スノーホワイト

      Кровь в венах из-за напряжения и страха неистово пульсировала, и бегала по всему телу с неимоверной скоростью, а температура её, казалось, достигала под 40 градусов. Сильные лисьи лапки продолжали бег, несли маленькое, дрожащее и уставшее тело вперёд, пытаясь оторваться от погони. Погода, как назло, испортилась. Лил проливной дождь, что заметно ухудшало ситуацию, ведь каждый раз ты молился, чтобы не поскользнуться на грязи под ногами и не стать лакомством зверя позади.       Лису казалось, что дыхание рыси было совсем рядом. Вот повернёт он голову вправо и увидит эти горящие жаждой и азартом глаза, раскрытую пасть с множеством зубов и высунутым языком от продолжительного бега. И боялся белошёрстный того, что пасть её сомкнется прямо рядом с ним и тогда всё окажется для него весьма плачевным.       Чёрные кончики хвостов, давно вымокших, всё также будто парят по воздуху из-за высокой скорости бега и поворачиваются каждый раз то влево, то вправо из-за вечных манёвров своего хозяина. Лапы уже неистово болели и единственное, чего в данный момент хотелось — это упасть и ничего не делать, просто слиться с мокрой травой и валяться в грязи. Потому что в такой ситуации он бы предпочёл, что угодно, лишь бы не бегать от того, кто может его быстро убить.       Лис думал, что он идиот. Ну вот самый настоящий такой, который пускает убогие шутки невпопад, ржёт как конь с такими же дружками-дебилами как он сам, и шутит про члены в свои неполные двадцать один. Он не знает, сыграла ли жизнь с ним шутку, когда буквально одарила его тем, о чём обычно люди читают в книжках и видят в интернете. Конечно, он свыкся с тем, кем он является на самом деле, но для кого-то это является чем-то необычайным, а кто-то просто посмеётся. «В нашем мире волшебство? Смешно»: говорят они, а тебе не весело ни капли, потому что ты и есть синоним к слову «волшебство». Создаёшь иллюзии, поджигаешь веточку ели со скуки одним лишь взмахом ладони, а потом превращаешься в лису с четырьмя хвостами и бегаешь по лесу, потому что захотелось почувствовать что-то родное и освободиться от напастей и сложностей жизни как человека. А потом оказываешься в ловушке из-за бегущей за тобой попятам рыси, как будто ей делать больше нечего, как носится за ним стремглав уже полтора часа. Раздражало.       Он жалел. Жалел, что истратил свои силы на какую-то вообще не нужную херню и сейчас не мог ничего сделать, кроме как бежать и, если повезёт, найти место, в котором можно спрятаться. Просто от делать нечего решил в своём доме устроить марш ненастоящих слонов и при этом ржать как ненормальный. Нет, он правда идиот.       Но, к сожалению, было поздно о чём-то сожалеть. Ноги дрожали, а голова переставала хоть какие-то мысли в голове держать и он вообще не помнил как он бежал дальше. В глазах темнеет и в сон клонит, но это лишь признак приближающегося обморока. Он не знает, что его может ждать дальше и надеяться, что проснётся вообще.       Последним, что он почувствовал оказалось прикосновение мокрой травы к белой шерсти и рычание над ухом.

***

      Феликс вваливает свои два чемодана на порог дома и вздыхает так, будто целую корову смог поднять. Он осматривает бегло помещение и что-то в своей голове продумывает, после чего проходит ещё дальше по коридору и катит за собой все свои вещи. Когда оказывается уже на кухне, до его ушей доносится обильная куча мата и звук чего-то упавшего. Ли вздыхает глубоко и пытается сдержать желание переносицу потереть, потому что последним, что ему хотелось сейчас делать — это, как ни странно, что-то делать. Поездка в душном и заполненном людьми автобусе давала о себе знать и ему жизненно необходимо было просто взять и развалиться на кровати, вдохнув запах чистых, простиранных простыней, а не потных и бог знает когда мывшихся пассажиров автобуса. Но жизнь, казалось, не даст этого сделать просто так. — Крис! Ты там в порядке? — Феликс выглядывает в коридор, который только что покинул. — Иногда я жалею, что набираю столько вещей, — слышится недовольный голос друга, а Ли пытается сдержать смех. — Тебя никто не заставлял, — подмечает веснушчатый и проходит ещё дальше в дом, бегло рукой проходясь по кухонным тумбам и стоящей на них микроволновке, — Даже удивительно как он влез в дверной проход.       На это замечание Чан лишь что-то бурчит в ответ и также начинает изучать дом. Он поднимается на второй этаж с кучей недовольных замечаний и Феликс уже хочет предложить свою помощь, но замечает как его друг уже победно кричит у конца лестнице, уже поднявшись, и бежит занимать самую светлую спальню. Ли усмехается и первым делом начинает раскладывать продукты из пакетов, которые Чан оставил в коридоре, в холодильник и примерно прикидывает насколько этого всего хватит. Проверяет работоспособность плиты и услышав одобрительное пиликанье с её стороны, кивает самому себе и сам отправляется туда же, куда и его друг, надеясь пролежать на кровати хотя бы часика три, залипая в Тик Ток на телефоне.

***

      На улице начинается дождь и Чан мог поклясться, что слышал и то как гремит гром где-то вдалеке. Брюнет строит грустную мину, потому что планировал прогуляться и изучить окрестности получше, на что Феликс лишь недовольно фырчит, и переворачивается на другой бок на удобном до жути диване в гостиной. Крис смотрит на него и подходит ближе, борясь с желанием просто спихнуть блондина с него. — Вы планируете всю жизнь пролежать на этом диване, о, Ваше Величество? — Ну что вы, господин, сначала здесь, а потом я переберусь в свои покои и буду попивать чай со своими друзьями-птичками, — Феликс выдыхает томно и ложится в какую-то драматичную позу, рукой глаза прикрывает и будто хнычет. — Ваш покорный слуга Кристофер не собирается тащить вам еду в покои, Ваше Величество, — недовольно бросает Чан, а Ли удивлённо вскакивает будто и вправду удивлён и драматичную моську снова корчит, а потом также резко принимает лежачее положение, отворачиваясь лицом в спинку дивана. — Как прискорбно! Вы предали вашего короля!       Брюнет к этому времени уже уходит, что-то бубня под нос, а потом смеётся, и начинает на кухне возиться, откуда спустя минут пятнадцать уже начинает веять аппетитным ароматом, а Ли всё также лежит и о чём-то своём думает и смотрит на задний двор через внушительного размера стеклянные двери. Дождь всё также, не прекращаясь, стучал по крыше и также оставлял капли воды на стекле. Ликса это завораживало и это было второй причиной почему ему не хотелось вставать. Его здравый разум кричал ему о том, чтобы он поднял свою пятую точку с дивана и помог Чану как хороший друг, но ему настолько было лень что-то делать, потому что его конечности будто превратились в жидкость и разлились по всему дивану.       Странный, неестественный для готовящего брюнета звук, привлёк внимание младшего. Он раздавался из слегка приоткрытого окна, ведущего в сторону выхода из дома на переднюю часть двора, откуда можно было выйти на длинное шоссе, ведущее к остальным домам. Его это мягко говоря смутило, потому что мало ли что может случится на дороге. Первым делом он подумал о сбитом животном. В горле появился едва заметный ком и до этого ватные конечности стали нормально функционировать, что удивительно. На самом деле, ему всё ещё до жути было лень даже глазами по потолку маячить, но всё же уколы совести, если он не глянет, что мог это быть за звук, будут его преследовать.       Феликс не мог объяснить, что это за звук. Будто скрипучий крик о помощи, такой отчаянный писк, слабый, совсем бессильный, будто и без надежды на спасение. Сердце больно сжалось. Ли мог бы называть себя безумцем, если бы таковым и не являлся. — Чан, я отойду! — оповещает своего друга Ликс, после чего быстро накидывает ветровку на плечи. — Решил сбежать от меня? — разочарованно выдаёт голос на кухне. — Да, конечно, из своего собственного дома, — блондин накрывает свои волосы капюшоном, — Не скучай.       Парень говорит это почти сразу же перед тем, как захлопнуть входную дверь. Дождь и не планировал будто бы заканчиваться. Кареглазый ступает своими чёрными кроссовками по мокрой траве и чувствует то, как ему сразу же становится некомфортно; жалеет о том, что не взял с собой резиновые сапоги. Но он не собирался разворачиваться и идти обратно. Это было уже дело принципа.       Он открывает калитку, которая почему-то в данный момент стала для него тяжелее обычного, и смотрит на ничем не примечательную дорогу впереди, на мокрый асфальт и соседский дом напротив, в котором в каждой комнате горит свет, а через незашторенные окна видно, как бегают дети. Феликс головой из стороны в сторону мотает, вспоминая зачем он вообще сюда пришёл, и делает шаг вперёд, прикрывая калитку за собой и удосужившись тем, что она не откроется до того момента, пока он сам этого не захочет, отходит от неё и идёт дальше.       Присмотревшись вдаль, куда-то ещё дальше за горизонт, не замечает ничего сверхъестественного и заглядывает в расстояния между домами. Ли помнит, что прямо за его домом был лес и иногда эта информация его пугала, хоть он и понимал, что дикое животное в здравом уме не пойдёт к людям. Эта мысль хоть как-то успокаивала его. Он шагает именно туда, потому что первым делом нужно будет проверить местность рядом с домом, а потом идти уже осматривать соседские. Феликс шёл и думал о том, не могло ли ему это померещиться. Он не сказал бы, что часто ловит какие-то галлюцинации, но иногда его мозг будто бы смеялся над ним.       Ли заходит уже достаточно далеко, оказывается где-то посередине своего участка. Там, где он стоял, было достаточно много травы и он мог сказать бы, что здесь можно заблудиться, если зайти ещё дальше. Блондину не хотелось идти вглубь и если бы не приглушённый скулёж где-то совсем рядом, то давно бы ушёл. Он явно напрягся и каждая клеточка в его теле будто отозвалась на это, бросая ощутимую дрожь по его телу. Вглядываясь в дебри из высоких растений и разводя их в стороны, он замечает лежащего окровавленного лиса, который будто бы из последних сил старался дышать.       Необычный. Мех белый, будто первый и нетронутый снег с утра. Феликсу никогда не удавалось видеть таких лисов в окрестностях. Знает только песцов, они как раз-таки являлись носителями такого же цвета «одёжки», но он явно не мог не брать во внимание того, что живут они за полярным кругом, а они, ну, как бы, явно дальше от него. Феликс не мог просчитаться, что это лис: вытянутая мордочка и какая-то хитрость прослеживается даже в таком состоянии.       Вдруг он резко понимает в какой ситуации находится и начинает паниковать, замечая, что рана на брюшке животного начинает всё больше и больше разрастаться, а алая жидкость с новой силой показывать себя. Ли никогда не сталкивался с лисами, а тем более с теми, кому нужно было оказать первую помощь. Его руки предательски дрожали, потому что перспектива того, что несчастное создание умрёт прямо на его глазах его совершенно не устраивала, а слёзы начинали собираться в уголках глаз из-за страха и нервозности. Первым делом в голове парня возникла мысль — звать Криса. Срочно.       И он побежал, надеясь, что лису не станет ещё хуже. В тот момент ему было абсолютно плевать на взмокшие насквозь кроссовки.

