Проверка на вшивость

      Бежать сломя голову по лесу, в темноте, как в черном квадрате Малевича и под шафе — не самая лучшая затея в моей жизни. Так что лучше никогда не повторять. Где-то на затворках сознания я отметила галочкой этот пункт в воображаемом списке глупых идей и дел.       Пахло сырой землей, перегнивающими листьями, хвоей и мхом. Я скакала, как полоумная олениха из стороны в сторону, огибая деревья. Глаза бешено всматривались в темноту, еле различая силуэты. Над головой на ветках ухали совы, в кустах трещали сверчки, и прочие ночные обитатели лесной глуши. Честно говоря, метод зигзага меня изрядно выматывал. Я выровняла свою траекторию и теперь просто неслась напролом, чувствуя как прохладный воздух ночи, разрывает горло. Мышцы молили о пощаде, да еще и внезапная тошнота подкатила, так что у меня был полный букет неприятных ощущений.       Вдруг нога скользнула куда-то вниз, а я, потеряв равновесие, полетела следом, чуть пискнув в пустоту. — Держись, — прям над ухом раздался мужской голос, что потоком дыхания обжог мою шею. Резко, как по щелчку все мое тело отдернулось назад. Тупая боль прокатилась по внутренностям. Стук, хруст и гулкий удар. Теперь боль растекалась по всей пятой точке, затрагивая копчик.       Ступор сознания и гул в ушах дали мне время, чтобы прийти в себя.       В нос резко дало приятным дорогим парфюмом. Крепкие мужские руки обхватили меня за талию. Мое сердце, что стучало и в ушах, наперебой играло с сердцем незнакомца, которое я четко ощущала спиной. Все тело будто оцепенело. Я не могла понять, что произошло, и как я оказалась в полусидящем положении в объятии неизвестного мужика посреди леса.       Официально короную сегодняшний вечер одним из самых аморальных. — Ты в порядке? — поинтересовался мужчина, вставая на ноги.       Его вопрос волшебным образом вернул мою душонку с небес на землю, которая, кстати говоря, уже собралась улетать к звездам.       Темноту ночи разогнала внезапная вспышка света на смартфоне, который держал в руках незнакомец. Он посветил сначала на меня, от чего глаза тут же защипало и пришлось их прикрыть, а затем куда-то вперед. Как только я почувствовала, что поток света перевели в сторону, то тут же открыла глаза. — Смотри, — мужчина осветил небольшой участок.       Только сейчас, когда могла четко видеть, до меня дошло, что я чуть ли не распрощалась с жизнью. В метре от нас земля почти заканчивалась, переходя в крутой склон. Я подползла поближе к обрыву, в который едва ли не угодила. Склон пестрил большими острыми камнями, небольшой растительностью в виде кустов и некоторым количеством скрюченных елей. Внутри меня все заледенело. Если бы я сорвалась, то мое бездыханное тело нашли бы не сразу. Какой кошмар. — Охренеть, — прошептала я, вставая на ноги и чувствуя головокружение. — Ничего не болит? — Нет, — все еще находясь в состоянии шока, произнесла я, четко не осознавая, что болит все. — Тогда пошли отсюда, — скомандовал мой спаситель. — Какого черта тебя вообще сюда понесло?! — возмутился он.       Разглядеть лица мне пока что не удавалось. Только легкие очертания, что ночная темнота старательно от меня прятала.       Ореол фонарика скользнул по земле, обнажая корни деревьев и еловые сухие иголки.       Мужчина начал потихоньку отдаляться от меня, пока не обнаружил, что я так и осталась стоять на месте.       В моей буйной и пьяной голове бурлили размышления на тему того, кто он такой. — Идем? Или мне тебя за шкирку понести? — хмыкнул голос, встрепенув мои мысли.       Шагая за человеком, который по какой-то непонятной мне причине, во-первых, побежал за мной следом, во-вторых, спас, я поняла, что это молодой парень. Лет двадцати шести или чуть больше. Официозно одет: темные брюки, рубашка и светлый жакет. Дорогой парфюм, отличная шевелюра.       