Плата

В помещении гробовая тишина. Падающие из крана капли воды давят на сознание словно звон гремящего барабана. Чонгук не шевелится, Чонгук не дышит, Чонгук теряется в пространстве, реальность которой он отказывается принимать. Хан смотрит на него разбитого хрустальным взглядом переполненных от слёз глаз. Девичья диафрагма начинает лихорадочно сжиматься, дышать с каждой секундой становится всё тяжелее. Тело, за последние месяцы привыкшее к дозам сильных антибиотиков, снотворных, прописанных психотерапевтом, и витаминизированным добавкам, обмякало прямо на глазах,а заживо сжирающая волна стресса только усугубляла эту ситуацию. Чжи Вон глубоко выдохнула, чувствуя, как мышцы всего тела медленно атрофируются, а слабость заполняет каждый миллиметр её существа. Человек, который совсем недавно полыхал от разрывающего возбуждения и жизненных сил, сейчас же больше похожий на морального трупа, заставил себя встать на четвереньки, опираясь ладонями о разрывающие кожу осколки. Еле-еле перебирая коленями, она тащила свой бренный организм к парню, которому не могла сейчас дать просто вот так взять и потухнуть по её же вине. Чон отчётливо представлял ту боль, которую она сейчас испытывала, усаживаясь прямо перед его коленями, хотя сам был не в состоянии испытать подобное ощущение с того самого момента в кладовке ресторана. Трясущиеся окровавленные руки тянутся к Чоновым щекам, охватывая лицо брюнета тонкими ладонями. Хан опирается своим лбом о лоб Гука, глотая отвратно солёные слёзы, и прерывисто дышит, горячо щекоча ледяной кончик носа безэмоционального, как статуя, Чонгука.  Парень опускает взгляд на трясущиеся пухловатые губы в сантиметре от него, сосредотачивая всё своё внимание на едва уловимых звуках, которые пытается выжать из себя Чжи Вон. -Курение убивало лёгкие, наркотики убивали мозг, панические атаки нервную систему,но я думала, что ты куда хуже всего этого,потому только ты мог убить моё сердце,Чонни. - Хан вся дрожит, нежно поглаживая его скулы подушечками больших пальцев. Болезненные судороги окутывают её щиколотки, но она даже не думает отвлечься на что-то настолько незначительное, нашёптывая трудно дающиеся слова Гуку в губы. - Я чертовски ошибалась. Всё это время ты был причиной, по которой я продолжала своё жалкое существование. Умоляю, не смотри так безжизненно, не ломайся... Ты - свет, ты - жизнь, ты - воспоминания, которые выгравированы на моём сердце и никуда не денутся, как бы глубоко мой больной рассудок не пытался их вытеснить. Я просила тебя не приближаться ко мне, зная, что мой обратный отсчёт давно начался, но не смогла совладать с той силой неиссякаемого влечения, которое тянуло меня к тебе, как мошку на свет. Ты не заслуживаешь и сотой доли той боли, которую сейчас испытываешь из-за кого-то вроде меня. Мне так жаль. Чонни,мой Чонни... - Хан сжала пальцами подол Гуковой футболки, падая внезапно потяжелевшей головой на горячее плечо. Резьба в глазах настойчиво заставляла сомкнуть уставшие веки. Темнота приятно успокаивала и позволяла сосредоточиться на самом любимом пряном аромате мужского тела смешавшегося со жгучим запахом алкоголя и льющейся ото всюду крови. Обессиленно теряя последние ниточки с реальностью, Хан представляла, как зататуированные руки медленно распластываются по её телу, удерживая хватку на талии,а кончик холодного носа мягко упирается в её затылок,одаривая трепетной волной расслабляющей всё тело нежности. И это ласково, чутко, приятно. Это не изнывающий сознание плод воображения, а реальность, в которой Чонгук всем существом болезненно зарывается в продрогшее на руках тело. ********* Юнги который раз по кругу вращает граненый стакан с плещущейся на его дне янтарной жидкостью, задумчиво разглядывая расползающие за окном в разные стороны бесконечного неба облака. "Божий недостаток" в это время привычно пустует,встречая первые лучи нежно-розового рассвета, приятно разливающегося по стеклянным поверхностям популярного бара. Образ глядящей через стекло Чонгуковой бмв Чжи Вон никак не покидает его голову. Неприятным шлейфом разочарования и тоски он следует за ним с того самого момента, как Мин прибежал на