***

      Сказать то, что что Чан был в шоке от резко забежавшего в дом Феликса, который орал о том, что у них мало времени на раздумья — ничего не сказать. Крис даже мог заметить животный страх в глазах Ли и поэтому сразу понял, что он был серьёзен. К счастью, к еде, которая требовалась готовки на плите, старший ещё не успел приступить, поэтому он мог спокойно оставить кухню и пойти вместе с Феликсом.       Вид окровавленного лиса привёл брюнета в ещё больший шок, чем он был до этого, а стоящий рядом парень, казалось, сейчас заплачет. Если быть предельно честным, Чану никогда не приходилось сталкиваться с чем-то сложнее, чем неспособность открыть бутылку шампанского на Рождество и сейчас ему казалось, что жизнь над ним посмеялась самым ужасным способом.       Первым делом Феликс побежал за полотенцем, с помощью которого они могли спокойно взять животное на руки, при этом не испачкавшись. Брюнет же в это время пытался найти хоть какие-то варианты ветеринарных клиник, потому что даже в такой дыре они могли быть. По крайней мере, он очень сильно надеялся. Дождь начал лить ещё сильнее и навевал тревожности ещё больше чем до этого. Они оба промокли насквозь, но Феликс сохранял спокойствие на своём лице, хотя руки его предательски тряслись. Блондин прижимал бедное животное к себе, будто пытаясь огородить его от всего и поделиться своим теплом. Чан вспомнил момент, когда Ли плакал у него в объятиях спустя дня два после того как умерла его любимая собака и, скорее всего, Ли чувствует себя примерно также, пусть это даже совершенно незнакомое ему создание, так ещё и дикое.       Крис всё же находит что-то наподобие клиники и они на всех парах несутся к ближайшей автобусной остановке. Деревня, в которой они сейчас находились, располагалась рядом с городом, до которого самым быстрым вариантом было ехать на транспорте. Фигуры двух парней сопровождались кучей взглядов с непониманием и страхом в глазах, но их это особо не волновало. Феликс шептал что-то под нос, прижимая животное ещё сильнее. Чан слышал только мимолётное: «Пожалуйста, продержись… Всё будет хорошо». У брюнета кольнуло в сердце.       Когда двое промокших насквозь юноши вбежали в здание клиники с окровавленным лисом, весь персонал клиники завис на месте, смотря исключительно на них. Крис пытался записаться на приём, а администратор буквально плевалась ему в лицо фразами: «Вы совсем рехнулись приводить лису в здание?!». Он понимал, что это ужасно странно, и смотря на это со стороны, сам был бы обескуражен и в недоумении, но сейчас, когда он является участником всего происходящего — ему не хотелось сдаваться. — У нас критическая ситуация! — Молодой человек, я вижу насколько ситуация плачевная, но откуда вы можете знать, не бешеное ли животное, которое находится у вас на руках? Мы не имеем права оказывать первую помощь животным, которые заражены бешенством!       Чан понимал насколько глупо они сейчас выглядят и что это правда больше походит на бред, потому что он сам не уверен в том, что всё что сейчас происходит — реально. Будто он случайно заснул за столом, когда резал овощи, потому что поспать сегодня не удалось от слова совсем. Может он реально сходит с ума. Феликс сзади плачет и шмыгает носом. Крис мог предполагать о чём он сейчас думает и он понимал, что если животное умрёт на его руках — он будет винить себя в его смерти до конца жизни, потому что Ли — добрейшей души человек, Чан мог сказать иногда, что даже слишком, потому что всегда всё берёт на свой счёт и страдает от этого, даже если в этом нет его вины. — Что здесь происходит?       Крис оборачивается рефлексивно, когда слышит глубокий мужской голос за своей спиной. Мужчина с причёской, уложенной вправо и, скорее всего, намазанная специальным гелем, чтобы волосы не пушились. Тяжёлый взгляд карих глаз и нос с заметной горбинкой. Он выглядел достаточно угрожающе и Чан точно мог подумать, что он тут точно не обычный врач. — Господин Пак, полный бедлам! — администраторша повышает голос из-за чего он срывается на едва слышимый писк, — Эти двое юношей хотят, чтобы мы обслужили их с раненной лисой на руках, а они даже не уверены, бешенная она или нет!       Чан не знает, что за эмоция проскальзывает в глазах этого мужчины, но по коже явно проскакивают мурашки из-за напряжения в комнате, потому что он не может предположить, что будет дальше. Но Крис явно удивляется, глаза расширяя, когда мужчина голос подаёт ещё на тон ниже, чем до этого и выдавая что-то наподобие улыбки, удаляется: — Следуйте за мной. — Господин Пак!       У брюнета душа в пятки уходит и он сначала не осознает, что им взаправду решили помочь и понимает он это только, когда перед ним проносится Феликс, с радостью в глазах, всё также держа в руках лиса, у которого сейчас появился шанс на спасение. Крис не может не улыбнуться.

***

      Двое парней едут домой, снова на автобусе и они впервые рады, что оказались в такой глуши, потому что в такое время, как сейчас, в Сеуле всегда куча народу, а здесь — ни души. Буквально четыре человека сейчас даже не обращали на них внимания, будто каждый день наблюдают лису в транспорте. За окном уже темно, около семи вечера на часах, а в голове пустота. Пустота, которая отдаёт болью из-за стресса. Чан на самом деле не знает, что дальше будет с лисом и к чему всё это приведёт. Оставлять дикое животное в доме на долгий срок — это было явным суицидом, потому что, всё-таки, это было домом и родителей Феликса тоже, а они обещали спустя какое-то время заглянуть к ним, чтобы проверить, что они не сожгли дом ненароком. Крису сейчас явно не было смешно от этой шутки, как тогда.       Феликс облокачивается на холодное стекло и посильнее в ветровку носом утыкается, смотрит на замотанного в бинты лиса у себя на коленках, который дышит явно свободнее и легче чем до этого. Блондин глаза прикрывает и кладёт свою ладонь на его живот и невесомо начинает гладить, будто боясь причинить ему ещё какой-либо боли. — Сколько же он натерпелся, как думаешь? — подаёт голос резко Ли, не открывая глаз.       Чан явно понимает, что много. Даже слишком. Вспоминает какая лужа крови находилась под тельцем животного, когда они его нашли, да ещё и брать во внимание то, что дождь мог и половину этой крови вывести. Крис вздыхает обречённо, в мыслях думая о том, сколько нервных клеток он потратил за эти четыре часа. — Много. — Но сейчас же всё будет хорошо, да…       Не понятно было ли это вопросом или утверждением, но брюнет всё равно выдаёт тихое «Да» и слегка проводит ладонью по белоснежному меху, радуясь тому, что ещё одна душа в этом мире получила право на жизнь.

