Проверка на вшивость

      Эштана Терика и Мию Магдели не объединяло ничего общего, кроме того, что оба состояли в отношениях. Почему именно они нас привлекли из нескольких сотен других студентов? Все просто, за ними ходили слухи, что ни один, ни другая не были верны. Про Эштана давно была история, что он зависал на вечеринке с какой-то неизвестной дамой, лет на десять старше, а вот про Мию только недавно родились разговоры. Кто-то услышал, как она ссориться со своим парнем. Нелестные доводы, преподнесенные ее кавалером во время выяснения отношений, дали пищу для раздумий любопытным сорокам. Естественно после ссоры пришло и примирение, но студенты услышанного не забыли. На первый взгляд может показаться, что ничего смутного в их историях нет. Но это только на первый взгляд.       В прочем, правда все этот или нет, нам только предстояло узнать.       На протяжении двух недель мы только собирали про них информацию, максимально оставаясь в тени. Оставаться инкогнито иногда до безумия тяжело. Рыться в чужом белье тоже не из приятных. И в прямом и переносном смысле.       Когда мы собрали достаточно информации, нам оставалось подтвердить это неопровержимыми фактами. Подойдет все, что угодно: видеозаписи, фотографии, голосовые сообщения, переписки и поисковые истории браузеров. Именно для этого был собран консилиум из пяти человек на этот пятничный вечер.       Девчонки сидели на кроватях, на полу и креслах, бурно обсуждая новую прическу Брайна. Везде были разбросаны открытые пачки чипс, фантики конфет, газировки и прочей «полезной» еды. Мы заказали пиццу, а вместе с ней в обиход пошло и все вышеперечисленное. Н-да, на консилиум это не похоже. Больше девичник. Причем по всем канонам. — У кого какие идеи есть на счет Мии? — рассматривая досье девушки, поинтересовалась Лэр. — У нее вон, какая переписка с Майклом. Даже я так флиртовать не умею. — Побойся Бога, милочка, — Молли закатила глаза. — Ты флиртуешь, как демоница. Один твой взгляд и у парня встает. — Фу, а можно было комплимент получше сделать? — возмутилась Лэр, бросив маленькую мягкую подушку в Молли. Та в свою очередь успела ловко поймать ее перед самым своим носом.       Я крутила телефон в руке, размышляя над первым вопросом Лэр. — С Мией у нас не много вариантов. Она же не лесбиянка, как я полагаю. Чистая и на голову больная гетеросексуалка, поэтому надо выпускать Стива. — Почему Стив? — Бонни изогнула бровь дугой в недоумении. — Он ей понравится. Посмотри на всех ее парней, — Джейн тыкнула в веер распечатанных фотографий молодых людей, с которыми когда-либо общалась Мия. — Как под копирку: смуглые, темноволосые с хорошим телосложением. И все спортсмены.       Откуда мы это все взяли? Девушки — хуже ФСБ, когда есть цель. Цель у нас была, а вместе с ней интернет под рукой и миллионы возможностей социальных сетей. Начиная от фейсбука и заканчивая тик-током. Ну, и тем более женщины всех возрастов любят посплетничать. Так, что информации накопилось достаточно. — Стив, так Стив, — согласилась Бонни. — Надо ему написать, может он не захочет. — Когда это Стив не хотел затащить девчонку в постель? — хмыкнула Джейн и зашумела газировкой, пытаясь высосать все капли из картонного стаканчика по трубочке. — Ему только дай повод.       Я сладко потянулась на кровати, чувствуя легкое напряжение в плечах и наступающее волнение от будущих проектов. Завязав непослушные волосы, что лезли, куда им хотелось, в пучок хаоса, я открыла ноутбук. Перед глазами загорелся монитор с сайтом. Этот сайт был нашей гордостью и результатом плодовитой работы. Ему недавно исполнился год, и мы знатно отметили эту дату.       На страничке можно было обсуждать, делиться своими историями, проходить разнообразные тесты и весело проводить время. Но самой главной и вкусной фишкой нашей работы — это был список изменщиков и предателей, который мы пополняли раз за разом. Их фотографии, портфолио и степень виновности, можно было найти в разделе «досье». Помимо главной информации почти к каждому прилагалось доказательство. В особенности мы любили видео. Понятное дело, что и посетителям сайта нравились больше всего видеосъемки. Те, кто провинился меньше, отделывались только правдивой рецензией на свое плохое поведение, но вот заядлые виновники пестрили своими переписками, фотографиями и собственной фильмотекой.       