крыльцо больницы с бесполезными грелками в руках. Хан никогда ничего не была ему должна и Юн прекрасно знал, что её связь с Чонгуком куда сильнее той дружбы с Мином, что для неё больше походила на родственные взаимоотношения между братом и сестрой,но тот от чего-то всё же чувствовал себя преданным. Как давно она вспомнила его? Почему не сказала? Зачем нужно было обманывать, сбегать и  брать его телефон, в конце концов, исходящий звонок от которого Юнги увидел буквально через пятнадцать минут? За одну ночь он успел позвонить Чонгуку несколько десятков раз, но телефон того был выключен. Думая о друге, блондин мучал сам себя, пробуждая в глубоких потёмках сознания маленьких чертей,что строили в голове наихудшие представления об исходе встречи мало что помнящей Чжи Вон и разрывающегося от бесконечных вопросов Чона. Демоны нашёптывали ему укорения совести,ведь он знал. Он был единственным, кто знал всё, но по итогу не смог правильно защитить этих двоих от преждевременных моральных увечий. Мин хотел сделать всё постепенно. Сначала, чтобы Хан всё вспомнила сама, приняла это, осознала случившееся, восстановилась,рассказала ему про наркотики и они бы вместе нашли выход из её проблемы, аккуратно подводя ко всему Чонгука. Да и фактор его пребывания с ней рядом на ежедневной основе в течение месяцев тоже сыграл немаловажную роль в увеличении его немного выходящей за дружеские рамки привязанности. Кто знает, как бы ещё через месяц она смотрела на парня с небесно-пепельными волосами, из-за которых вечно приходилось поправлять сползающую на миндальные глаза бандану. На парня, который заботится, заставляет её смеяться в те моменты, когда хочется орать матом от боли на всё больничное отделение. Который одним своим нежным запахом лимона и интересными историями о разных символах, которые он позже набивает чернилами на коже людей, успокаивает лучше прописанных мозгоправом таблеток. Сейчас об этом можно только гадать, ведь блядская судьба распорядилась иначе и с неприятными покалываниями в области того, что люди называют сердцем, Юнги даже представлять страшно, какие плоды этого самозабвенного стечения обстоятельств пожинают его единственно близкие после смерти отца люди. Делая один глоток, блондин залпом допивает приятно жгущую глотку жидкость. Медленно он тянется к почти разряженному телефону. Ещё около минуты Юнги пытается собрать мысли в кучу, после чего старательно разложить их по полочкам и придумать дальнейший план действий. Недолго думая, он сосредоточенно начинает печатать длинное сообщение. Расслабленно откидывая голову на спинку кожаного дивана, нажимает "отправить". -Чем ты, блять, занимаешься, Мин Юнги? Тем, что должен. - Мин быстро отвечает сам себе, а потом на мгновение застывает всем телом. Сглатывая горькую слюну,блондин устало разглядывает неоновый потолок, давя из себя безутешную улыбку, неприятно сводящую мраморное лицо. Ни единого звука,мысли или просто человека, готового прийти на помощь к его утопающей от одиночества и растерянности души. - А должен ли..? ********** Теребя пальцами свои вьющиеся волосы, девушка медленно разлепляет сонные веки. Голова раскалывается от боли, а глаза неприятно режет солнечный свет через полупрозрачную тюль. В горле всё ещё неприятно саднит от вчерашнего алкоголя. Чон Ин в сотый раз мысленно обещает себе больше никогда не пить, когда понимает, что не может вспомнить, как попала домой. Ещё через пару мгновений, окинув комнату беглым взглядом, она понимает, что находится точно не у себя в общежитии, от чего тело окутывает волна тревожности. Откуда-то сзади слышится едва уловимое посапывание и девушка в страхе затаивает дыхание. Лёжа на шёлковой тёмно-бордовой простыни под тёплым одеялом в таком же тёмно-бордовом пододеяльнике, тёмноволосая медленно переворачивается на другую сторону, лицезрея на другой стороне огромной двуспальной кровати мирно спящего парня с переливающейся на солнце копной огненно-красных волос. Вероятно, этого быть не должно, но Чон Ин чувствует приятное облегчение,разглядывая острые черты лица Хосока, сладко дремлящего в собственной постели. Его медовая кожа приятно глазу светится здоровым