***

      Феликс не отходит от животного ни на секунду, смотрит на него пристально, сидя на полу, и надеется, что он глаза свои откроет. Блондину было, на самом деле, неописуемо страшно. Кто знает, как отреагирует лис на всю ситуацию и не начнёт ли он бегать как бешеный по явно небольшой по размерам комнатушке. Ли сжимает концы своей толстовки и губу прикусывает, потому что сон явно одолевает его и он сам побыстрее хочет лечь и забыться, но перспектива увидеть как животное придёт в себя всё-таки выигрывала.       Парень слышит как в комнате напротив выключается телевизор. Чан, скорее всего, уже лёг спать, что неудивительно, и Феликс представляет как брюнет бы его сейчас отчитывал, если бы он знал, что веснушчатый обманул его, сказав ему «Спокойной ночи», скрывшись за дверью своей комнаты. Никакой «спокойной» ночи у него и не ожидалось, походу. Чувствовал он себя словно охранник из страшилок, который всегда в центре событий и если что-то да и будет, то он — первый в очереди. От этого усмешка на лице появляется. — Удивительно всё же… — он не уточняет, что конкретно и голову на ладонь кладёт, — Мне казалось, что я могу спокойно отдохнуть и ничего сверхъестественного не случится, — пауза, — да и такого… белый лис, да и в нашей округе… я умалчиваю даже тот факт, что раненный. Кто же тебя так? — Феликс руки тянет к животному, которое лежит в, к сожалению, непонятно удобной или нет позе (хотя, блондину кажется, что это последнее, что это создание может волновать), и гладить начинает белоснежную шерсть, боясь при этом как-то разбудить и так неокрепшее тело.       Отпустить животное на волю было самым правильным вариантом и Ли это понимал, но тревожность в его душе отзывалась едва ощутимой сдавленностью в дыхании. Как быстро и насколько действенно подействуют все лекарства, и когда животное сможет встать на свои лапы, а тем более, пуститься в бег, — неизвестно. — До сих пор удивительно, что нам помогли, — парень вздыхает и руку на мгновение останавливает от привычного занятия, — Что бы мы делали, если бы не этот мужчина, м? И могли бы сделать что-то вообще…?       Феликс не знает почему он до сих пор продолжает говорить, понимая, что ему явно никто и не ответит, да и, он думает, его даже не слышат. Но всё же высказав свои переживания, пусть и в пустоту, заставляет его почувствовать себя легче. Кареглазый руку убирает и старается больше не беспокоить никого и отворачивается, встаёт с пола и начинает возится на столе, записывая что-то на бумажке и прикрепляя её впоследствии на висящую над столом доску. «Спас лису» — гласил текст. Парень не знает зачем, скорее просто как воспоминание, одно из множеств достижений в его жизни. Он был уверен, что не забудет об этой ситуации и через пять, и через двадцать пять лет, но всё же захотелось запечатлеть это не только в своей голове.       Феликс наконец-то снимает с себя, слава богу, сухую толстовку и остаётся в обычной белой футболке, складывает вещь и откладывает на ближайший стул. Ему хотелось своими глазами увидеть, что с лисом всё в порядке всеми фибрами своей души, но всё же он понимал, что его концентрация была на явном нуле, а завтра будет тяжёлый день. Он надеялся, что животное проснётся ближе к утру, да и, хоть Ли спит и крепко, но бег животного по комнате он явно способен услышать. Его блондинистая голова продолжает прокручивать эти мысли, пока он устраивается поудобнее и лицом поворачивается в сторону своего потенциального гостя. Лёгкая улыбка остаётся на его губах, после чего его глаза всё-таки закрываются, а черепная коробка наконец-таки опустошается.       Из-за своего почти что «убитого» сна Феликс не замечает и тот момент, когда лис начинает ушами водить из стороны в сторону, глазами метаться по комнате, а потом и вовсе лапками своими тихо по помещению ходит, позже запрыгивая на кровать к её обладателю, и поудобней устраивается, в комочек складываясь почти что, тихо шикая из-за не прошедшей боли. — Спасибо.       Фраза, произнесённая почти что шёпотом, пропадает в тишине ночной комнате как и последняя не спящая душа в этом доме.

***

      Единичные, уже совсем не первые, щебетания птиц слышатся за окном. На улице уже, скорее всего, около одиннадцати часов утра, потому что Феликс никогда раньше десяти и не планирует вставать. Парочка солнечных лучей пробираются в комнату сквозь незашторенные окна, играясь друг с другом на стенах и будто бы переливаясь. В воздухе видны маленькие пылинки из-за ярко светящего солнца.       Ли спит к стенке лицом и сопит тихо, не чувствуя каких-либо изменений за ночь, думая, что лис спит или вообще до сих пор без сознания, и думает о том, когда вообще он сможет хотя бы глаза свои открыть, не говоря уже о потенциальных взаимодействиях с обитателями дома. На это блондин глубже вздыхает, и не открывая глаз, переворачивается лицом уже в другую сторону, заставляя стену теперь наблюдать за его спиной. Он носом в подушку зарывается и решает в своей голове, просыпаться ему или нет.       У Феликса нос чешется из-за непонятно откуда взявшегося дуновения, потому что окна он все точно позакрывал перед сном, чтобы не дай бог сквозняк по полу не гулял и не простудил лежащего там лиса. Он рукой тянется и аккуратно справляется с желанием своего организма и как-то по инерции глаза открывает и сначала не понимает почему не видит своей комнаты, пока не замечает лежащего прямо перед ним парня, расстояние между ним и Ли составляло чуть меньше пятнадцати сантиметров. Мозг Феликса пока не особо понимал ситуацию спросони.       Карие глаза бегают по лицу напротив, подмечая различные черты лица, и невозможно не отметить, что перед ним лежала будто модель с обложки журнала. Слишком идеальные черты лица, чистая кожа без изъянов, милая родинка под левым глазом и чуть приоткрытые пухлые губы. Да может даже не модель, а фея какая-нибудь, сбежавшая из Нетландии. Может просто Феликс не способен заметить крыльев из-за своего лежачего положения. Он правда выглядел волшебно, на него прямиком светил солнечный свет из окна, находящегося буквально за феликсовой спиной, а на нём будто бы щепотки пыльцы, потому что он блестит, словно он взаправду что-то нереальное, а белоснежные, словно первый снег, волосы придавали ему ещё большей магичности.

Стоп.