Сайт только появился на свет, и мы начали нашу деятельность, но уже спустя пару месяцев он взревел во всем интернете. Один из блогеров наткнулся на досье своей знакомой. Потом закрутилось, завертелось. Мы чуть не посидели с той истории. Изрядно нервы потрепали, пока все разрулили. В итоге все равно остались в плюсе. Реклама от блогера миллионщика не хухры-мухры. Популярность и интерес к теме измен возрос на глазах. Люди со всех уголков земли писали нам и делились своими историями: пережитыми, услышанными или увиденными. Мы вышли на новый уровень. Проверки не оставались только в стенах университета. Примерно раз в месяц мы выбирались в город на большой улов. Это были долгие проекты. Одно дело собирать информацию на людей, которые учатся с нами. Другое дело узнавать человека без малейшего понятия, чем он дышит и живет. Правда, всегда средства оправдывали действия.       Повысив узнаваемость сайта и нашей деятельности, примерно полгода назад, мы открыли рубрику «попробуй сам». Смысл этой рубрики был прост. Каждый, кто хотел проверить свою вторую половинку, каждый, кто просто хотел поучаствовать в проекте мог оставить заявку. Мы рассматривали кандидатов, затем переписывались с понравившимися. Если кандидат не вызывал каких-либо подозрений, был вполне адекватен, то мы его включали в игру. Естественно наших имен и лиц никто не знал.       Как нам так долго удавалось держаться на плаву и не быть рассекреченными для меня тоже оставалось загадкой. Мы прилагали немного усилий к этому процессу. Часто сами выступали в роли проверяющих, но последнее время все чаще брали заказных с рубрики «попробуй сам». Так было проще контролировать процесс и оставаться в тени. — Кто хочет поохотиться на Эштана? — мурлыкнула я, листая возможных кандидаток для его проверки. — Мне такие придурки не нравятся, — Лэр легла на спину и подняла ноги. Ее голова смешно свисала с края кровати, в то время как волосы кончиками щекотали серый ковер на полу. Без косметики Лэр выглядела немного иначе, но так же безупречно. Большие карие глаза с ее фирменным взглядом, что мог залезть прямо в душу, переворошить все там и оставить на съедение собственным мыслям; четкий овал лица с аккуратным выраженным подбородком и сладкими щечками, да миниатюрная фигурка. — Я работала месяц назад, — пояснила Бонни, листая ленту новостей в инстаграмме и выказывая безынициативность.       Ее правда. Прежде, чем разъехаться мы провернули предпоследний проект, где Бонни была главной проверяющей. Она охомутала парня в считанные дни. Бедняга от ее манипуляций по уши влюбился, но при этом расставаться со своей девушкой не собирался. Работал на два фронта. После учебы проводил время с девушкой, а затем бежал на свидание к Бонни, прихватывая каждый раз букет цветов или презент. Однажды он сознался в том, что Бонни у него не единственная и на ее просьбу бросить девушку и полностью принадлежать ей, он согласился, тем самым попав в наш капкан. Мы провернули все так, что личность паренька раскрылась с доказательствами его неверности, а с его девушкой Бонни осталась в хороших отношениях. Такой вот конец. — Свяжитесь пока что со Стивом, — попросила я подруг, пока пыталась найти подходящую девушку для Эштана.       Молли набрала номер и уже через несколько секунд поясняла новую работу Стиву. Стив — наш любимчик. Он туповат и по большей части думает точно не мозгом, но работу выполняет хорошо. Природа наградила его отличительной харизмой, что дает много привилегий. К тому же он из немногих, кто умеет держать язык за зубами. Он знает нас, и чем мы занимаемся, а все из-за родства Стива с Молли. Они друг для друга троюродные кузены по какой-то там линии. В подробности я не вдавалась, да и Молли об этом не любила упоминать. — Как вам эта? — я развернула ноутбук, показывая фотографию белокурой девушки со смешными ямочками на щеках.       