блеском,густые ресницы слабо похлопывают, а приоткрытые губы что-то неразборчиво бубнят себе под нос. Девичьи уголки губ медленно тянутся вверх от увиденной картины. Хо лежит в широких серых шортах и чёрной футболке, слегка задравшейся к пупку, оголяя накаченный торс. Сама же Чон Ин лежит в какой-то огромной невероятно тонкой кофте, подол которой доходит ей прямо до колен. Мысли о том, что он её переодевал вызывают весьма неоднозначные эмоции, от чего она рассерженно хмурится, хотя сама чувствует, как волнующее чувство приятно сводит внизу живота. Окидывая взглядом утончённые мужские ступни красноволосого, она подмечает, что он лежит совсем без одеяла,обхватывая плечи собственными руками. Буквально секунду разглагольствуя в собственной голове, она решается приподняться на локти и, подтянувшись к Чону прямо вплотную, накрыть половиной одеяла. Её силуэт перекрывает солнечные лучи, тем самым оставляя лицо Хо в тени, что из-за резкой смены света может разбудить его. Но, прекрасно понимая это, она всё равно не может заставить себя отодвинуться, нависая над его ангельски спящим лицом. Что-то внутри под рёбрами гулко тарабанит, а губы непроизвольно сворачиваются в узкую трубочку от наплывшей с самого утра нежности и желания. Желания, которое приводит саму Чон Ин в дикое замешательство. Чон слабо тянет носом ваниль с примесью лаванды, чётко въедающуюся прямо в крылья его носа. Сонно морща лоб, он чувствует исходящее сверху тепло чужого тела. Большая ладонь очень плавно касается бедра девушки, от чего та томно вздыхает. Хосок, не открывая глаз, тянется пальцами вверх, перебирая подушечками быстро вздымающиеся рёбра. Трогать её пьяную не было никакого желания, а вот отказать себе в расслабленных блужданиях по хрупкому податливому телу он не может. А тот факт, что она сама поставила  себя в такое положение и даже в эту самую секунду непроизвольно сводит мышцы таза, а не кулаки, дарит ещё больше удовольствия. Ведя кончиком влажного языка по нижней губе, Хо довольно открывает глаза, встречая над собой противоположную ситуацию. Чон Ин с закрытыми глазами, разведя ноги, усаживается на его ногах,медленно подтягивая пах выше к мужскому. Чон заинтересованно сдавливает зубами внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как та всё ближе притирается к вставшему члену. Дело привычное, но в этот раз утренняя эрекция одаривает Хосоково тело более яркими ощущениями, чем те, что он испытал бы в это же утро, но уже без присутствующей и полыхающей от желания насадиться поверх Хосока Ли Чон Ин. Красноволосый скалится от её ёрзаний, сопровождающихся протяжным мычанием в сомкнутые губы. -Неужто ещё не протрезвела... - Хрипло выдавливает из себя Чон, закидывая правую руку под подушку. Ли нехотя открывает глаза. Нет растерянности, неловкости или страха. Гормоны уверенно преобладают над тем шквалом стыдящих саму себя мыслей. -Скорее всего. - Её голос тихий, ласковый, высокий. Настолько нежный и чистый, насколько это вообще возможно. Хосок тянет ладонями от её колен вверх к кромке нижнего белья под лёгкой тканью кофты. Он уверенно суёт один палец за резинку нижнего белья и Чон Ин сглатывает огромный ком накопившейся от возбуждения слюны. Его это забавляет. Нет. Даже приводит в восторг. Задумчиво разглядывая её нежное лицо, он водит пальцем по кромке трусиков слегка оттягивая резинку сначала вправо, а потом влево. В университете никто и никогда бы даже подумать не смог бы о том, что это хрупкое, невероятно нежное и наивное создание смогло синиицировать подобную сцену,опуская все общепринятые моральные установки на второй план. Хосок считает их идиотами, зная, что эта непорочная девушка далеко не та, кем кажется на первый взгляд. Она глубже,темнее, развратнее. Запутавшаяся в себе девочка, которая привыкла  пробиваться в жизни через вечно вежливую и до душности правильную манеру поведения. А свыкшись с этим образом, начала прятать в себе цунами из разъедающих желаний и ядовитых помыслов, скрывающихся под маской лицемерия, которую смог стянуть с неё только Чон. И, как бы Хосок не пробовал переубедить сам себя, эта сущность его привлекает куда больше той, что