— Какого хуя?! — Феликс восклицает это слишком резко и желает вскочить с кровати, но остаётся прикованным на месте из-за каре-янтарных глаз, смотрящих на него, в которых он не мог понять что отражалось: озорство, непонятная Ли теплота, или же доля насмешливости, а может, вообще, всё вместе взятых. — Успокойся.       Обычно после таких фраз ты начинаешь нервничать вдвойне, и блондину правда просто хочется взять и вскочить с кровати, а после убежать в другой угол комнаты, потому что перспектива нахождения с неизвестным парнем, пусть, блять, даже красивым до пизды, не внушала ему особой уверенности. Обладатель белоснежных волос же с невозмутимым взглядом таким лежит, будто вообще ничего не происходит, а сон с незнакомцами его даже не смущает, потому что и доли смущения на его лица нет. Если честно, Феликс даже не может понять, что скрыто в этих пронизывающих его, будто насквозь, глазах и он не был способен прочитать эмоции на лице таинственного гостя. — Думаешь, что фраза «успокойся» подействует, когда я просыпаюсь вообще невесть с кем в своей собственной кровати? — Феликс старается не истерить с самого начала, потому что решает сначала разобраться, так как из комнаты вроде ничего не пропало, а тронутым, а тем более изнасилованным, он себя тоже не ощущает, — Ахуеть. — А, — гость издаёт что-то наподобие разочарования и взгляд магических глаз отводит в сторону, обдумывая что-то, а потом резко оживляется, — а мне казалось, что мы достаточно познакомились с тобой вчера, пусть я и был без сознания, да ещё и в лисьем теле… — парень всё также лежит, но теперь ухмыляется, а в очах его прослеживается какой-то азарт. Он щёку подпирает ладонью и смотрит как-то странно, будто взглядом говоря «Догадайся», — М? — Что? — Без шерсти, хвоста и ушей не узнать, правда? — ухмыляется шире, — ну, как по мне, так я выгляжу красивее, не думаешь? — Блять!       Феликс думает, что над ним смеются, он с кровати убегает так, словно на неё вылили горячей воды из ковша и чуть ли не падает из-за быстроты своего бега, в ногах путаясь. Он взгляд ошарашенный, неверящий, кидает на что-то наподобие лежанки, которую он сделал специально для своего шерстяного гостя, и не находит никого. Пустота. Ком в горле начинает расти всё с большей и большей силой и теперь его глаза метаются на кровать, на которой лежит подозрительный до ужаса парень, который будто бредит, который словно выпил слишком много соджу, явно ударившее ему по мозгам, но Ли он кажется слишком трезвым, а Феликс наоборот в себе в данной ситуации сомневается. Как будто он тут самый главный алкоголик, которому всякие парни в его собственной кровати мерещатся, которые говорят, что они «явно красивее, чем с ушами, хвостами и шерстью». Да что за хуйня-то вообще здесь происходит? — Слушай… — он не знает как правильно выразить слова, которые потоком хотят наружу вырваться и не все из них цензурны, — Может ты это… съёбёшь с моей кровати и в психушку свалишь, потому что я не представляю, что за бред ты вообще несёшь, — Феликс не знает как мягче выразиться, потому что у него, кажется, сейчас снова нервы сдадут, а закричать он будто не может, а вероятно и вовсе боится, потому что вообще хуй знает, что творится в голове у этого парня, который с таким искренним недоумением смотрит на него. — М, — беловолосый всё же выполняет просьбу и с кровати встаёт, да так вальяжно и грациозно, что эти действия вообще под ситуацию не подходят, — Не веришь мне? — Ебанулся что ли? — Ли глаза округляет и удивляется тому сколько матных слов он успел сказать за минут пять, — Конечно нет! Кто вообще поверит незнакомому парню, который оказался со мной в одной кровати и заявляет мне, что он, блять, лис, которого я спас вчера, я правильно понимаю? — То есть ты не знаешь о кицунэ? — Что? — Ли в голове прикидывает вопрос и после в ней образ остаётся: красивая такая женщина с девятью хвостами и ушами, держащая в руках фонарь, из которого горит огонь. Она кимоно своё поправляет и потом из этого светила, будто подпитываясь, берёт совсем маленькую искорку, которая в её ладонях разгорается, становясь настоящим пламенем, которое может навредить. Волшебство. Не может быть такого в нашем мире, — Знаю, конечно, но, эй, мы вроде живём в реальном мире? — А кто сказал, что в этом мире не может быть волшебства? — отливающие янтарём глаза смотрят пристально, ловя каждую эмоцию на беспокойном лице далеко от него, — Хочешь чтобы я доказал?       Блондин не знает как на такое реагировать, потому что его мозг совершенно не проснулся, а соображать он в такой ситуации будто не может, потому что ему до сих пор всё кажется шуткой, сном, от которого он будет потом всё утро смеяться с Чаном за завтраком. Но взгляд изучающий такой, внимательный, который бегает по всему телу Феликса, заставляя того краснеть, при этом через секунду отдёргивая себя, потому что «Ну и что, что он красивый такой, обаятельный и смотрит на тебя так, словно думает о чём-то далёком? Думай в какой ты ситуации, Ли Феликс, чёрт возьми!»       Веснушчатый кивает на свой страх и риск, и смотрит как лицо беловолосого изменяется с слегка игривого до серьёзного буквально за секунду. Хозяин комнаты не знает чего ожидать, до сих пор считая всё это грёбанной шуткой и что сейчас выйдет какой-нибудь клоун из двери сзади него, крича на весь дом «С первым апреля!». И пусть даже сейчас и вовсе не весна, мало ли, запоздали чуть-чуть, в пробку попали. Он бы быстрее поверил в такое, чем в то, что сейчас пытался ему доказать находящийся с ним в одной комнате парень. Не знает почему согласился, потому что ну какие, чёрт возьми, кицунэ? Но взгляд напротив такой серьёзный, будто для него это всё не является шуткой и Феликс не знает почему, но верит ему.       Перед ним складывается вот прямо настоящее волшебство, вот никогда не думал, что скажет это в прямом смысле. Буквально за секунду, которая сопровождалась вспышкой, будто сделанная из блёсток, а может и правда из них, а потом ещё неизвестно откуда подувшим порывом ветра, который эти самые крупинки по комнате начал гонять, создавая водоворот. Глаза Феликса по комнате бродят и он не сказал бы, что боится, но ноги его трясутся от переполняющих эмоций, которые он описать не может. Когда всё заканчивается, блондин видит перед собой того самого лиса, которого он спас, на котором ни единого следа от всех побоев и у Ли почему-то аж глаза заслезились от всего происходящего. Он правда видит настоящее волшебство, духа с теперь уже четырьмя хвостами, а не одним как вчера. Блёстки падают на пол, при этом до этого покружившись и будто обозначая лиса, стоявшего так уверенно и с такой гордостью в глазах, потому что ему удалось убедить и удивить стоящего сейчас в ступоре Феликса. — Теперь это будет на твоей совести, потому что я до сих пор себя чувствую так себе, а моя магия на нуле, — он фыркает как настоящий лис и лапкой нос трёт, — Ты, наверное, польщён, что я ради тебя такое сделал, м?       Феликс уже не может удивляться говорящим лисам в своей комнате, потому что видел нечто ещё более чудное буквально пару секунд назад. Его губы почему-то в улыбке расплываются и он не знает как это остановить, а тем более, как это получилось. Может он сошёл с ума окончательно. — Да… — пауза, — наверное, — Ли подходит ближе и на корточки садится рядом с сверхъестественным созданием, смотря друг другу в глаза, — И всё же, это такой пиздец. — Согласен.