Девочки неоднозначно рассмотрели вариант. — Кто еще есть? — спросила Джейн. — Какая-то она непонятная. — Есть еще такая, — я вновь показала фотографию уже другой девушки. — Эта получше, — кивнула Молли, отложив телефон. — Стив согласен. Надо с ним завтра встретиться и обсудить детали. — Отлично. Тогда завтра выберемся в город? — радостно пропищала Лэр, вскакивая с кровати. — По магазинам пройдемся? — Можно, после встречи со Стивом. Как раз развеемся вместе, а то давненько не выбирались. Все универ, да общага, — протянула Джейн. — Кстати, я могу взять Эштана на себя. Можно сюда приписать и моего подставного парня. Они с ним вроде в одной футбольной команде, — она хитро сверкнула глазами, тут же лопнув розовый шарик жевательной резинки.       Лэр начала собирать пустые пачки от шоколада и чипс, мельтеша перед глазами. Бонни ей подкидывала этикетки и подпихивала пустые банки газировки. — Можно. Какой у тебя план? — откинувшись на стену, я смерила любопытным взглядом подругу, примерно догадавшись, что она хочет сделать.       Джейн вкратце описала схему действий. План был неплох, но долгосрочен.        Пораскинув вариантами, мы с девочками все же решили ему следовать, хоть втереться в доверие не так уж быстро получится.       Когда рабочие моменты были решены, пицца съедена, а на щеках зрели новенькие прыщики от обильного поедания шоколада, девочки разошлись по своим комнатам. Стрелка часов уже перевалила за полночь, когда мы с Бонни выключили свет в комнате.       Да, Бонни была моей соседкой. Добиться такого результата у директора общежития было очень трудной задачей, но сквозь слезы и ругань мы дошли до него.       Утро встретило нас хорошей погодой. Прежде мы разобрались со всеми учебными делами, дабы не оставлять их на выходные, а после уже начали собираться на вылазку в город.       Наш университет отличался не только инновационной системой образования, новейшими технологиями и странной архитектурой здания, но и тем, что являлся заведением по типу интерната.       Нет, насильно нас тут конечно не удерживали, но комендантский час существовал. Территория университета находилась за городом, в двух часах езды.       Пейзажи, природа и в целом зонирование территории позволяло студентам ни в чем не нуждаться. Хочешь, занимайся спортом — всевозможные уроки, залы и корты. Хочешь искусством и наукой. Если не хочешь ни тем, ни другим, то вот кинотеатр, а здесь зоны отдыха: гольф площадки, картинг, библиотека с видеотекой и прочие развлечения. В общем, почти на любой вкус и цвет. Можно, даже в отдаленные уголки забраться и устроить пикник.       Как именовал наш декан — «это университет нового поколения».       В целом всего хватало, но естественно хотелось всегда выбраться в город, погулять по магазинам и торговым центрам, разнообразить свои будние дни.       Собранная и готовая к вылазке я сидела на кровати в ожидании, когда Бонни все же выберет себе наряд. Она яростно перерывала свои залежи одежды в шкафу, затем изрядно психанув вывалила все содержимое и уселась в центре этого хаоса. Пока Бонни тормошила метровые стопки шмоток в надежде найти хоть что-нибудь под настроение, в одной из статей в интернете я наткнулась на интересное высказывание. Фредди Меркьюри: «Как это скучно — просто существовать, иметь только одну сторону характера, которая находит отражение во всем, что ты делаешь. Я — человек противоположностей и меняюсь каждый день, как хамелеон, и каждый мой новый день отличается от предыдущего, и я с нетерпением жду этого. Я не хочу быть одним и тем же».       Я задумалась над сказанным. На самом деле где-то в глубине души я восхищалась такими людьми. Они были способны меняться без сожаления, перескакивать с одной ноты настроения на другую. Могли все бросить и умчаться в закат. Не сожалели ни о чем, прощали любые обиды и не заостряли внимание на проблемах.       Мне далеко до таких людей. Во всех смыслах.       Я скроила себя, имея ничего. Собрала по кусочкам и склеила. И получилось, что получилось: озлобленная, замкнутая и трусливая, скрывающая побитую душонку за маской презрения. Запретила себе показывать истинные чувства, однажды попав в беспощадное пламя реальности. — Бонни? — Что? — злобно шикнула подруга, просовывая голову в платье. — Ты одинакова со всеми? В общении, поведении? — Мать, что за странный вопрос? Главное внезапный, — она настороженно оглядела меня, сидящую на кресле. — Ну, ответь, — захныкала я, надевая очередную маску.       Бонни вновь смерила меня подозрением и легкой толикой волнения: — Нет. Конечно, нет. С вами я одна, с родителями другая. Невозможно общаться со всеми одинаково. Общество требует подстраиваться под ситуацию и настроения людей. — А смогла бы поменять свои принципы ради чего-то?       