привыкли видеть остальные. С ней он столкнулся в ту самую ночь, когда они оба предали дорого им человека, обвивая тела друг друга, как змеи. И, если Хосок по натуре своей является таковым, распрыскивая ядом в каждого, кто на хвост его встать посмеет, то Чон Ин совсем недавно настигнувшее свою чешуйчатую сущность неопытное, но так жаждущее воплотить все заветные пороки существо. Хосок выходит из потока нахлынувших мыслей и наконец запускает всю ладонь за ткань нижнего белья. Хо довольно ухмыляется, чувствуя влагу на кончиках пальцев,в то время как Чон Ин запрокидывает голову назад, сладко вытягивая "Хоби...", коим именуют Чона в студенческих кругах.  Парень тут же мысленно подмечает, что это звучит куда мелодичнее, чем щебет недавно проснувшихся птиц за окном,но заставляет себя достать руку из под влажного паха, приподнимаясь на локти. Тёмноволосая заметно мрачнеет, хмуря густые брови. -Тогда это перечит моим принципам, солнышко. Я не пользуюсь податливыми пьяными девушками.- Он уже хочет приподняться, аккуратно сгоняя Ли со своего паха, но та резко пихает его за плечи вниз, заставляя снова принять ровно горизонтальное положение. Девушка закидывает вьющиеся волосы назад и тут же оттягивает натянутую резинку шорт вместе с боксёрами вниз,открывая себе вид на пульсирующий член, медленно истекающий от возбуждения предэякулятом. Чон Ин ухмыляется, проводя кончиком языка по набухшей головке, после чего заглядывает прямо в глаза только что содрогнувшегося от молнии удовольствия Хосока. -И как ты вообще умудряешься шутить, когда тут уже все механизмы заряжены на максимум? - Язвительно процеживает Чон Ин,снова припадая губами к разгорячённому органу внушающих размеров. -Сука... - Сцепив зубы,воет Хо, наматывая на кулак ладонь её длинных волос, когда та, расслабляя глотку, обхватывает губами член максимально глубоко. Она кончиком языка водит по выступающим венкам, а красноволосый рукой уже лезет в тумбочку за необходимым презервативом. Он зубами разрывает упаковку, которую Ли тут же выхватывает у него из рук и маленькими пальчиками нежно натягивает влажную плёнку на возбуждённую плоть. Хосок молча смотрит на неё, взглядом не позволяя приступить к следующему этапу. Пару мгновений они оба молчат, а потом Чон Ин делает то, что обоим сейчас необходимо, как воздух,припадая пухлыми губами к Хосоковым. Возбуждение это, конечно, замечательно, но нежные губы Чон Ин, сладко смакующие те, что напротив, куда волнующе. Хосок пускает внутрь язык, медленно вцепляясь ладонями в холодные бёдра, пока та пальцами сжимает огненные корни на его голове. Чон, не разрывая губ, аккуратно насаживает её на свой пах, получая в ответ протяжный стон, из-за которого его лицо расстягивается в довольной улыбке. Он направляет её бёдра то вверх,то вниз, пока та в один момент сама опускается на максимальную глубину, заставляя Хосок укусить её. И кусает он больно,резко, сильно , рыча от удовольствия и распространяя свой змеиный яд внутри такой же змеи,что распаляет его одним лишь своим нахождением рядом всё больше и больше. -Хоби...Мне нужно больше. - Одурманенно тянет тёмноволосая, опуская голову на плечо и целуя его в горячую шею. Чон Ин смущённо краснеет от собственных слов, закусывая нижнюю губу,а Хосок улыбается оскалом голодного зверя, распологая её под собой. -Не переживай, мы только начали... ********* Расхаживая по просторной кухне, Хосок несколько раз перечитывает сообщение от Юнги. Парень подставляет вторую кружку для Чон Ин в кофемашину  и снова опускает глаза на экран. "Нам нужно поговорить. Когда и где тебе будет удобно? Мне нужна твоя помощь. Это касается Чонгука." Чон перебирает в голове всевозможные причины для их встречи, забываясь в собственных мыслях. Для Юнги это совершенно несвойственно. Несмотря на связующее их звено в лице Чонгука, он всегда держит дистанцию с красноволосым. И тем более, никогда не просит о помощи, сохраняя образ мудрого и независимого парня, способного собственноручно разобраться с любой катастрофой глобального масштаба. Вероятно, это что-то действительно серьёзное, раз уж он, подавляя свою гордость, просит о встрече человека, который является