Пробирались к машине мы куда дольше, чем бежали от нее, отметила я про себя, но уже через некоторое время наш путь через лес подошел к концу. Мы выбрались на дорогу, правда, не около машины. Своим заведенным мотором она подзывала к себе откуда-то спереди. Прошагав еще минут пять по щебенке нам удалось выйти на свет фар. — Садись, — скомандовал парень, открывая дверцу иномарки.       Я помедлила, от чего незнакомец опять напрягся. — Садись, не укушу. Отвезу в универ, — процедил он будто через улыбку, пропадая в салоне автомобиля. «Твою ж мать»       Это была моя первая мысль, когда я рухнула на переднее место, рядом с водителем. Теперь я могла спокойно разглядеть каждый сантиметр лица. Вытянутый овал лица с выраженной нижней челюстью, на которой виднелась легкая аккуратная щетина, идеально подбритая под изгиб точеных высоких скул, по которым пищала добрая женская половина университета. Аккуратные, чуть припухлые губы подчеркивали своей формой подбородок. Интересная привычка этого мужчины была в том, что он частенько, сам того не замечая, поднимал лишь один уголок губ, когда мимолетно витал где-то в облаках или ухмылялся острому словечку оппонента.       Глубокий вздох, поднятый уголок губ, поворот ключа, включение передачи. Машина тронулась с места. Руль податливо закрутился в ладонях Реймонда Макстенли.       Почему именно он подвернулся мне сегодня?!       Правильный во всем. Идеальный во всем. Почти святой. На него молиться можно, по сути. Если бы в наши дни Иисус сошел на землю, то это точно был бы Макстенли.       Строгий взгляд глубоко посаженных глаз и обрамленных густыми темными бровями скользнул по мне, пресекая мое бессовестное и открытое разглядывание.       Помимо глупой привычки, связанной с губами у Макстенли была еще одна отличительная черта. Как бы заезженно не было, но этой чертой являлись глаза. Выразительные, красивые и так далее. Да-да все это про него, про них.       Правда, сугубо лично мое восприятие было иным. Его взгляд меня настораживал. От него становилось не по себе. Прям до дрожи в коленках. Ах, и если бы я была заядлой трусихой, то все было бы понятно, но нет. Не смотря на идеальность общего образа, на правильность его поступков и мыслей, что-то не то было в этом взгляде. Что-то опасное, первобытное, но старательно укрытое от всего мира. Нечто таилось в глубине взгляда под пеленой простоты.       Пропитанные холодом, цветом льда радужки с темным лимбом вокруг были апогеем его существа. В квинтэссенции с шелковистыми, не менее яркими темными волосами образ почти, что сводил с ума противоречивым колоритом внешности. — Который час? — буднично поинтересовался Макстенли, разворачивая машину.       Бросив кроткий взгляд на панель, цифры зеленым свечением продемонстрировали мне пузатые нули. Полночь. — Двенадцать, — прошипела я, уставившись в «интересный» пейзаж за окном. Всяко лучше, чем душащий взгляд Макстенли. — Причина, по которой ты не успела к комендантскому часу? — День рожденье друга, — с ходу соврала я, ни капли не жалея.       Не смотря на то, что Макстенли был молод, горяч и добр, он все же мог выдавать жгучую строгость, от которой перехватывало дыхание.       Никогда не видела его в ярости, но поговаривают, что в год, когда наш поток только поступил, одна группа студентов смогла вывести Макстенли из себя. Зрелище было диким. Правда, окончилось все так же быстро, как и началось. Он быстро смог взять себя в руки и обуздать злость.       Строгий и праведный. Он отчитывал непослушных, пытаясь внедрить в молодые головы ответственность, воспитывал законченных плебеев и хулиганов, мог провести лекцию на тему моральных принципов. В общем, мне предстояло выслушать поучительную проповедь.       Повисла тишина. — Почему не осталась в городе, раз не успевала?       Пейзаж за окном пестрил своей чернотой, действуя очередным раздражителем в данной ситуации. — Не захотела. — Хорошо. Тогда объясни мне, почему молодая пьяная девушка идет одна ночью по безлюдной дороге? — Это допрос?! — психанула я, повернувшись к Реймонду Макстенли.       