***

      Чан, если честно, за последние полтора дня испытал эмоций больше чем за весь прошедший месяц и он не знал плакать ему от этого или радоваться. Когда Феликс показался из комнаты с совершенно здоровым лисом, который уже так по-любопытному осматривал всё вокруг, да так осознанно ещё, будто понимал что да как, Крис явно был шокирован, потому что на животном вообще не осталось ни следа от того, что было вчера и это было явно подозрительно. Блондин как-то странно поглядывал на белошёрстное создание и будто бы следил за тем, что тот делает, а может и вовсе нервозно наблюдал, какие действия он совершает, боясь, наверное, что лишнее может что-то выкинуть.       Можно было понять почему Феликс волновался — надо было преподнести Чану информацию, которая вообще в голове не укладывается у здравомыслящего человека с первого слова, да так, чтобы он не посчитал его сумасшедшим. Если честно, Ли хотелось головой об стену стукнуться и просто заорать на весь мир о том, что к такому его жизнь явно не готовила, но он сдерживается, потому что хочется быть сильным, хочется показать себя тем человеком, который может вытерпеть даже тот происходящий пиздец, который в его голове до сих пор не может спокойно усвоиться. Ему, если честно, до жути нервозно, но он думает, что всё образуется.       Они оба спускаются вниз на кухню, пока лис наверху остаётся и по комнатам ходит, коготками стуча по паркету, что аж здесь слышно. Феликс по ящикам верхним лазает, думая о том, как начать разговор, да и о том, что можно было бы съесть, чтобы мозги свои подпитать. Если он вкинет что-то резко, то ему явно не поверят, а начать издалека будет слишком нудно, да и намёками говорить он не хочет, потому что ну зачем ему это? — Крис, сегодня ночью всё было спокойно? — Ли голос подаёт и решается спросить пока что самый обыденный вопрос в его голове. — М, — брюнет смотрит на него, в руках держа бутылку молока, которую от задумчивости начинает из руки в руку перекладывать, — ничего особенного. По крайней мере, я ничего не приметил. А что? — Да так… интересуюсь.       Блондин губы поджимает, достаёт из полки пачку сладких хлопьев «Lucky Charms» и уже оборачиваясь, решает рот открыть: — Крис, слушай-       Он уже хотел начать свой долгий монолог, который иногда бы прерывался мычанием Чана, которое говорило бы о том, что он его внимательно слушает, но внимание Феликса привлекает резко появившаяся вспышка где-то в пределах входа в кухню, которая не укрылась ни от обоих парней. Ли глаза шокировано расширяет, понимая, что это может значить и готов и вправду своё желание удариться головой об стену выполнить, да при этом сильнее чем планировал, потому что сейчас ситуация точно выйдет из-под контроля, а объяснить откуда появился незнакомый ни Крису, ни Феликсу парень  — вообще за гранью фантастики, да и при этом, когда этот парень сейчас так на кухню входит, будто его ничего не смущает, словно он у себя дома. Даже его одежда говорит об этом — слегка мятые спортивные штаны, которые чутка спадают, потому что не завязаны, и такая же мятая бесформенная футболка. У Феликса в голове поток мыслей, потому что он не уверен вообще откуда на нём одежда; обычно в фильмах когда кто-то превращается в человека из своей сверхъестественной формы, одежда пропадает, а он тут такой вальяжный и домашний, что аж мысли в голову какие-то странные лезут и Ли даже не с самого начала замечает насколько у Чана взгляд ошалевший от вида только что зашедшего парня. — Наконец-таки снова в своём великолепии, — беловолосый на свои руки смотрит, а потом взгляд переводит на обладателей дома, после чего улыбается так приветливо, будто бы игнорируя тот факт, что все, кроме него, были, мягко говоря, в шоке, — Йоу. — Это то, про что я хотел тебе рассказать, — Феликс готов поклясться, что у него скоро нервный тик начнётся, а Чан на него теперь взгляд переводит, всё также держа в руках треклятое молоко, — Это… м-м… — он мнётся и рукой указывает на стоящего длинноволосого парня, намекая на то, что он не знает имени его. Блондин в своей голове этому факту усмехается, потому что они буквально спали вместе, а имя узнает его только сейчас. А ведь мама не такому его учила. — А, — он ещё шире улыбается и Феликс теперь думает о том, что родинка под его глазам добавляет ему ещё большего обаяния, — Хёнджин. — Хёнджин, — повторяет Ли за ним, словно констатируя факт и принимая во внимание, что ему кажется это имя для него весьма подходящим, — и он тот самый лис, которого мы спасли вчера. — Чего? — Чан наконец-таки голос подаёт и в его голосе недопонимание такое явное, потому что он всё ещё не вдупляет, что происходит и именно поэтому Феликс хотел начать всё издалека, чтобы мозг никому в этой комнате не перезагрузить потоком информации. — Я могу рассказать всё в детальных подробностях, представьтесь-пожалуйста-ребята, — он одновременно серьёзен, но в тоже время шутки шутит, а у блондина такое в голове вообще не складывается, — а то мне кажется, что я вам мозг сломал. — Я Феликс, — блондин на парня стоящего рядом с ним указывает, — это Крис, — выше представленный кивает, всё ещё в небольшом, но уже менее заметном, замешательстве, — И тебе не кажется, — добавляет он, на что их гость прыскает со смеху в кулах, что не утаивается от внимания обоих, а Феликс решает ещё дополнить всю свою речь шуткой, — Наконец-то все знают имена друг друга, да? А то что-то я даже удивлён, что я спал с парнем, чьего имени даже не знаю.       Чан взгляд на Ли кидает и во взгляде лишь вопрос вперемешку с явным ахуем: «С ним?», а блондин на это лишь плечами пожимает и улыбается нервно, ловя на себе взгляд всё таких же каре-янтарных глаз, которые изучают его и, похоже, шутку этот обаятельный Хёнджин всё же оценил, потому что ухмыляется так, смотря на Феликса, которому от этого не некомфортно, а наоборот, он смущается дико и не понимает почему так реагирует на него, хотя знает этого чёрта, ходящего в человеческом обличии, осознанно буквально одно утро. Это был явный перебор, по мнению веснушчатого.       Феликс чайник ставит, а после заливает в три чашки кипяток и, совершенно не зная какой чай нравится Хёнджину, и пьёт ли он его вообще, кидает пакетик чёрного, решая, что сам потом сахара насыпет, если сам того захочет. Блондин чашки отдаёт каждому в руки, и ловя улыбку беловолосого, считает, что он либо над ним шутит, либо взаправду флиртует, потому что не может Ли понять откуда такие взгляды и такие нежные прикосновения к кончикам его собственных пальцев, когда он ему передаёт, казалось, рядовой предмет на кухне. Либо Феликс просто хочет видеть ситуацию под таким углом. На самом деле он пожалел, что заварил себе именно чай, потому что ему сейчас нужен был кофе, при этом самый горький и крепкий, чтобы сладостные мысли привкус неприятный поглотил. — Итак, — кицунэ голос подаёт, чай отпивая и кашляёт при этом по деловому, будто находясь на важном мероприятии, — задавайте вопросы, на каждый отвечу. Почти.       Феликс не знает с чего начать, чашку в руках мацает и на Криса смотрит, который явно решительнее него. Он думает пока помолчать, потому что если даже что-то и попытается сказать, то у него язык заплетаться будет. — Как ты здесь оказался? — Это вообще не особо долгая история, а моя глупость поспособствовала тому, что я чуть не умер, — у парня от самого себя, похоже, отвращение на лице появляется, и сейчас он выглядел через чур серьёзно, — Ну я не дикарь, как я думаю, вы заметили. Я живу относительно недалеко отсюда и периодически я люблю побегать в лесу, так сказать, испытать… давно утерянное чувство свободы? Не знаю, воспринимаете как хотите, — он ухмыляется, но тут же продолжает, стирая хитрость со своего лица, — И я же упомянул глупость, да? Так вот, я истратил всю свою магию до того как пошёл туда, последняя капля пошла на превращение. Не будем упоминать на что я всё израсходовал, — кашляет в кулак от смущения, — И так получилось — неудачные обстоятельства. За мной началась гоняться рысь, да массивная такая, сильная. Похоже, я один в тот момент устал от бега, а она словно с цепи сорвалась. Так и вышло, что я упал бессознания из-за усталости, а она настигла меня, но я не помню, что она со мной могла делать. Но раз вы нашли меня, м… — он на миг представил как убого он выглядел и сморщился, — окровавленного и полностью в ранах, то она явно постаралась. — Так у тебя есть личная жизнь… — Феликс голос подаёт и Хёнджин как-то странно на него смотрит, — я думал, что мало ли откуда ты такой взялся, а ты, оказывается, живёшь как обычные люди. — То, что я не являюсь человеком — не значит, что я не могу жить как вы, принцесса, — он ухмыляется, а Ли аж перекашивает от этого «принцесса», но парень решается оставить это на потом, потому что это было последним, что он хотел обсуждать сейчас.       