полной его противоположностью. -Пахнет вкусно, - Чон Ин протяжно тянет носом аромат кофейных зёрен, заходя на светлую кухню. Хосок переводит всё своё внимание на девушку. Она совершенно без косметики со слегка растрёпанными, ещё не высохшими после душа вьющимися волосами, во вчерашней одежде и прямо источает всем своим видом то веяние тихо наступающей весны : свежая, нежная, сладко пахнущая, как апрельский цветочек. Её стройные ноги всё ещё немного трясутся после их общей с Чоном утренней зарядки, если это можно так назвать. Хо довольно улыбается, внимания такой её сонный, расслабленный, утренний образ. -Сперва выпей это, алкоголичка. - Парень указывает на столешницу, где стоит стакан с водой и таблетка обезболивающего. Тёмноволосая показушно закатывает глаза и быстро выпивает пилюлю. Чон ставит на стол две кружки кофе и криво намазанные тосты с джемом. Он уверенно усаживается за стол пока та не знает, куда себя деть. Не отрывая взгляда от тарелки, Хосок хватает её за запястье и садит на стул рядом. Она смущается, что-то про себя мямлит, от нервов понимает, что и кусок этого нелепого тоста в горло не полезет. В голове полная неразбериха. Пол часа назад было очень хорошо и в голове было совершенно пусто без тени зазрения совести или капли неуверенности в собственных действиях. Сейчас же пришло осознание случившегося и всё стало запутаннее. -Почему не ешь? Знаю, выглядит паршиво, но это вполне съедобно. - Хо всё так же спокойно жуёт тост, задумчиво печатая в телефоне ответ Юнги. -Хосок-а... - Парень слышит протяжное звучание собственного имени и переводит взгляд на робкую девушку, от такого вида которой сейчас хочется смеяться. Эта её способность так быстро менять собственное амплуа его дико забавляет. - Что теперь мы будем делать? -В смысле? - Изогнув одну бровь, Чон искренне удивляется. - Ходить на эти дурацкие свидания, видеться между пар в университете и в первую очередь заниматься хорошим сексом. - Чон Ин смущённо отводит взгляд в тарелку, перебирая пальцами под столом подол своей кофты. -Разве мы можем? А как же Чонгук? -Я поговорю с ним. - Хо выдаёт это уверенно, быстро становясь серьёзным в лице. Чонгук на первом месте. Был, есть и всегда будет,но отказываться от собственной змейки так нежно обвившей собой его тело и душу из-за чувства вины в Хосоковы планы сейчас точно не входит. Да, сейчас он не доверяет Чон Ин , что так легко изменила своему парню с его лучшим другом. Ведь нет никакой гарантии, что она не поступит так и с ним, поэтому он будет держать мысленно выстроенную стену между ними до последнего момента. Но просто взять и отпустить девушку , сосуществуя в одном с ней социуме без присутствия рядом.. не сможет. Совсем недавно он ясно это осознал, понимая всю необходимость наличия таких пробуждений, как сегодня. -Уже через полчаса начнётся пара по политологии. Разве мы не опаздываем? - Наконец делая первый укус тоста, бубнит Чон Ин. -Мы нет, ты да. Меня сегодня в универе не будет,а тебя снизу уже ждёт такси. -Что? - девушка давится от услышанного, раздражённо  прокашливая горло. Хосок поворачивается всем корпусом к возмущённой Ли и, слегка посмеиваясь, ласково вытирает большими пальцами крошки с уголков её пыльно-розовых губ. -Не возмущайся. У меня есть дела. А тебе нельзя пропускать пары, ты же у нас зубрилка. -Не зубрилка я. -Ладно, примерная девочка. Прости, но придётся поехать одной. - Хо утыкается носом в её щёку, а потом льнёт к губам, на которых остались сладкие дорожки клубничного джема. Чон Ин закрывает глаза и, обхватывая руками его шею, нежно сминает в ответ кофейные губы. Внутри все органы перемешались, меняя свои места, а голова кругом пошла от такого изобилия утренних эмоций. С Чонгуком такого никогда не было и не будет. Может у него и было, но точно не с ней,ведь он просто искал успокоения и тепла в хрупком теле, что пахло ванилью с нотками лаванды, представляя на её месте ту, что выпускает клубы дыма из губ пропитанных кокосом. А Хосок другой.. он не использует её, как замену, а сам упивается каждой секундой её присутствия рядом, от чего та чувствует себя нужной,настоящей и горячо любимой. Этого она отрицать