Моментально мы встретились взглядами. Он испепелял меня, а я по природе своей упертая до дури изо всех сил старалась не отвести глаз. Это мимолетное противоборство было подобно ядерной атаке. Проигравший платится своей гордостью.       На удивление Макстенли первый прервал зрительный контакт, вернув свое внимание на дорогу. Правда он не потерял и частики достоинства, что, безусловно, разозлило меня еще больше. Если бы я отвела взгляд, то он счел бы меня очередной глупой шлюховатой студенткой, которая ночами мочит трусики, мечтая о нем. — Только тебе решать, что это. Либо ты мне отвечаешь, либо декану. Что выберешь? «Какой же ты конченый придурок» — Меня везли друзья, по пути проткнуло колесо, запаски нет, ехать дальше не вариант. Все?       Реймонд приподнял бровь, плавно ведя машину за очередной извилистый поворот. Где-то вдалеке блеснули первые полуночные окошки частных домов жилого сектора. — То, что от тебя разит алкоголем, еще понятно. Что за грибы, о которых ты говорила? Наркотики? — серьезно поинтересовался Макстенли, пока я испытывала бурю эмоций.       Стыд покрыл меня с ног до головы, но на его место внезапно пришел смех. Еле удержав в себе залп, наружу вырвался только тихий смешок. — Поясни, — приказал он мне, чувствуя свою оплошность.       Кажется, понимание сарказма — это не его конек. Я взглянула на Реймонда со смешинками в глазах и улыбкой на лице, надеясь, что он понимает, что сморозил глупость. К моему разочарованию держался он достойно, и кажется, даже не беспокоился. — Наркотики не принимала, — захихикала я, мой голос не скрывал нотки издевательства. — Если я развернусь, и мы поедем на экспертизу? — Да, пожалуйста. В баночку плюну, в другую пописаю. Без проблем, — улыбка растянулась от уха до уха. Почему то эта ситуация меня дико забавляла. Как же хорошо, что я не закинулась той дурью. — То есть уже такое было? Вижу, ты разбираешься, — теперь веселился он. — Вы сериалов не смотрите? Все знания оттуда. Как-нибудь на досуге гляньте. Много полезного узнаете. — Субординация. Не забывай о ней Катарина.       Испуг и удивление захватило мой разум. — Вы всех студентов знаете по именам? — неуверенно произнесла я. — Не всех, — сухо ответил Реймонд Макстенли. — Только ярких представителей студенческой общины. — О, как закрутили, — фыркнула я, доставая телефон из сумочки.       Молли написывала мне целую кучу пронзительных и ругательских сообщений, пропитанных волнением. Я быстро напечатала ей короткое послание и спрятала телефон обратно. — Боюсь поинтересоваться, чем же я привлекла ваше внимание, что имя мое запомнили?       Уголок губ Макстенли тут же взметнулся вверх.       Он ждал этого вопроса. — Катарина Скай. Феноменальные результаты при поступлении по одним предметам и ужасающие по другим. Отличное окончание всех семестров, но скандальное поведение. Чаще всего заканчиваешь сдачу экзаменов быстрее всех, но сдаешь всегда одной из последних. То ли ты умна, то ли изворотлива.       Познания Макстенли в моей учебе и повседневном поведении меня ошеломили. Он что ведет учет по избранным им студентам? Псих.        Холодок пробежал по спине.       Может, я была права, когда подумала, что наткнулась на машину с маньяком. Попахивает странностями. — Не пойми не правильно. В мои обязанности входит мониторинг успеваемости учащихся, отбор одаренных и мозговитых молодых людей для дальнейшей работы по созданию новых технологий, инновационных идей. В конечном счете, в помощи устройства в престижные предприятия во время учебы и после окончания университета. В моих же интересах продвигать умных студентов. Тебе несколько раз приходили письма с приглашениями в научные ярмарки, вебинары. Некоторые я сам лично рассылал. Преподаватели тебя постоянно пытаются затянуть в новые проекты, но ты всегда идешь в отказ. Это не может не привлечь внимание. Особенно, когда есть потенциал, а его тратят впустую. — Вас не посещал вопрос, что мне может быть все это не интересно? — саркастически поинтересовалась я, перебив тираду молодого бизнесмена.       