Феликс никогда не задумывался о том, существует ли магия взаправду или это лишь чья-та фантазия, а может, сказания людей в прошлом. В детстве ему хотелось во всё это верить, он любил сказки, верил в фей и думал о том, что всё это существует, боялся монстров под кроватью, а на праздник, по случаю Рождества в школе, пришёл в костюме Мерлина. Но, к сожалению, все взрослеют и он сейчас назвал бы себя реалистом. Его детский разум затуманила жестокая реальность, грустные и серые, идущие друг за другом, будни, с кучей домашнего задания, постоянных наездов о том, что ты ничего не сможешь и не добьёшься, и лишь несколько редких встреч с друзьями по выходным, на которых ты мог забыться хотя бы на часиков пять. Голова была забита многим: подготовка к экзаменам, выбор своего будущего, а о волшебстве, тех глупых детских сказках, которые он читал в детстве, и речи идти не могло. Он сдал всё на отлично, поступил в универ и может спокойно дышать до следующих проверочных, а сейчас жизнь ему будто подкинула те воспоминания, что были давно утеряны в голове ещё на тот момент двенадцатилетнего Феликса, когда магия перестала играть в его жизни хоть какую-то роль. Но сейчас, она будто бы дала шанс вновь понять, что его вера была правдивой. Блондин сжимает чашку в своих ладошках и почему-то расплакаться хочет от накативших воспоминаниях из детства, потому что он правда желал когда-то испытать это снова, почувствовать какого это — жить без забот, смотря мультики на старом, едва живом телевизоре в гостиной, и радоваться любой мелочи в жизни. Ему этого не хватало категорически. — Твои раны зажили слишком быстро, не находишь? — Чан скорее утверждает, чем спрашивает, а беловолосый кивает, после чего продолжает говорить. — Когда я превратился в человека — я поменял свою физическую форму, следовательно, раны затянулись. Это работает так, что если я из одного тела возвращаюсь в другое, если у меня, конечно, достаточно сил на то, чтобы сделать это, то и раны, находящиеся на теле лиса, в данном случае, при переходе в человеческое, никак себя не покажут, — Хёнджин заправляет выбившуюся прядку волос за ухо, — Это сложно объяснить, но думаю, вы поняли как это работает. — А хвост…? — Феликс голос подаёт и ловит вопросительный взгляд со стороны гостя, тут же начиная пояснять, — Когда мы только нашли тебя он был лишь один. Но ты сегодня превратился у меня на глазах и их было уже четыре. — Из-за нестабильного физического состояния у меня он был один, а к утру у меня хоть какие-то силы да и появились, — ёкай плечами пожимает и делает глоток горячего чая, слегка морщась, потому что, похоже, язык обжог, — Удивительно, что вам разрешили провести лиса в клинику. — Это было не особо легко, — Чан макушку чешет и вспоминает всё это с явным недовольством, — Нас хотели выгнать. — У врача… — Ли вспоминает его слова в голове и задумывается на секунд прежде, чем продолжить, — была какая-то своя причина для помощи. Больше ничего не сказал. Да и мы в такой ситуации допытывать не стали.       Хёнджин больше ничего не добавляет и они сидят в тишине, пьют чай, потому что в голову больше ничего не приходит, да и по ощущениям там будто около пяти перекати-поля носятся, да и ветер сильный, звенящий, по округе летает. Чан думает о том, чтобы начать писать книгу о своих приключениях буквально за один вечер, Феликс в своих мыслях разобраться не может и думает о чём-то далёком, просто хочет убежать куда-то… далеко-далеко, хотя бы мысленно. А у Хёнджина вообще непонятно что в голове происходит, потому что он кажется таким, словно на лице у него одно, а в мыслях другое, раскусить не получается, словно пытаешься орех грецкий целиком, не чищенный, только что с ветки сорванный, съесть. Зубы переломаешь, если не попытаешься раскрыть его, что сложно.       От этого сравнения усмехнуться хочется, если бы не сама правдивость сказанного, что сразу как-то тоску нагоняет, потому что Феликсу почему-то хотелось разузнать о той далёкой жизни, о которой он никогда не знал, не подозревал, но о которой мечтал когда-то. У него руки слегка от восторга трясутся, но он успокаивает себя, потому что не знает, что будет дальше. Может, и ничего. Лис поблагодарит, уйдёт и больше никогда не вернётся, а оба парня никогда его более не встретят, не узнают ничего. — А что будешь дальше делать? — у Ли голос немного дрожит, он делает его тихим, боится слегка спрашивать, потому что вопрос личный, а ему стыдно было даже до того момента, пока он его не задал, — У тебя есть своя жизнь. Вернёшься обратно?       Феликс не знает на что он надеется, только от смущения в чашку смотрит и дует на чай, смотря на то как маленькие волны появляются на поверхности жидкости. Он не может понять на какой он ответ рассчитывает и даже если Хёнджин ответит «Да», то он скорее поймёт его, чем нет, потому что, он самостоятельный, всё же, взрослый парень, в первую очередь, у которого свои дела есть, цели в этой жизни, а потом уже раненный вчерашний лис, которого они спасли. Его жизнь не будет постоянно крутится рядом с ним и Чаном, потому что дороги всегда у всех разные. Это было бы глупо. — Если честно, принцесса, — кицунэ взгляд хитрых глаз куда-то в сторону уводит и явно задумывается, будто этим вопросом не задавался до нынешнего момента. Феликс даже снова пытается игнорировать это «принцесса», которое уже у него на лбу выгравировано будто, — У меня есть свои принципы. Вы спасли мне жизнь и я могу исполнить какое-то важное желание, которое действительно дорого будет, которое, возможно, поменяет что-то или даст вам то, в чём вы нуждались. Это уже смотря, что вам будет нужно. То, что, в какой-то степени, может оказать на вашей жизни большое влияние. У него нету срока, вы можете загадать его сейчас, можете чуть позже, но, опять же, искреннее, которое внесёт в вашу жизнь то, что будет исключительно желанно вами. Но обычно такого рода вещи требуют времени, задуматься о том чего действительно хочется. — Тебе бы было проще остаться здесь на некоторое время, — Чан руки замком складывает и к губам их прикладывает, — я правильно понимаю? — Хотелось бы, — Хёнджин кивает и он тут же продолжает быстро, — но я не доставлю особых проблем — еду могу сам себе добывать в лесу, могу побыть дикарём всё же немного, природа позволяет, — он сдерживается, чтобы не хихикнуть, — одежду в состоянии взять свою, только бежать до дома около двух часов. Но это на ваше усмотрение, потому что я могу просто уйти, если вы хотите, без исполнения желания.       Чан смотрит на Феликса, потому что это всё-таки его дом, а у блондина самого в глазах какая-то нерешительность круги водит, да жирные такие. Он явно нервничает, потому что от того, что он ответит зависит исход ситуации, а он не любит быть главным звеном в таких случаях. Ему безумно хочется, чтобы этот странный парень остался здесь, узнать о нём, да и о самих кицунэ больше, потому что в глазах у него такой азарт просыпается и больше, по его мнению, он себя реалистом считать не может. Но страх ответственности за происходящее комом в горле отзывается, потому что не знает, что из этого выйти может и его пугает этот страх неизведанного, да и он не уверен, хватит ли им денег на всех троих, так как он не может позволить своему гостю питаться едой из леса, пусть даже он и лис. Если честно, Феликс никогда бы не подумал, что его каникулы начнутся вот таким образом. Он думал, что просто будет лежать на кровати и залипать в телефон, спать до часу дня и изредка выходить на прогулки с Чаном к тому дальнему озеру, которое они так любили в детстве, когда сюда приезжали. Но всё то, что он сейчас имеет — это надвигающаяся тревога и парень незнакомый, который ещё и, блять, магией обладает. Ему кажется, что у него глаз скоро будет дёргаться на постоянной основе. А что бы родители сказали, если бы приехали изначально с ними сюда. Это было бы ещё одной проблемой, потому что объяснить появление парня в их доме будет сложно, а соврать, что Хёнджин — один из их соседей не получится, — родители всех в округе знают. Феликс просто надеется, что они передумают приезжать и он наконец-таки хоть какой-то звук издаёт, выдыхая. — Я не против.       Хёнджин улыбается так ярко, что Ли кажется, будто он сейчас ослепнет и у него с души какой-то камень воображаемый, собственноручно придуманный, падает, потому что он думает, что поступил правильно на данный момент. А что будет дальше — самолично увидит и потом разбираться со всем будет. — Так каковы условия твоего желания? Кроме того, что ты сказал до этого, — Крис уточняет и взгляд с Феликса, слегка взвинченного, переводит. — Если только одно, — беловолосый кашляет в кулак и взглядом быстрым обводит двух сидящих напротив парней, — Могу ли я уточнить, кто первым меня нашёл?       Феликс руку медленно поднимает, потому что ему кажется, что он догадывается в чём смысл вопроса и от этого он смущается ещё больше, потому что думает, что Чан в данный момент явно в невыигрышной ситуации и от этого ему вдвойне неловко, хоть он и понимает, что условия выставляет не он. Хёнджин ухмыляется, будто бы его предположения оправдались и он снова обводит, в данный момент, полностью сжавшегося от видимого только для самого Ли давления на его плечах, блондина, у которого от такого взгляда опять щёки краснеют и он желает ударить себя по ним, потому что у него складывается ощущение, что его в открытую соблазняют, но он один лишь это видит. — Отлично, — ёкай в ладошки хлопает и встаёт с насиженного места, заграбастав чашку в свои руки, — значит желание получает Феликс.       Вышеупомянутый наконец-таки слышит из уст своё имя, а не грёбанное «принцесса» и ему от этого приятнее вдвойне, поэтому он старается улыбнуться. Натянуто, к сожалению, хоть он и был рад, на самом деле. Ему сейчас просто нужно было переварить всё, а желательно сделать это после, такого необходимого ему сейчас, дневного сна, потому что ощущение такое, будто голова взорвётся. — Раз мы разобрались со всем, то мы можем… пойти заниматься своими делами? — М, — Хёнджин голос подаёт и руку поднимает, будто на уроке сидит, — Можно спросить где я могу расположиться? — В гостиной достаточно места на диване, — Чан поясняет, — плюс он достаточно удобный, просторный.       Ёкай кивает и взглядом окидывает вышеназванный предмет мебели, но в его глазах проскакивает какая-то искринка хитрая, о которой Феликс сейчас не особо хочет думать. Все расходятся по своим делам, а Хёнджин убегает к себе домой, чтобы притащить всё нужное сюда. Феликс лежит на кровати и мысли по полочкам пытается разложить, присылает маме вчерашнюю фотографию его и Чана, потому что надо было убедить её, что всё хорошо. Она присылает радостный смайлик с подписью «Люблю тебя», на которую он может только сердечко белое в ответ прислать прежде, чем окончательно позволяет себе выключить свои, такие нуждающиеся в отдыхе, мозги.

