладили ремень на шортах, подцепили пряжку и-       И снова эта мысль. Сбежать? Прослыть слабаком? Да, чёрт возьми, сбежать! Ненавидеть себя за трусость до конца дней, но прекратить этот кошмар. Любыми силами, любой ценой. Просто избежать его касаний, того, что ощущается безумно мерзко и неправильно. Но Гон находился в оцепенении ровно до тех пор, пока пальцы Хисоки не коснулись кожи в самом низу живота. Это словно ударило по голове сигналом к действиям. Гон поднялся на локтях и притянул ноги к себе. Хисока не удержал его, уставился глазами, полными непонимания.       По помещению разлился громкий и откровенно искренний смех. Хисока закинул голову назад, не останавливал хрипы, вырывающиеся из горла, и совсем не трогал Гона. Это было такое страшное зрелище, как тогда, на экзамене, что на секунду Фрикс забыл, что хотел сделать. Он быстро сморгнул опасное наваждение, встал и побежал в сторону выхода так быстро, как только мог. Впрочем, добежать ему никто не дал — Гона с лёгкостью обогнали, поэтому получилось, что он с разбегу врезался лбом в крепкий торс Хисоки на середине пути. Моро завёл руки Гона за спину и прижал его лицом к поверхности стоящего рядом стола. Совсем как Фейтан недавно. Вот что значит Геней Рёдан: одна семья — одни способы для пыток. Это очень плохо. Гон сомневался, что Хисока уступал тому в жестокости, тем хуже становилось положение дел.       — Это был весьма отчаянный шаг, малыш, — хрипло прозвучали слова прямо рядом с ухом.       За спиной тихо шелестел смех Хисоки, когда тот всё-таки снял шорты Гона вместе с бельём. Фрикс так и не понимал до конца, что от него хотят, и эта неизвестность пугала больше всего.       — Что ты делаешь?! Убери! — пытался протестовать Гон, когда почувствовал, как палец Моро касался его между ягодиц. Сначала водил вокруг, а потом понемногу надавливал, ища пути внутрь. Там было так сухо, и его ногти были такими острыми, что сдержать крик не удалось, и Гон сжался, пытаясь снова пнуть Хисоку.       — Если я этого не сделаю, тебе будет слишком больно. Расслабься, в твоих интересах сейчас заткнуться и ждать.       Гон пытался сдержать слёзы унижения, но сил уже не хватало. Стиснув зубы, он уткнулся лбом в стол. Бёдер коснулось что-то жидкое и холодное. Мерзко. Неприятно. Хисока продолжал пальцами растягивать Гона, абсолютно игнорируя попытки вырваться из хватки. Поясница болела так, будто в ней застрял какой-то огромный кусок стекла. Но когда пальцы заменились на что-то в разы твёрже и больше... Гон снова вскрикнул и дёрнулся вперёд, в сторону от Хисоки, но стол, в который он упёрся, не дал освободиться или хоть как-то ослабить боль.       — Прости, ты такой сладкий, что я не мог больше ждать, — перебирая позвонки, Хисока провёл свободной рукой по его спине. — Вот только я внутри только наполовину. Тебе придётся принять его ещё глубже, Гончик. Потерпи, ты слишком узкий.       — М-мне больно. Пожалуйста, н-не надо.       Слова Гона уходили в пустоту. Он чётко понимал, что его не услышат, но если бы просто промолчал сейчас, то окончательно сдался бы. Хисока резко толкнулся до конца. Гон снова дёрнулся вперёд и врезался в стол, ничего не изменилось. Рука, сдерживающая запястья, сжалась ещё сильнее, так что к свежим следам от перетянутой верёвки наверняка добавятся синяки.       — Прекрати! — Гон плакал и брыкался под Хисокой, пытаясь вылезти, пока тот постепенно наращивал темп.       Гону казалось, что секунды растягивались в долгие-долгие часы. Челюсть сводило от силы, с которой он сжимал зубы, и пахло кровью. Грудь больно тёрлась о деревянный стол, и Гон сгорбился, чтобы стало хоть чуть-чуть легче. Но, так как отвлекаться было не на что, всё внимание было сконцентрировано на ощущениях, от которых попросту никуда не деться.       Мыслить рационально не получалось совсем, голова была пустой ровно до тех пор, пока запертая дверь с грохотом не свалилась на пол. Гон пересилил боль в суставах и вывернулся так, чтобы увидеть источник шума. Лицо Киллуа было размытым из-за слёз, а сам Золдик словно прилепился к стене. Использовать гё не получалось, но Гон знал — дело в Банджи Жвачке. Из-за неё же не было слышно того, что пытался говорить Киллуа.       