не может. Да и не отрицает, в принципе , поэтому и злиться на него сейчас даже не пробует. ******** Чонгук закрывает входную дверь квартиры, возвращаясь из магазина с новой пачкой сигарет, которые скуривал всю ночь напролёт, утопая в своих мыслях со злосчастной папкой в руках. Чон заходит в тёмную спальню, где окна завешаны шторами, чтобы ни один лучик просыпающегося солнца не смел пробраться в комнату, где сейчас мирно спит Чжи Вон. Чон весь холодный в уличной одежде лезет в кровать под одеяло прямо к Хан, крепко прижимаясь к безмолвному телу. Он делал это всю ночь: плакал, кричал, курил, а потом приходил и обнимал её,забываясь на мгновение в тепле слабо вздымающейся груди. И так по кругу. Он думал о том, что ему делать дальше. О том, что он теперь чувствует к ней. Что с ними вообще будет...Пока сигареты разъедали его бронхи, мысли творили тоже самое с рассудком. Чонгук был дико зол. На себя, на отца, на Чжи Вон и весь чёртов мир с его непонятными алгоритмами, которые привели двух морально разбитых людей друг к другу в надежде на понимание и утешение,которое они находили, обстрагируясь от всего мира. Хан не просыпалась долго. Её не до конца оправившийся организм был истощён как физически, так и морально. Гук переодически корил себя за то, что так пренебрёг её здоровьем, но потом понимал, что по-другому просто не мог...Брюнет брал в свою руку ладонь крепко спящей Хан и нежно целовал расцарапанную стеклом сторону со слезами на глазах. Его всего жутко трясло. Никотин и литры кофе вызывали дикую тахикардию, из-за которой его сердце гулко билось с дикой скоростью, как у наркомана. Спустя час Чон встал с кровати, понимая, что потерялся во времени. За окном было давно за полдень, а Хан всё ещё спала. Он достал телефон из кармана вчерашних шорт и поставил его на зарядку, вспоминая про разговор с Хосоком. Кровь в венах снова начала закипать от неконтролируемых приступов накатывающей ярости к отцу и его приспешнику - Им Хвану. На дисплее высвечивается оповещение о пяти десятках пропущенных звонках от Юнги и Чон тут же перезванивает, выходя из спальни на кухню, где всё ещё мерзко пахнет кровью и алкоголем. И гудка не проходит, как на той стороне судорожно поднимают трубку. -Гук-а!!Ты в порядке ? Где Чжи Вон? С тобой?! -Да, она со мной... -Как она? Всё хорошо? Ей периодически нужно применять стимуляторы и антибиотики.- Голос Мина звучит отчаянно и беспокойно. Чонгук зажимает перегородку носа, виновато поглядывая в сторону спальни. -Нет, Мин-а. Всё хуёво. Со мной, с ней.. - Чон практически шепчет в трубку, его голос дрожит. Юнги замирает, ничего не отвечая в ответ. Гук слушает его прерывистое дыхание, ожидая встречного вопроса на такую ситуацию, но слышит совсем не то, что ожидал. -Значит, ты узнал о её связи с твоим отцом? - Спокойно и устало выдаёт Мин, на что глаза Чонгука расширяются, становясь похожими на большие монеты. -Юнги..как мне, блять, сейчас понимать то, что ты сказал? - Голос Чона дрожит, он хрипит в трубку, борясь с желанием заорать, чтобы не разбудить Хан. -Я знаю, Чон-а. Я всё знаю с того самого дня, как у Чжи Вон случился инсульт. Приезжай сюда, и мы всё обсудим. -Куда "сюда"? -К Хосоку, я у него. -Хосок? Он тоже знает? Что за херня происходит??! -Он ничего не знает, я попросил его о помощи. Если хочешь поговорить, я буду тебя ждать здесь. - Юнги ждёт ответа от Чонгука, который сидит на этой маленькой кухне весь на взводе, сжимая кулаки от раздражения. -Я не могу оставить Чжи Вон одну. Она всё ещё спит. Боюсь, что ей станет хуже. -Подожди секунду... - Юнги на мгновение сбрасывает звонок. Чонгуку сразу приходит сообщение, а потом поступает новый звонок от Мина. - Я скинул тебе номер Кан Мари, её медсестры, которая следила за ней в больнице. Если не хочешь говорить мне, где находится Хан, то просто вызови её на дом. Она, как и я, знает о её состоянии всё, поэтому сможет приглядеть за ней и помочь в случае чего. -Я тебя понял. - Чонгук сразу же сбрасывает трубку, набирая номер, который ему только что прислали. ******** Стоя в углу тёмной комнаты, Чон смотрит издалека на спящую девушку. После звонка Юнги ближе он к ней не подходит. Обида