***

      На часах было около десяти вечера, а на улице темнота, в которой просвечивались иногда вылезавшие звёзды, когда Феликс проснулся. Он чувствовал себя полностью отдохнувшим, хотя он понимал, что смысла вставать уже не было. Блондин фырчит, потому что надо было поставить будильник и поспать всего часа три, потому что сейчас он и вовсе не сможет заснуть. Для него сейчас не спать — последнее, что ему хотелось делать, начнёт много думать, опять заведёт свои мысли не туда и потом будет опять загоняться без повода. Ненавидит он это всё всей своей душой.       Ли ворочается пару секунд в кровати и телефон из-под подушки достаёт, смотрит на время, на уведомления из Инстаграмма, всякие мелочи от почты и очередной срач в беседе одногруппников. Ничего нового, как говорится, обычная рутина. Ему даже интересно становится, почему они развели такой балаган, а прочитав последние сообщения вообще не удивился, что их разогнала именно Ёнсо. Феликс ей действительно восхищался, потому что её взгляд можно было понять без слов. Когда она бесится, в глазах сразу можно прочитать, что она готова прямо сейчас взять и всех в космос без скафандров запустить. И именно из-за этого у всех волосы дыбом вставали. У неё был явный авторитет среди всех в группе, а может, и не только. Удивительно, что даже на каникулах эти идиоты готовы поубивать друг друга, а блондину вообще иногда кажется, что даже если ты их не видишь, ты всё равно устаёшь от них. В первый же день приходишь, вваливаешься в аудиторию, видишь как они в который раз орут друг на друга, а в голове думаешь как лучше уйти: через окно или дверь…       Феликс хихикает и телефон откладывает, прислушиваясь к звукам дома. На самом деле, он уверен, что ничего сверхъестественного не происходило, по крайней мере, по его нынешним подсчётам, если не учитывать магическое существо в их доме. То тогда, да, всё как обычно. Скорее всего, он уже вернулся и выносит Чану мозги и Феликс даже рад, что проспал весь день и его сейчас никто не трогает. На самом деле, он до сих пор не разобрался в том, что он чувствует, потому что в голове до сих пор идёт восстановление после «пожара», но он точно может отметить, что все его мысли сейчас противоречивы. Ему хотелось всё узнать, понять об этом парне, может даже попытаться сблизиться с ним, каким образом, Феликс пока, к сожалению, не задумывался. Блондин смущён безумно, потому что такого внимания, которое оказывает в данный момент его гость, к нему никто ещё не проявлял и Ли не назвал бы это чем-то неправильным, скорее… шокирующим. Ли знал, что он красивый, он любил себя, чувствовал себя уверено и стоял на ногах также, потому что знал, что он чего-то да и стоит. Но сталкиваться с тем, что с тобой флиртуют буквально с первых минут знакомства, ему не приходилось. Он был обескуражен и не назвал бы всю эту ситуацию чем-то неприятным для него, потому что этот парень палок никаких не перегибает, лишь комплименты очевидные в лицо кидает, улыбается так ярко, с некой хитринкой, да и смотрит на Феликса так, что у того румянец появляется словно у пятиклассника. Блондину даже кажется, что этот парень даже через чур сильно на него влияет. Ему отчасти стыдно за это.       Но Феликс явно нервничал сейчас слишком много из-за того, что будет, когда приедут родители. Он бы соврал, что не надеялся бы на то, что они поменяют своё решение, насколько бы сильно он по ним сейчас не скучал. Не та была ситуация, совершенно. Да и тяготение от всего этого желания, которое выдвинул лис, казалось, парня к полу придавило, да так, что он встать не может. Ему было сложно осознавать, что Хёнджин находится здесь только из-за него. Из-за его же ответных желаний разузнать о магическом мире больше. Ли губу прикусывает и в голове таким явным, жирным, почерком высвечивается надпись «эгоист», от которой аж живот сводит и Феликсу от этого ещё хуже становится. Но он понимал, что раз уж он дал согласие, то отступать некогда. Нужно просто быстрее отпустить.       Феликс не замечает того момента, когда свет из двери, ведущую в его комнату, уже открытой, вваливается в его комнату. Он слышит как в гостиной работает телевизор и голос Чана слышится, который, похоже, подпевает какой-то новой песне гёрл-группы, которая вышла относительно недавно. Ли рад, что он лежит лицом к стене и его улыбки не видно, но она тут же спадает с лица, когда он понимает кто к нему зашёл, и он почему-то даже думает о том, что этот парень мысли читать умеет. Узнал о том, что Феликс тут лежал и им свои мысли забивал, поэтому пришёл подколоть его. Хотя, скорее, для него это слишком.       Блондин старается делать вид, что ничего не слышит и не замечает, когда шаги по комнате раздаваться начинают, которые с каждой секундой отдавались в ушах всё громче и громче. Он не знал чего он хотел, но блондин заметно напрягся, пытаясь всё же до конца оставаться невозмутимым. — Я знаю, что ты не спишь.       Эта фраза, пусть и сказанная шёпотом, в голове Феликса отозвалась слишком гулко и он не знает, что дальше делать: просто повернуться или остаться в таком положении, будто играешь в отменном кино. Но на самом деле, актёр из него такой себе оказывается, потому что в следующую секунду, как Ли понял, Хёнджин на корточки садится и блондин чувствует как тот ему руку куда-то в районе лопаток кладёт и трясёт слегка. Хозяин комнаты готов от всего происходящего под землю провалится и не знает от чего больше: от смущения или от желания того, чтобы его просто никто не трогал до завтрашнего утра.       Феликс всё же сдаётся и поворачивает голову на сто восемьдесят градусов, встречаясь глазами с такими же как у него, только чуть ярче из-за переливающегося в них янтаря. В темноте комнаты блондин надеется, что тот не видит насколько он смущён, потому что расстояние между их лицами, по мнению парня, настолько маленькое, что одно невольное движение повлечёт за собой неловкий казус, из-за которого он потом спокойно этому существу в глаза смотреть не сможет. Веснушчатый не знает, что за эмоции выражены на лице этого беловолосого, от него явно веет безразличием, но во взгляде читается намного больше эмоций, которые Феликс пока до сих пор распознать не может. Он не может понять почему он пришёл и именно поэтому голос подаёт, разрывая натянутую, словно струна, тишину: — Зачем пришёл? — Проведать.       Ли точно не верится, что такой парень как он, будет беспокоиться о ком-то спустя день знакомства. Потому что флирт не означает эмоциональной привязанности. Феликс, если быть честным, до сих пор считает, что он просто шутит над ним. Вышеназванный вздыхает. — Это не единственная причина. — Верно, — Хёнджин кивает, пусть даже слова веснушчатого не были вопросом, — Поблагодарить пришёл. — Только меня? — Нет, — беловолосый теперь головой из стороны в сторону мотает, уже на лице которого выражаются чуть более мягкие эмоции, — Чана я уже поблагодарил, — он хихикает, — я засмущал его.       Блондин представляет эту картину и тоже не сдерживает тихого смешка себе под нос. Всё же ему хотелось понять, кем является этот юноша, сидящий перед ним, который так пристально смотрит, может даже, если Ли ничего себе в голове не напридумывал, с интересом. Он совмещал в себе одновременно две жизни, что для обычного парня, как он, это было чем-то нереальным, особенно осознавая, что в одной из них большую роль играет магия, сверхъестественные вещи, такие чуждые для реального мира, в котором жил Феликс до нынешнего момента, потому что он уже особо и не уверен, сколько ещё может существовать таких, как Хёнджин. В глазах у него, наверное, даже искорка какая-то пробежала. — Спасибо большое за всё, что вы для меня сделали, — беловолосый сначала отзывается о Чане и Ликсе вместе, после чего переходит только на одного из них, — Я не знаю, что со мной было бы, если бы не ты.       Кицунэ делает поклон, чуть более низкий, чем те, которые Ли привык получать, на что вышеназванный улыбается и также головой кивает, по крайней мере, надеется, что это выглядело так, потому что он до сих на кровати лежит. Они остаются в тишине, которую никто не прерывает чуть больше минуты. Хозяин комнаты смотрит куда угодно, только не на сидящего впереди Хёнджина, который, в свою очередь, наоборот взгляд заинтересованный и изучающий не отводит, отчего у первого мурашки по спине бегают и он думает о том, почему лис до сих пор сидит вместе с ним и снова заставляет его краснеть, а потом и вовсе его в могилу сведёт, наверное, потому что веснушчатый точно от смущения умрёт в один момент. — Ты слишком взволнован, — выдаёт резко его гость, чем заставляет Феликса глаза распахнуть от удивления. С чего бы ему…? — Что…? — Я же не человек, — он констатирует факт, который до сих пор, в какой-то степени, по мозгам бьёт. Точно… — Я могу чувствовать энергетику людей, потому что по своей природе питаюсь ею. Ты очень много думаешь сейчас, волнуешься… Не перенагружай себя. Всё будет в порядке. Даже пусть я не могу угадать о чём ты беспокоишься…       Сказать то, что веснушчатый был в шоке — ничего не сказать. Он догадывался, что этот парень читает людей как открытую книгу, но не думал, что настолько буквально. Блондин ещё больше смущается, потому что он мог чувствовать все его эмоции, когда они были вместе в комнате и когда пили чай. Желание снова удариться головой обо что-то возрастало с новой силой, а если честно, ему хотелось просто лицо руками закрыть и завыть что есть мочи, потому что ему безумно стыдно за себя. Но Феликс был безумно удивлён, что этот лис проявляет беспокойство, что его волнует то, как на данный момент он себя чувствует и от этого приятное тепло по телу разливается и он от этого не особо против, потому что ему это нравится. Ему становится немного стыдно от его предыдущих мыслей насчёт этого парня. Хёнджин всё также сидит и смотрит на него, ответа ждёт, а Ли в данный момент слишком обескуражен, чтобы хоть что-то выговорить. О нём никто особо не переживал в таком ключе, потому что он уверен, что это не та поддержка, которую ему оказывал Чан, начиная с детства и заканчивая сегодняшним утром. Почему-то Феликс думает, что слова кицунэ хотят походить на что-то большее, чем дружеская поддержка, а может он снова слишком много думает, а может, ему хочется в это верить. Ли, если честно, в последнее время будто бы с самим собой борьбу ведёт, потому что перестал понимать свои мысли, себя, свои желания… Для него сейчас всё слишком запутано, словно он не в своём теле сейчас. — Я… — блондин пальцами перебирает где-то под одеялом, — я постараюсь. Спасибо, что волнуешься обо мне. — Я не могу не волноваться…       Феликс не знает как расценивать эту фразу и думает о том, что поразмышляет об этом утром, когда окончательно проснётся после трёх чашек кофе, как минимум. Он зевает и Хёнджин это явно замечает, тут же почему-то начиная нервничать, и заикаясь, прощается, думая, наверное, что он слишком назойлив. Но Ли так не считает, потому что он задумывается о том, когда он стал таким романтиком, а потом и о том, что Чан будет слушать его нытьё, от которого даже он устанет. — Посмотрим, что будет дальше…

***

Прошло 4 дня

Статус желания: нет идей????