Больше всего на свете Гон не хотел, чтобы друг видел его настолько слабым… Беспомощным и использованным.       Из-за того, что его обличили, стало только хуже, появилось жуткое желание сжаться в комочек, состоящий из горячего стыда, и провалиться поглубже под землю. И деться от себя и своих ощущений было некуда, оставалось только стучать лбом о деревянную поверхность стола.       — Чёрт, хватит! — от особо глубокого толчка стало противно-щекотно, и Гон не знал, что это за ощущение. Знал только, что его стошнит, если это произойдёт ещё раз. Но, как оказалось, это никак не было связано с желудком. Очень непонятное ощущение, которое даже не получается понять, потому что оно слишком перекрывается болью и чувством отвращения.       Возможно, было бы чуть легче, если бы Киллуа не пришёл. Было бы гораздо проще пережить это самостоятельно, проглотить обиду и сделать вид, будто ничего не было. Но теперь это будет невозможно. Если никто ни о чём не знает — значит и не было ничего. Но Киллуа видел. Киллуа может подтвердить, поэтому превратить эту пытку в обычный ночной кошмар не получится.       Когда Хисока схватил его за волосы, заставляя прогнуться в спине, стало окончательно плохо. По телу Гона прошла мелкая дрожь, а в глазах появилась полупрозрачная мутная рябь. Ритмичные звуки ударов кожи о кожу стали для него как будто немного приглушёнными. К горлу подкатила холодная и мягкая волна. За считанные секунды Гон оказался в плотной и мягкой матовой темноте. Он перестал подавать какие-либо внешние признаки жизни, кроме дыхания и сердцебиения. Последнее, что он уловил меркнущим сознанием, — Хисока отпустил его голову и руки, и его цепкие пальцы схватились за бёдра.

***

      — Я могу найти их с помощью нэн, — твёрдо и, как всегда, с каменным лицом произнёс Курапика, будто услышанное ранее ничего не значило. Хотя внутри он просто рвал и метал. Что за остолопы? Следить за Рёданом ради наживы? Курапика был готов прихлопнуть Леорио на месте за такую халатность. А мальчиков найти и потом тоже прихлопнуть. Чтобы учились пользоваться мозгами.       — Я рад, что ты научился шутить, но нам правда нужно найти мальчиков. Они могут быть… в опасности, — Леорио говорил как всегда громко, но голос едва заметно дрогнул на последнем слове.       Всё в его внешнем виде выдавало волнение. Неудивительно — сам же их туда отпустил. Прямо в лапы паукам. Никому не хочется быть причиной проблем своих друзей. Деньги-деньги-деньги. Да, это самый важный в современном мире ресурс, но жизнь-то нельзя измерить в дженни! Курапика охотится за Рёданом, потому что те отобрали кучу бесценных жизней членов клана Курута и посмели продать их, хоть и не полностью. Это абсолютно другое.       Он подошёл к комоду и достал оттуда карту. Леорио с полным непониманием следил за тем, как Курапика разворачивал план местности на столе. Одна из цепей — цепь поиска — свисала с безымянного пальца, и металлический шарик на её конце раскачивался над картой, как маятник.       — Они должны быть здесь. По крайней мере Гон, — сказал Курапика, когда цепь остановилась над конкретным местом на пустыре. Минутное молчание, и он закончил: — Киллуа тоже. Они там.       Курапика облокотился на спинку стула и грузно выдохнул. Это лишние заботы. Это очень не вовремя в условиях его новой работы. Эта проблема тормозит его и создаёт кучу сложностей для сближения с боссом. Но оставить их нельзя. Есть вещи, которые немного важнее работы и даже мести. И жизнь и безопасность друзей — одна из них. Курапика растёр руками лицо. Боже, как вся эта ситуация невовремя произошла.       — Эй, Курапика, — осторожно и совсем не в своей манере позвал его Леорио. — Что будем делать?       — Подожди, нужно подумать. Это не база Рёдана, но может оказаться ловушкой. Я мог бы спросить, но не факт, что мне скаж… — его перебил сигнал уведомления с телефона. Рука сама собой открыла сообщение — Так… этого ещё не хватало.

