Корни лжи

Следующий день начался, как по назначенному плану: как обычно, ранний подъем, сонные потягивания и натягивания скафандров. Антон и Женя еще перед завтраком решили удостовериться, что с работой они точно не будут возиться весь день. Что и требовалось ожидать, одному досталось простое дежурство в нижнем двигателе, а другому — поиск отклонений в образцах в меде. Тем не менее, после обеда, когда все вновь расходились по своим постам, друзья принялись за выполнение придуманного. — Пожалуй, нужно начать с медпункта, проговорил Волков, когда они покинули столовую, удостоверившись, что все ушли. — Почему? — Милс поднял бровь. Лично он хотел начать как раз с вентиляции в главной комнате. — Чтобы не было лишних вопросов от капитана, — Пушистый прикусил верхнюю губу, выставляя напоказ один из своих клычков. — Ясно, — Щур лишь отвел взгляд. — Эй, — Женя резко остановился и развернулся лицом к другу, легким движением схватив того за предплечья, — ты нюни не распускай, не дуйся. Мы выясним все, хорошо? Вместо ответа кудрявый едва заметно кивнул головой, ухмыльнувшись, наклонился чуть вперед и поцеловал старшего в лоб. Тот лишь с нежностью посмотрел в ответ и улыбнулся, отпустив его руки. Они продолжили свой короткий путь до поста дежурства Антона. Парни осматривали люк, находящийся почти у стены, уже около получаса. Голубоглазый никак не мог понять, как тот открывается, а Милс даже пытался применить какие-нибудь инструменты, но все они сломали бы крышку к чертям. За этой крышкой, внутри, было жутко темно. Сквозь тонкие полоски для вентиляции был виден широкий, с человека, спуск вниз, где не было ни единого источника света. Так что если предатель и ходил по ним, то только с фонариком на лбу, а такое кто угодно бы заметил. — Кто додумался делать такие огромные вентиляции? Еще и в полу! — возмущался Щур, прислонившись спиной к холодной панели стены. — Понятия не имею. Ладно хоть, что запечатали хорошо, а то любой бы мог свалиться, — добавил Волков. — И то верно. Они вздохнули и, решив, что бесполезно сидят на одном месте, направились в комнату управления. Антон вышел первым, для начала оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого нет рядом, а Женя чуть позже. Со вздохами вставая с отекших ног, он случайно наступил на левый край крышки, и та, как по волшебству, открылась. — Интересно… — Фак, Женя, я уже тут вечность жду, — Антон посмотрел на вошедшего в комнату парня. — Смотри. Щур спешно подошел к люку вентиляции в углу комнаты и присел на корточки. Ладонью он провел по периметру крышки и в один момент, будто что-то нащупав кончиками пальцев, нажал сверху. Люк открылся, но зеленоглазый не увидел удивления на лице друга, лишь усмешку. — Только что нашел эту кнопку в меде. Поэтому и долго был, — он подошел к главной карте корабля и оперся кистями о край стола. — Ты был прав, там очень пыльно. — Хах, а я думал сейчас восхищаться мной будешь, — кудрявый хмыкнул, нажимая на красную кнопку на одной из стенок вентиляции, чтобы она вновь закрылась, и поднялся на ноги. Волков наблюдал за ним, по правде восхищаясь. Но не из-за открытого прохода, а из-за харизмы парня, его характера, самоотверженности, которую Евгений не раз наблюдал за все время их знакомства, и, не стоит отрицать, его внешнего вида: в меру накачанные руки, неестественного цвета кудрявые волосы, яркие зеленые глаза, редко встречающиеся у людей в целом. Пушистый смотрел на него, не отводя взгляда и не шевелясь. Щур заметил, что за ним наблюдают, спустя несколько минут неловкого молчания. Повернувшись к другу, он уставился с немым вопросом в его голубые глаза. — Почему ты молчишь? — все же озвучил он. Зеленоволосый сделал пару шагов вперед, не стесняясь, аккуратно притянул младшего за шею к себе и впился в его губы требовательным поцелуем. Парень поддался своим мимолетным желаниям, но, на удивление, его возбуждение передалось Антону, который спешно ответил на поцелуй. Кудрявый положил ладони на лицо друга, притягивая ближе, и впустил свой язык в теплую полость рта, переплетая с языком Волкова. Тот слегка наклонил голову для удобства, а позже был прижат к стене недалеко от люка. Вспыхнувшие желания прервались чьими-то громкими и быстрыми