и гордость не позволяют, накладываясь комом на предыдущий шквал отрицательных эмоций. Как ребёнка, теперь его больше всего волнует тот факт, что Юнги она всё рассказала, а ему нет, как бы долго в муках неведения он не выбивал из неё заветное признание . На подсознательном уровне Чонгук видит этому здравое объяснение, но смириться всё равно не может, поэтому, окинув девушку нечитаемым взглядом, идёт открывать дверь только приехвашей медсестре. ********* Уже через полчаса чёрная бмв останавливается у двухэтажной усадьбы посла, чьим сыном посчастливилось стать Хосоку. Чон подмечает, что у ворот, как это обычно происходит, не стоит охрана, а, значит, родители в очередной командировке. Он выкуривает ещё одну сигарету перед тем, как зайти в дом, и потом уже ступает на порог, проходя внутрь хорошо знакомого ему дома. В гостиной сидят Хосок и Юнги о чём-то увлечённо дискуссируя. По лицам обоих можно понять, что разговор серьёзный. Юнги первым замечает присутствие друга за километр источающего запах сигарет. Мин успевает только встать с места, как оказывается прижатым к стене разъярённым Гуком. -Чон Чонгук, мать твою, успокойся!! - Выкрикивает Хосок, подрываясь с дивана. - Из того, что я сейчас услышал, и так ясно, что полнейший пиздец происходит. Не хватало, чтобы вы тут ещё поубивали друг друга. -Чон, он прав. Давай спокойно поговорим. Я вижу, что состояние у тебя сейчас не очень, но драками ты ничего не добьёшься. - Гук крепко тянет Юнги вверх за грудки, продолжая вжимать в стену. Он на самого Мина особо и не злится, но чувствует катастрофическую потребность в высвобождении хотя бы сотой доли скопившегося за последние недели гнева. Юнги это чувствует ,понимает, поэтому никак не реагирует в ответ, дожидаясь пока целесообразность друга возьмёт верх над присущей ему импульсивностью. -Как много ты знаешь? - рычит он сквозь зубы в лицо блондина. -Всё. Я знаю о том, кто такая Хан ЧжиВон, а точнее Сон Юри. Знаю, как много семей, взявших её из детдома, она поменяла. Знаю, как она в шестнадцать лет попала в бордель, где её принуждали заниматься проституцией. И как, собственно, твой отец прибрал её к рукам. У неё ни разу не было ни единой возможности спокойно вздохнуть, пожить своей жизнью. Её, будучи совсем ребёнком, эксплуатировали, ломали психику, а потом и вовсе продали,из-за чего вся её жизнь оказалась в руках пятидесятилетнего владельца конгломерата, которому нужно было сосать по первому же зову. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас злишься. Вероятно и её ненавидишь, глядя на девочку с застрявшим в горле комом отвращения, но нужно понимать, что выбора у неё не было. И не говорила она именно потому, что боялась вот такой вот реакции. Даже единственная подруга недавно умерла. Рассказала мне это всё она как раз таки в тот день, когда мы наткнулись на её урну в колумбарии, и она просто уже не могла продолжать держать это всё в себе. Я до сих пор не понимаю, как у неё нашлись силы не броситься под первую же попавшуюся машину. А Чонгук понимает. "Всё это время ты был причиной, по которой я продолжала своё жалкое существование." - Вспоминает он про себя слова Хан, медленно отпуская ткань чёрной толстовки блондина. Хосок удивляется всему недавно сказанному не меньше Чонгука. Каждая всплывающая деталь в этой омерзительно тяжкой противозаконной истории выбивает пол из под ног, поражая сильнее предыдущей. Гук полностью успокаивается и садится на диван, упираясь локтями в трясущиеся колени. Выглядит он действительно плохо. Юнги смотрит на него с сожалением пока Хосок успокаивающе водит ладонью по его тёмно-русым волосам. Если Чонгук замешан в чём-то подобном, то и Хо автоматически тоже. Для друга и разрешения проблемы, которая в геометрической прогрессии тянет его на дно, он безоговорочно сделает всё, что в его силах. Юнги это знал. -Так, а теперь всё с самого начала и по порядку. -Как скажешь. - Мин глубоко вздыхает на просьбу Гука и, усаживаясь рядом,вновь рассказывает всё, что знает, максимально выстраивая все события в логичкскую цепочку. После пересказа у парней завязывается бурный разговор, где каждый максимально сосредоточенно