«Гон с Киллуа сейчас находятся в доме на пустыре. Он западнее аукционного дома, пешком идти минут двадцать, хотя ты можешь добежать даже за десять. Наших пауков там нет, только обычные комнатные. Я думаю, мальчикам может понадобиться твоя помощь)

⭐—_—💧 »

      — Что там? — спросил Леорио, и Курапика тут же показал ему сообщение. — Это… Хисока?       Курапика ничего не ответил; быстро кивнул и рванул в сторону выхода. Если в деле замешан Хисока, то такой роскоши, как лишнее время, у них нет. Расскажет всё по дороге. И про их временный союз, и про информацию о некоторых пауках. Единственной мотивацией Моро был бой с Куроро, поэтому сам факт того, что он знает о местонахождении Гона и Киллуа… До сих пор не ясно, как к этому относиться и насколько это безопасно.       Но, если надеяться и верить в неизменность целей Хисоки, всё должно быть хорошо. По крайней мере, ловушки ждать не стоит. Моро это будет невыгодно.       — И ты действительно веришь, что Хисока сказал правду? — недоверчиво уточнил Леорио.       — Вот сейчас и узнаем.       Как и сказал Хисока, они прибежали довольно быстро, на это потребовалось как раз около десяти минут. Домишко, к которому они вышли, выглядел так, словно может развалиться в любую секунду. Гнилые доски и выбитая дверь — совсем не внушало доверия. С порога Курапика увидел мальчиков и выдохнул с облегчением, когда понял, что они живы и, вроде как, невредимы.       На досках возле стены лежал Гон, под его головой подушкой была свёрнута водолазка Киллуа, а зелёная курточка выполняла роль своеобразного одеяла. Рядом, в углу, обняв колени, спал младший Золдик. Курапика сделал два неуверенных шага к ним, Леорио шёл следом. На полу возле стены скомканной, как тряпка, валялась футболка Киллуа. Когда Курапика аккуратно развернул её и увидел, что ткань вся была в красно-белых липких разводах. Пятна крови Курапика без труда различил, а чем была белая часть понять никак не мог. Или просто не хотел признавать, что понял.       Взгляд Курапики обратился к Гону. На его широкий лоб спадали волосы, прикрывая свежий синяк. Участок шеи, выглядывающий из-под курточки, был усыпан укусами, а нижняя губа покрылась тонкой корочкой запёкшейся крови.       — Помоги Киллуа… — кивнул он Леорио, не сводя глаз с Гона. — Отнесём их в отель, где остановились мы с семьёй Ностраде. Там достаточно много охраны, это будет относительно безопасно какое-то время.       Курапика взял Гона на руки. Никто не станет спорить с тем, что шрамы и различные следы на его теле — не редкость, но их происхождение… Курапике не хотелось думать о том, откуда на шее укусы и почему Хисока знал об их местонахождении. На самом деле, учитывая, что почти все его эмоции так или иначе приобретали нездоровый сексуальный оттенок, догадкам недолго оставалось быть просто догадками. К огромному, огромному сожалению. Хотя Курапика будет до последнего держаться за крохотные шансы того, что всему есть адекватное объяснение.       Киллуа проснулся, едва Леорио коснулся его. Тот поднял на них красные от слёз глаза, перевёл взгляд на Гона, задрожал всем телом и из его горла вырвался болезненный всхлип. Киллуа спрятал лицо в коленях, обнял себя руками, и его плечи затряслись с новой силой. Это была самая настоящая истерика. Но криков не было, он просто бессильно хватал ртом воздух.       Вышли из сарая они, только когда Киллуа полностью успокоился и смог встать на ноги. К ночи воздух стал гораздо холоднее, поэтому Леорио пришлось уговорить его надеть водолазку. Футболку, конечно, забирать никто и не подумал, поэтому она просто осталась лежать на полу в том Богом забытом сарае. Всю дорогу до места назначения сохранялась гробовая тишина, которую время от времени прерывали практически беззвучные всхлипы Киллуа. Ни Леорио, ни Курапика не решались её прервать. Да и сказать по большому счёту им было нечего.       