шагами, направляющихся в управление. Услышав их, парни резко отстранились друг от друга и, наскоро вытирая рты, посмотрели в проход, где через секунду появился Богдан в своем желтом костюме. Он задыхался и пытался держаться за панели, дабы не упасть на пол. Щур подбежал к нему и подхватил, усаживая на стул. Брюнет что-то хотел сказать, но речь его была несвязна и обрывиста. — Тише. Тише, блин, — Антон пытался успокоить его, но выходило у него плохо. — Богдан, что случилось? — Женя похлопал парня по щеке и поднял его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. С минуту он пытался привести дыхание в норму и вскоре пояснил свое волнение несколькими словами: — Труп. Я шел поговорить, но… труп. Полину и Лиану, как и еще неотошедшего Данкара, пробивала мелкая дрожь. Мимо из одной стороны в другую вновь ходил Оранжевый, обвиняя всех, кто находится в комнате, в убийстве, за исключением Розовой. Антон и Женя, как всегда, сидели рядом, но оба молчали, пытаясь успокоить подруг. Неожиданно для всех, особенно для капитана, стоящего до этого в своем излюбленном месте около прохода, в центр вышел Черный. Он то хмурился, то ухмылялся, поэтому догадаться, о чем он думает, было невозможно. Постояв пару секунд на одном месте, он поднял голову и оглядел весь зал, после чего чуть ли не крикнув, проговорил: — Мы так и будем все это терпеть? — теперь его брови уже выдавали ярость. — Второй труп за последние три дня. И никто не собирается с этим ничего делать? Особенно Вы, ка-пи-тан, — парень зло сверкнул глазами на главного. — Я предлагаю голосование. Мы должны найти и прогнать убийцу. Кто согласен? В столовой неспешно начали подниматься руки, компания повторила это движение за остальными. Этот беспредел нужно было прекращать, а виновного — покарать, спустить в огромный космос без крыши над головой и еды, чтобы тот мучительно умер. Именно это высказал Черный, позже начиная выводить подозреваемых. — Оранжевый. Я считаю, что это ты, — он повернулся к удивленному парню и сделал шаг к нему. — Всех обвиняешь, а сам даже не оправдываешься. Эй, ребята, он хоть раз вызвал у вас подозрения? Женя быстро подумал и вспомнил, как странно смотрел на него этот тип, когда он проходил мимо него в щитах. И сбой, он находился рядом со связью. — Вызвал, — Волков поднял руку над головой. — Вот! Кто еще? — в зале подняли руки еще около трех человек. — Уже пятеро. Половина. Учитывая то, что Фая сейчас спит, осталось еще четверо человек. Выгоняем? — Стоп, — Коричневый отошел от стены и прошел к парням посреди столовой, становясь между ними. — У тебя нет никаких доказательств против него, — капитан обратился к парню в черном. — Я не допущу, чтобы этот ублюдок убил мою Фаю! И никого из нас! Я голосую за него, — он поднял руку, нервно дыша и смотря на Дмитрия. Далее диалог и действия не предвещали ничего хорошего. Данкар ушел сразу после голосования, а через час все стали свидетелями того, как Оранжевый улетает в космос. Лиана вновь плакала, но на этот раз ее успокаивала не Полина, которая вновь пошла на дежурство, дабы выветрить все эти события из головы, а капитан. Он придерживал ее за подрагивающие плечи, легко поглаживая по голове, и шептал, что защитит ее ото всех. Спустя еще два часа объявили отбой, а дежурным, на удивление, назначили Черного. Богдана никто не видел, ведь он живет в отдельной ото всех комнате, но компания переживала за него. Он не рассказал ничего про труп, лишь то, что нашел его со свернутой шеей в комнате охраны. Антон и Женя отправились спать в молчании, но позже все же завели разговор о поцелуе. — Так должно быть? Или это просто порыв? — спросил Милс, смотря в потолок прямо перед собой. — Возможно, и то, и другое, — Пушистый хмыкнул. — Смотря, как ты хочешь, чтобы это было. — Я ничего не знаю… — Может, просто не будем обращать на это внимания? — предложил голубоглазый, протягивая наверх руку. — И будем следовать течению, — скорее утвердил, чем спросил, кудрявый и скрепил их ладони замком, переплетая пальцы. С облегченным вздохом Волков прикрыл глаза, чувствуя тепло от руки своего друга. Он правда старался не думать, почему все это происходит между ними, в отличие от Антона, который смог заснуть лишь тогда, когда пальцы их расплелись.