Повисла пауза. Макстенли шевелил своими шестеренками в мозгу, пытаясь сложить паззл воедино. — Ты не выбирала эту специальность? Ты не хотела сюда поступать. — В точку, — я щелкнула пальцами, радуясь правильной мысли.       Больше Макстенли не заводил разговора, не допрашивал. Он, молча, вел машину. Мне было только на руку. Откинувшись, я прикрыла глаза, радуясь, что скоро буду в своей кровати и расскажу девчонкам о сумасшедшем вечере.       Прошло не менее пятнадцати минут, прежде, чем я почувствовала легкое торможение машины. Вяло приоткрыв глаза, я оценила обстановку. До территории университета, а в частности, до охранной будки оставалось с десяток метров и маленький поворот.       Макстенли держал одну руку на руле, а второй локтем облокотившись о боковую панель двери, подпирал подбородок. Всем видом выказывая раздумье. — Давай заключим сделку? — его ледяной взгляд пронзил меня насквозь азартом и самоуверенностью.       Я потупила взгляд, не понимая, к чему он клонит. — Какую?       Реймонд Макстенли медленно, скользя по каждому миллиметру моей плоти, прошелся взглядом, будто заставляя меня прочувствовать. Он выдерживал паузу, заставляя волноваться. И не только от возможной сделки, но и от того, что мы в машине одни, ночью посреди глуши, а он при этом так смотрит. По всему телу пробежался табун мурашек, заставляя меня вздрогнуть. — Ты, Катарина, — подчеркнул интонацией мое имя. — Будешь участвовать в ежегодной ярмарке предпринимателей со своим проектом. Курировать тебя буду я, по возможности. Призовое место занимать не обязательно, главное участие.       Довольный, как слон он стукнул пальцами по рулю. Я вскинула бровь. — Если я откажусь? — Тогда сейчас я тебя прямиком доставлю не ко входу в общежитие, а в охранный пункт, где тебя оформят, как опоздавшую, нарушавшую ряд запретов, в том числе и на распитие алкогольных напитков. Тебя протаскают из кабинета в кабинет, будешь заполнять кучу бумаг. В лучшем случае сделают выговор и запрет на выход с территории, в худшем все вышеупомянутое плюс вызов родителей или опекунов, добровольные социальные работы и дополнительные занятия. Дополнительные занятия так или иначе все равно приведут тебя к ежегодной ярмарке.       Дьявол. Дьявол во плоти, а не Иисус!       Видимо, мое удивление выползло на лоб, потому что Реймонд оскалил свои зубы в улыбке. Честное слово, такой манипуляции я от него не ожидала. О каком святотатстве можно говорить, когда он берет шантажом?! Что за моральная давка?       Я несколько раз похлопала ресницами в недоумении, пытаясь собрать в кучу все мысли. Быстренько обмозговав ситуацию я пришла к выводу, что…       Да, черт-с два! Нихрена я не пришла к выводу, кроме того, что Реймонд — говнюк. — Выбираю второе, — заявила я, блефуя. Если он так хочет, чтобы я участвовала в плешивых ярмарках, то обязан пойти на уступки. Тем более я в город выезжаю, только за шмотками, вызов родителей тоже не страшен. Хуже наши отношения уже не будут. Социальные работы и дополнительные тоже не конец жизни. Я не много потеряю.       И откуда во мне столько смелости? Видимо, чувства самосохранения уже не осталось.       Мой ответ его не порадовал. Как человек, который получает свое в короткие сроки, он сжал губы и вздохнул. — Какие у тебя условия? — серьезно произнес Макстенли. — Я пойду на вашу ярмарку, только, если сегодня не будет никаких проблем с моим возвращением. Помимо этого, готовиться я буду, когда захочу, ну и плюс хочу некоторые привилегии в стенах университета. — Какие? — Хочу иметь допуск к личным делам учащихся, покидать территорию университета в любое время, а так же в любое время возвращаться, — смело взглянув, закончила я свои условия.       Еще чуть-чуть и челюсть Макстенли свалилась бы на пол. — Нет, — отрезал он, обдумав мои слова. — Давай так. Все условия принимаются, кроме допуска к личным делам? — он деловито протянул свою руку.       Некоторые сомнения раздирали голову и сердце.