слушает собеседника либо добавляя в историю известные только ему мелочи, либо подкрепляя каждое нелегальное деяние правовыми актами, за которые можно было засудить виновных и максимально безнаказанно вытащить из этой ситуации Чжи Вон. Как совсем начинающие юристы, они прибегают к тем наконец пригодившимся знаниям, что получили в университете,хорошо разбираясь в области, которую выбрали себе в качестве будущей профессии. Особенно это касалось Юнги и Хосока, которые обсуждали нормативные документы с горящем пламенем в глазах. Спустя часы они собирают всю ситуацию в цельную картинку, как пазл, и устало делают необходимый для всех перерыв. -Я один голодный? - Устало тянет Хосок в блаженную минуту молчания. -Не один. Я чувствую, как мой желудок поедает сам себя. - Хрипит Чонгук, облизывая языком горькие от сигарет губы. -Пиццу? - Юнги достаёт из кармана телефон, забивая в наборе номер доставки. -Да! - Хосок озаряется радостной улыбкой. -Две?- Юнги уже набирает номер, глядя на голодных, как волки, парней. -Четыре!! - Хором отвечают те, с усмешкой переглядываясь между собой. -Гениальные умы мыслят одинаково.. -Никто и не спорит. - С расслабленной улыбкой фыркает Чонгуку Юнги,попутно делая заказ. Через пол часа приехавшая пицца сразу же разбавляет обстановку. Парни жадно налетают на  горячие, посыпанные сыром треугольники и вновь наполняются энергией. Чонгук делает глубокий глоток из стеклянной бутылки и снова принимает серьёзный вид. -И что мы будем с этим всем делать? Сразу говорю, чтобы вы не думали, но своему отцу из этой ситуации выйти сухим я не позволю. - Юнги и Хосок довольно переглядываются и чокаются с бутылкой Чона. -В первую очередь я думаю, что тебе , Хо, нужно подключить знакомых отца и накопать на Им Хвана так много, как это будет возможно. Его жёнушку мы тоже оставить не можем. Но она, как владелица это развратного притона, держится более скрытно, потому что мои люди фактически ничего не смогли выудить о её сомнительной личности. За Бён Хона мы возьмёмся в последнюю очередь ,но тебе нужно будет тщательнее запрятать папку, о которой ты нам рассказывал. - Задумчиво проговаривает Мин, обращаясь уже к Чонгуку. - И да, я не вижу смысла действовать через копов. Деньгами они прикроют эту лавочку, как уверен делали уже не раз. Нужно придать этот пиздец огласке через сми и соцсети. Но для этого нужно будет глубже порыться в устройстве самого публичного дома и того, как они находят девушек для проституции, заставляя их ложиться под всех подряд. -Наверное, кто-то из вас должен будет побеседовать с Хан Чжи Вон... - Неловко подмечает Хосок. Чонгук от мысли об этом тяжело вздыхает. Ему говорить об этом с ней будет тяжело, но позволить это сделать Юнги ещё хуже. - И знаете, что только что пришло мне в голову? - загоревшийся идеей снова привлекает к себе внимание красноволосый. -Боже, уже страшно представить... - ехидно усмехается Чонгук, откидывая мысли о Хан. -Это может показаться безумным,но думаю, что есть смысл кому-то из нас лично туда заявиться... -Стоп, что? - У Юнги расширяются глаза. Он думал об этом, но не смел произнести вслух. -Да, я прекрасно знаю, что добытые незаконным путём доказательства нельзя применять в суде,но если так разобраться, то это отличная идея, чтобы добраться до самого нутра этой вакханалии и потом вывести их на чистую воду. -Ты же понимаешь, что нужно будет снять проститутку? - Уточняюще спрашивает Гук. -Понимаю. Но никто не говорит о том, что с ней нужно будет спать. По сути, мы не будем прибегать к сексуальному насилию или психологически давить на неё. Главное, чтобы в суде не предъявили за использование их нелегальных услуг. За это и может сесть в тюрягу тот, кто из нас потащится на дело. Но я уверен, что с этим как-то да можно будет выкрутиться. Парни замолкают, зависая в размышлениях о воплощении выдвинутой Хосоком идеи. Чонгук и Юнги дотошно взвешивают все "за" и "против" , в итоге решая согласится на эту провокационную и очень рискованную затею. -Вопрос остался один... - Юнги скрещивает руки на груди, поочерёдно заглядывая парням в глаза. - Кто из нас будет снимать проститутку? /Продолжение следует... /