В номере Курапика отнёс Гона на широкую кровать, надеясь на то, что тот в скором времени придёт в себя. Пока минуты дьявольски медленно тянулись, все трое сидели за столом в нескольких метрах от Фрикса. Они пытались выяснить у Киллуа, что же всё-таки произошло. Точнее, подтвердить (но лучше всё же опровергнуть) свои догадки.       И, когда Киллуа наконец собрался с силами, рассказал про то, как они сидели в запертой комнате, как Гон придумал план, как потом он долго не спускался, а потом Хисока вынес его связанного из здания. Рассказал, как бежал за машиной и боялся, что его обнаружат, как потерял след из-за чрезмерной осторожности, как шёл в направлении следов шин от тела Нобунаги. Но стоило рассказу дойти до того самого сарая, Киллуа закрыл лицо руками и снова начал всхлипывать.       — Что там случилось?       — Я не могу, не могу, мне так стыдно, Гон там, а я не помог.       Смотря на то, как обычно сильный Киллуа плачет, Курапика понял, что давить нельзя. Всё и так уже кристально понятно. И незачем лишний раз заставлять его вспоминать. Киллуа цеплялся руками в собственные колени, смотрел в пол и всё сильнее вжимал шею в плечи. Никто уже ничего и не спрашивал, ничего не говорил, но тот всё продолжал кусать губы, жмуриться и отворачиваться, будто от самого себя или от картинок перед глазами. Ему, скорее всего, было неуютно в этой тишине, вот и не мог перестать ёрзать на месте.       Очнулся Гон, когда стрелки часов перевалили за три ночи. К нему молниеносно подбежала вся компания, хотя Киллуа и остался стоять чуть поодаль. Фрикс попытался сесть на край кровати, но после первой же попытки упал обратно. Гон помыслил о чем-то, повернулся на бок и закрыл лицо руками, размазывая горячие слёзы по щекам.       — Гон… ты как? — обеспокоенно спросил Курапика, потому что главное, что сейчас волновало всех, — его состояние.       — Я н-не знаю, я п-просил, а Хис-Хисока, — захлёбываясь собственными слезами, Гон пытался объяснить произошедшее, словно просто пропустил вопрос Курапики мимо ушей. — Я сказ-сказал, что б-больно, но он не-не-не, — Гон никак не мог перевести дыхание, поэтому речь получалась обрывистой и не совсем понятной. — Он с-сделал что-то мерзкое, а я д-д-даже не знаю, ч-что…       Это удар для него, удар для Киллуа, который даже не мог заставить себя посмотреть в сторону друга. Видеть, как человек, который всегда заряжал окружающих оптимизмом, рассыпается на части, было просто невыносимо. И тот, кто всегда был поддержкой и опорой, буквально надёжнейшим фундаментом для всех идей первого, сейчас является просто треснувшей сваей.       Из глаз Гона продолжали ручьём литься слезы, но глаза были пусты. В них не было ничего, они не выражали ни одной эмоции. Он смотрел на синяки на руках, тёр красноту, похожую на следы от верёвки, так, будто это грязь, которую можно устранить с кожи мочалкой и мылом.       — Гон, мы можем как-то тебе помочь? — взволнованный голос Леорио прервал тишину в комнате. — Ты только скажи. Мы всё что угодно сделаем.       — Можно я немного полежу один?.. — Гон поджал ноги и постарался улыбнуться, когда посмотрел на остальных, но получилось как-то натянуто и неискренне. Он зачем-то выдавливал из себя эмоции, и выходило это из рук вон плохо.       — Ты уверен? — хотел было возразить Леорио, но в этот момент Курапика потянул его за рукав, взглядом показывая, что лучше не навязываться Гону, если он этого не хочет. Ему нужно сейчас немного пространства, а как только он хоть чуть-чуть придёт в себя, они будут тут как тут. — Хорошо… Хорошо, если что-то понадобится, помни, что мы всегда рядом.       