Подруга на мгновение задумалась, а затем монотонно произнесла, крутясь вокруг зеркала в легком шифоновом платье, подчеркивающем ее бледную кожу: — Думаю, да. Просто так я бы не поменяла ничего, а если на кону стояло что-то значимое, то почему бы и нет? — Что например? — Ну, не знаю. Допустим, деньги. Куча денег, — она злорадно хихикнула. — Или возможность стать знаменитой, ну или в крайнем случае любовь.       Я неодобрительно фыркнула, вставая с кровати и подойдя к ней: — Какая ты меркантильная сучка, — запустив руку под ее волосы, я легонько поправила выглядывающую бирку обратно под ткань. — А что любовь? Ты в нее веришь что ли?       Бонни захихикала. — Кто ж из женщин не меркантилен? Все мы порочны этой темой. Про любовь… — Бонни вновь замолчала. — Могу сказать только то, что жду того самого от которого потеряю голову. Как хорошо закончится наш роман не важно. — Любовь придумали шизофреники, которым нужны сказки, чтобы легче жилось, — буркнула я, видя себя в отражении зеркала. Темные волосы спадали с плеч, доходя до линии груди, контрастировали с белой легкой рубашкой. Глаза выделялись на фоне чуть смугловатой кожи своим янтарным цветом. Овальный контур лица и выраженные скулы достались от родителей. В эту копилку и темные волосы, да чуть вздернутый нос с еле заметной горбинкой. Остальное я доводила до ума сама, дабы крутить парнями направо и налево. Изнурительные уходы для кожи и для волос. Постоянные тренировки, чтобы фигура выглядела привлекательно, старалась идти в ногу со временем, соответствуя всем законом мимолетной моды.       Все мои старания окупались вниманием со стороны противоположного пола, но вот в зеркале я видела себя совершенно иначе.       Опустошенный холодный взгляд поносного цвета, темные круги под глазами, некрасивый нос, слишком фигурные губы. Бедра широкие, а грудь небольшая. Мои глаза, как сканер, проскальзывали по всем мнимым и натуральным недочетам, донося до мозга, что я так и не смогла полюбить себя. Отвращение к собственному отражению я так же скрывала за маской непоколебимой уверенности в себе, которую выдрессировала, как маленького пуделя. Правильно говорят, как подашь блюдо, так его и съедят. Можно подать идеальный стейк, приготовленный по всем правилам французской кухне, но без красивого оформления и должного подхода к клиенту. И его поглотят без особого удовольствия. Так же можно пихнуть тарелку полную отбросов, лишь украсив ее и подкинув пару-тройку увесистых и уверенных рассказов про «блюдо от шеф-повара» и наилучшие рецензии от ресторанных критиков. Вуаля! Отбросы съедены, восхищением пропитаны, чаевые оставлены.       Для окружающих я была почти совершенной. Комплиментами мою персону не обделяли. Парни пускали слюни, а девушки заливались завистью, но никто и догадаться не мог о моих демонах и страхах, что легионом бушевали внутри. — Ты как всегда в своем репертуаре, — улыбнулась Бонни, вталкивая кучи вещей обратно в шкаф, не удосужившись их аккуратно сложить.       Что уж грешить, я сама так делаю, когда спешу.       С Молли, Лэр и Джейн мы уже встретились на выходе из общежития.       До города мы доехали на красненьком Шевроле Джейн, который подарили ей родители на двадцатилетие.       Встреча со Стивом прошла в одной из любимых нами кофейни. Мы обсудили все беспокоящие вопросы, после чего разошлись. После Стива встреча была с парнем Джейн. Мэтью — был подставным парнем. Таковой имелся у Лэр и Джейн. Подобные личности приглашались для того, чтобы отвести подозрительность, чтобы обмануть проверяемых, ну и просто для прикрытия. — Кира, как всегда шикарно выглядишь, — широко улыбнувшись, произнес Мэт. — А ты как всегда льстишь, как полный придурок, — прошипела я в ответ. — Мэт, какого черта. Так-то я твоя девушка, — Джейн стукнула кулаком по накаченному плечу парня.       