Поникшая компания вышла в зал. Гона в таком подавленном состоянии никто из них раньше не видел. Ему абсолютно точно необходима их помощь и поддержка, но что именно следует сделать, не знал никто. Всё, что они могли, — прислушаться к просьбе Гона и выполнить её. Для этого Курапика даже взял отгул у босса и выбил разрешение на использование одного из их номеров на одну ночь. Повезло, что телохранителей было немного, и Ностраде согласился пойти на временное сокращение штата.       Курапика всю ночь мучился от бессонницы. Всё не мог успокоиться. Он встал с кровати, прошёл мимо гостевого дивана, на котором ворочался и так же не спал Киллуа, и неуверенно подошёл к комнате, в которой находился Гон. Курапика мягко открыл дверь и увидел, что тот по-прежнему лежал на кровати, свернувшись калачиком, как будто с момента их ухода из комнаты прошло каких-нибудь пять минут.       Казалось, Фрикс его даже не заметил, потому что реакции не последовало никакой. С минуту Курапика смотрел на него и пытался понять, какие слова могут утешить в такой ситуации, но ничего так и не придумал. Будучи не самым лучшим психологом, он просто молча присел рядом и попытался обнять Гона. Тот дёрнулся, как от ожога, и тут же поморщился от болезненных ощущений.       — Прости, я просто… мне… — начал невпопад оправдываться Гон, но, как бы он ни старался, его речь звучала пресно.       «Чего? За что он извиняется вообще?» — недоумевал Курапика, но сказать так ничего и не смог.       — Мне просто стыдно за то, что Киллуа видел…       — Почему ты винишь себя? Ты же ни в чём не виноват, Гон, пойми.       — Я не смог ему противостоять. У меня были небольшие шансы, но я ими даже не воспользовался, — он ещё сильнее прижал колени к груди, продолжая царапать ногтями запястья.       — Гон…       — Я просто не хочу быть беспомощным.       Гон. Всегда бездумно рвущийся в бой Гон. Не сдающийся даже в самых безвыходных ситуациях Гон. И сейчас он называет себя беспомощным. Курапика хотел сразу же воскликнуть, что это не так, но тут же вспомнил: его друг и вправду ничего не смог противопоставить Хисоке. Мало кто мог, на самом деле.       И видеть, как это солнце распадается на части и наверняка раз за разом прокручивает в голове всё то, что на самом деле хотелось бы забыть, было безумно тяжело. Не только Курапике. Никто себе места найти не мог. Киллуа тоже сейчас несладко, раз он всё видел своими глазами. Никто не знает что именно и как долго, но факта это не меняет.       — Знаешь что? Ты не беспомощный, и мы обязательно разберёмся с этим засранцем, я тебе обещаю.       — Не надо с ним сражаться! — встрепенулся Фрикс. — Он слишком сильный.       — Он любит сражения, Гон. Так что не волнуйся, этой радости я его лишу. Этой и ещё кучи других.       Это был первый раз, когда Гона волновала разница в силе. Первый раз, когда он понимал, что нельзя лезть на рожон. Этот вечер поменял его до неузнаваемости.       Курапика был зол. Ох, как он был зол на Хисоку. Состоит тот в Рёдане или нет — плевать! Он точно так же, как и пауки, причинил вред его близкому человеку, а значит должен заплатить за это. В голове уже зрел план тонкой мести с лишением нэн Куроро, а после — и самого Хисоки. Чтобы понял, каково это, лишиться самого дорогого. У Гона это — его гордость, так что обмен вполне равноценный. А потом, когда он будет беспомощным, как Гон в тот момент, можно будет его убить. Жестоко и показательно, хотя даже это не особо поможет Гону. Но Курапика знает толк в мести, поэтому он не оставит эту затею.