Мэтью пожал плечами и сунул руки в карманы: — Это не запрещает мне делать комплименты подругам «моей» девушки, — слово «моей» он ярко выделил интонацией. — Тем более Кира — неприступная крепость, которая руку откусит при лишнем движении, — парень вновь широко заулыбался, пока я прожигала его взглядом. — К делу, — заныла Лэр, идя за нами следом по набережной, где люди проводили свой выходной. Дети визжали, играя в догонялки, родители монотонно беседовали, не обращая внимания на своих чад. Кто-то выгуливал собак, а кто-то на это возмущался. И всю эту картину сопровождало гудение машин неподалеку. В целом непринужденная обстановка города. — Вы как не встречаетесь — начинаете рычать друг на друга. — Я вообще белый и пушистый, — заявил Мэт, поправляя пятерней свои волосы.       Пока мы вели разговор с Мэтью и поясняли ему план действий, у меня в сумочке завибрировал телефон.       Отыскав его на дне, я выудила и уставилась на мерцающий экран. Номер был не подписан, но до боли мне знаком. Если бы мне стерли память, то я бы все равно помнила этот проклятый набор цифр. Настроение сразу же упало. Я поставила блок и сунула телефон обратно в сумку, не удосужившись, ответить на звонок.       В прочем, абонент был назойливым и через минут тридцать телефон вновь подал признаки жизни, призывая взять трубку. К этому времени мы уже прогуливались по магазинам, пополняя запасы гардероба и косметичек. — Кира, тебе кто-то звонит, — сообщила мне Лэр, пока я примеряла очередные джинсы. — Знаю, не бери, — мой поникший голос с нотками раздражения заставил напрячься остальных.       Мы направлялись уже к машине, когда мое терпение лопнуло от очередного долгого и требовательного звонка. — Да, — ответила я, всеми силами скрывая раздражения. Девочки рядом притихли. — Какого черта ты не берешь трубку с первого раза?! — на том конце провода раздался сердитый, почти, яростный низкий мужской тембр. — Была занята, — врала я всегда и при любой возможности в разговорах с этим человеком. — Чем ты могла так быть занята, что звонки от отца не берешь?       Устав слушать его причитания, пришлось задать вопрос в лоб: — Зачем ты мне звонишь? — Я не могу позвонить собственной дочери? — И ты, и я знаем, что тебе на меня наплевать. — Катарина, — взревел отец. — Перестань говорить глупости. Я устал уже от твоих выходок.       Мои зрачки взлетели вверх, подобно закатному солнцу. Почти увидели мозг. Иногда взрослые люди, у которых за плечами должен быть многолетний опыт, мудрость и прочие составляющие старости, делают и говорят совершенный бред, обманывая самих себя. — Я устала от тебя, и что? — прошипела я в ответ, прикусив при этом язык. Ничего не могу поделать с собой. Всегда выпаливаю, что думаю, а зачастую делаю это специально. — Хватит, — сухо ответил отец. — Вернемся к теме нашего разговора. Я перевожу Литу в твой университет. — Что?! — моему возмущению не было предела. Хотя бы за стенами университета я была подальше от семьи и в безопасности. — Какого хрена?!       От моего голоса подруги замерли, переглядываясь между собой и ошеломленно хлопая ресницами. Они не раз наблюдали похожие сцены. Разговор с отцом всегда проходил по знакомым сценариям, но на этот раз кое-что изменилось. Мне начали наступать на горло. В золотую клетку, куда меня упекли, хотели подбросить гадюку, что собиралась придушить, а затем сожрать. — Закрой свой рот, Катарина. Не выражайся при мне так, — отец разозлился не на шутку. Готова поспорить, что сейчас у него выступили глубокие морщинки на лбу, потому что он сводит брови к переносице. Ноздри раздуты, и с правой стороны на виске видна большая вена. Черт побери, как часто я видела подобное выражение лица. — Лита будет учиться с тобой и точка. Побудь милой девочкой и встреть ее. — Ага, прям бегу и падаю, — процедила я сквозь зубы, ощущая подкатывающую волну гнева. — Раз уж вы все решаете без меня, то я и не собираюсь участвовать в этом. Если она хочет приехать, пожалуйста. Ковровую дорожку расстилать я не собираюсь, и прислуживать тоже. Заделал внебрачную дочь, так будь добр сам ей жопу вытирать. До свиданья, папа!        С этими словами и спесью из злости и отчаяния я сбросила звонок, не в силах больше слышать родного голоса, который вызывал только отвращение. — Эй, ты в порядке, — волнуясь, спросила Молли, чуть дотронувшись до моего плеча. — В полном. Закиньте мои вещи и езжайте, пожалуйста. Я задержусь.       Не смотря в растерянные лица, я двинулась прочь, подальше от них, подальше от выяснений. Сейчас я не готова обсуждать личные проблемы. Сейчас мне надо переварить услышанное.