      На удивление самого Феликса, жизнь особо не менялась, за исключением того, что она, скорее, скрасилась в какой-то степени из-за появления ещё одного обитателя этого дома. Они смеются за завтраком и Ли чуть ли чаем не давится каждый раз с шуток Чана и Хёнджина, которые, по мнению блондина, очень быстро нашли общий язык. Он был рад такому стечению обстоятельству, потому что думал, что Крис будет много возмущаться на этот счёт, а в конечном счёте они наваливаются друг на друга в порыве смеха, из-за чего каждый раз чуть ли со стулом на пол не улетают.       Хёнджин оказался очень хозяйственным, постоянно помогает им по дому и говорит, что раз он тут теперь, пусть и временно, живёт, он всё равно должен участвовать в делах дома. Феликсу он кажется идеальным и периодически он невольно заглядывается на него, да он, и наверное, не особо этого и стесняется, потому что оторвать от Хвана взгляда, будем честны, почти что невозможно. Тонкая талия, но в тоже время достаточно крепкое телосложение, магического белого цвета волосы, которые спадают на лоб и липнут к нему, потому что кицунэ носится по дому как ошалевший пока убирается, как будто в нём бесконечное количество энергии. Ли даже задумывался на мгновения, что он весь магический: внешность, характер, его смех, поступки. Феликсу было явно приятно находится с ним в одной компании, но о большем он не думал. Пока голова была забита другим, менее важными вещами.       Хёнджин, кстати, печёт такие прелестные и аппетитные японские панкейки, которые, он говорит, его научила готовить его бабушка. А ещё он так по-милому ладони кладёт под щёку, когда спит, потому что Феликс периодически встаёт ночью и пьёт воду на кухне. А как он очаровательно нос морщит — это просто видеть надо. Но веснушчатый всё ещё ни о чём таком не думает, потому что факт того, что Хёнджин — ходячее очарование нельзя было игнорировать, да и невозможно.       Блондин в комнате сидит и какой-то комикс читает, лёжа на кровати и закинув ногу на другую. Наблюдая за драмой других людей, пусть и придуманных, нарисованных, заставляет забывать о его собственной, пусть и малой. Он каждый раз невольно охает, когда персонажи начинают кричать друг на друга в порыве эмоций и смотрит на то, как кто-то страдает из-за чувств, оказавшихся без поддержки, а у Ли в голове отголоски прошлого с кучей отшивших его девчонок, о которых он теперь и вспоминать не хочет, потому что слишком много чести, со временем он это осознал. Хотя, сейчас ему отчасти плевать на это, на все эти отношения, на всё остальное, потому что знает, что встретит, что найдёт того, кого его сердце полюбит настолько искренне, что у Феликса будут все мысли о нём, о ней, не особо-то и важно. Просто верит, что будет, само настигнет его.       Парень уже готовился страничку перелистнуть, палец облизав, как вдруг слышит приглушённый стук в дверь собственной комнаты, поэтому думает, что займётся комиксом чуть позднее. Он голос подаёт, говорит «Войдите» и откладывает книженцию на столешницу рядом с кроватью, с которой, он, кстати, встаёт уже, потому что думает, что раз к нему постучались, то что-то важное. Обычно к нему просто врывались без предупреждения, а он чуть ли не выше потолка подпрыгивал от неожиданности. Как раз-таки в один момент он таким образом разлил Фанту на свою любимую толстовку, и после этого он больше никогда и ничего на кровати не пьёт, потому что ещё одной испорченной вещи в своей коллекции ему иметь не хочется.       Хёнджин отворяет дверь его комнаты и Феликс не сразу поворачивается к нему, потому что ему резко что-то понадобилось на столе. Он капается и ищет что-то, в конечном итоге не находит, решая оставить на потом всё это. Оборачиваясь к ждущему его парню, блондин первым делом замечает букет цветов в его руках, да и не рядовых таких по типу, которые дарят возлюбленным на первых свиданиях: розы, лилии, тюльпаны, а самый обычные незабудки. Веснушчатый явно любуется ими, потому что несмотря на то, что они такие простенькие, он видит в них намного больше чувств и эмоций, чем в тех, которые обычно покупают в магазинах, поэтому он даже не сразу замечает как неуверенно сначала выглядит его гость, у которого потом спустя несколько секунд снова его фирменная улыбка появляется, которая притягивает к себе внимание всех, он уверен. Феликс представляет как об этом лисе девчонки шепчутся, а Хван на это морщится, потому что сам говорил, что ненавидит вот это обсуждение его персоны за своей спиной, пусть даже ничего плохого никто и не говорит. Даже сказал, что проклинает иногда, что природа уродила его таким красивым, а Ли его с одной стороны понимает, а с другой — подзатыльник хочет ему прописать.       Но вернёмся к цветкам в руках Хёнджина, который выглядит неувереннее обычного и Феликсу даже это нравится, потому что он кажется таким домашним сейчас в его глазах, хоть и лис пытается показать себя как уверенно стоящего парня с букетом в руках. Но почему-то Ли может видеть перед собой только образ девятиклассника, нервного такого, который пытается девочку на свидание пригласить. От этого блондин хихикает и всё-таки начинает диалог: — Чего с букетом пришёл? — Отдать хочу, — Хёнджин глаза в сторону отводит, не встречаясь с заинтересованным взглядом блондина, — тебе.       Теперь была пора Феликса смущаться, потому что он не понимает с чего вдруг он решил завалиться к нему в комнату с букетом цветов в руках. У него мыслей в голове много, потому что ему никогда цветы никто не дарил, да и в его голове такое является «проявлением симпатии», поэтому у младшего сразу щёки загораются алым, словно он на солнце загорел, да так сильно, что прикоснуться к себе не может, сразу больно невыносимо станет. Хотя он сейчас и сравнивал Хёнджина с чем-то наподобие солнышка в последнее время, улыбается постоянно во все тридцать два, от него будто тепло исходит, да в таких количества, что в комнате душно находиться. — С чего вдруг…?       Феликсу хочется спрятаться в такую большую футболку, которая в данный миг на нём, потому что и правда считает, что он сейчас выглядит алее, чем самый свежий помидор на грядке у своей бабушки. Хёнджин тоже смущён, это видно сразу, но он сдерживает себя. Ли думает о том, почему он так резко, да и причины может у этого парня нету, чтобы отдать ему букет… Может, просто хочется. А от такого у веснушчатого ещё больше вопросов в голове появляется, потому что ни с того ни с сего цветы дарят влюблённые, по его мнению, а от представления этой картины под таким углом в своей голове, у него сердце взорваться готово. Впервые он, кажется, такое испытывает, потому что никто ему такого не делал, да даже просто обычное «Ты красивый» никогда не говорили в том ключе, в котором это делали все остальные, когда контекст был углублён именно в романтику. Феликсу тогда было, если честно, всё равно, а сейчас он думает о том, что Хван — первый парень, который таким вниманием его одаривает, комплименты какие-то невзначай кидает, а сейчас уже и цветы вручает без повода. Он отказывался воспринимать это как реальность. — Легенду о незабудке слышал? — Хёнджин прокашливается, ловя глазом отрицательные покачивания головы у стоящего Феликса, — незабудка была маленькой и незаметной, но её услышала богиня Флора. Цветок просила дать ей имя, а богиня исполнила её желание, дав ей подарок — имя Незабудка, которое символизирует вечную память и… м-м-м… привязанность, — парень решил заменить слово «любовь» на что-то отдалённо похожее, — почему-то, когда я увидел их в тот день в лесу, пока бежал домой, они мне напомнили о тебе. Сейчас в этом больше уверяюсь. Ты кажешься человеком, который хранит в себе множество дорогих для тебя моментов, делишься ими с другими, создаёшь новые. К тебе многие привязываются, потому что ты кажешься очень надёжным, добрым… солнечным? — Хван невольно взглядом обводит сначала цветки растения, находящегося у него в руках, а потом переводит его на смущённого до жути хозяина комната, которого он решил резко побеспокоить обычными цветами, — Плюс они… красивые.       Феликс долго думает об этом и в голове две фраза выскакивают «Когда я увидел его в тот день в лесу, пока бежал домой, они мне напомнили о тебе» и «Плюс они… красивые» и, возможно, что последнее своё предложение он не связывал с тем, что было сказано до этого, но Ли подумал об этом в таком ключе и ему захотелось просто взвыть от переполняющих его эмоций, но он сдерживается и таким взглядом смотрит на Хёнджина, который ответа на свой монолог ждёт и блондин сейчас до сих пор в таких сомнениях, почему он решил подарить ему их. «Они мне напомнили о тебе» эхом отзывалось в его голове, но почему-то Феликсу это кажется не единственной причиной, потому что не станет человек бегать по лесу и искать то место, в котором он когда-то нашёл незабудки, чтобы потом вручить букет цветов в руки незнакомому почти что парню, который хоть и жизнь твою спас. Но Феликс старается об этом не думать.       Он приближается к Хвану, который уловив движение, тут же напрягся, но Ли лишь ладошки свои протягивает вперёд и Хёнджин смекает чего он хочет, тут же передавая букет ему в руки. Кицунэ кисти, теперь уже свободные, за спину убирает и перебирает нервно сзади, потому что вообще сам не понимает почему вдруг решил сделать подарок блондину, да и нервничает почему так в его голове не укладывается, словно он грёбанная влюблённая школьница, которая сейчас стоит и признаётся самому крутому мальчику в школе. Ну, блять, Хван Хёнджин, тебе же почти ёбанные двадцать один, ты вообще это осознаёшь?       Феликс цветы ближе к себе прижимает и нюхает их невесомо совсем, а потом улыбается, на зубы свои открывая вид, а у беловолосого с души тут же камень падает, потому что он чувствовал себя полнейшим идиотом, но ему понравилось. — Спасибо большое, — веснушчатый глазами обводит цветы, а потом задумывает на секунду, — я поставлю их в вазу сегодня вечером.       Хван кивает ему и нервно улыбаясь, выходит из комнаты. Он закрывает за собой дверь и сдерживает себя, чтобы не скатиться вниз, потому что всё произошло так быстро и одновременно долго, что ему казалось, он сейчас с ума сойдёт, но вид улыбающегося парня, которому он правда хотел подарить букет незабудок, того стоил. Хёнджин спускается по лестнице, думая о том, что ему обязательно нужно будет поблагодарить Чана за то, что он поделился с ним тем, как можно впечатлить его лучшего друга. И, видимо, Крис действительно знает Феликса как облупленного, потому что тот в комнате расположился на полу, облокотившись спиной о кровать и сидит, коленки поджав к груди, цветы нюхает и почему-то продолжает краснеть сильно, хотя кицунэ ушёл давно. Ли совершенно точно поставит их в вазу, потому что в который раз то, что говорит ему Хёнджин — заставляет его душу трепетать во всех её, блять, проявлениях.

***

Прошло 11 дней

Статус желания: отголоски в голове???

      Обычные будни продолжали течь и течь. Хван вёл себя как обычно, по мнению Феликса, и ему даже стало легче, что ничего не изменилось после ситуации несколько дней назад. Цветы, не соврав, он поставил прямо на стол в своей комнате в первую вазу, которая попалась ему на глаза. Удивительно, кстати, что букет спустя дней так семь никак не подавал виду, что он скоро завянет. Ли этому был рад отчасти, потому что незабудки и правда были красивыми, да и в какой-то степени украшали ему комнату и делали её более живой, спокойной что ли.       Чан с Хёнджином, казалось, ещё больше сблизились. Их взаимодействия друг с другом, шутки и разговоры можно было назвать братскими даже, а Феликс до сих пор был удивлён, что они так быстро нашли общий язык, да и Крис выглядел счастливым, поэтому блондин даже не задумывался о чём-то плохом. Они вместе ходят на рынок за овощами, возвращаются домой и жалуются веснушчатому о том, какие всё-таки люди иногда занозы в заднице, а Хван больше обычного пыхтит, на диване сидит и дуется, а Ли смеётся с них до ужаса, потому что всё это кажется ему таким родным, будто они, пусть и за несколько дней знакомства, знают друг друга намного больше. От этого чувства у Феликса теплеет на душе, но когда он вспоминает, что всё это когда-то кончится, то сразу всё меркнет внутри и он, на самом деле, не может с этими перепадами настроения ничего сделать, да и мысли плохие из головы уходить не хотят.       Феликс всегда придерживался фразы «Жить настоящим», потому что прошлое не вернёшь, а о будущем ты не догадываешься — неизвестность, пугающая такая и непроглядная. Ему хотелось радоваться, плакать и переживать все эмоции именно в данный момент, а что будет дальше — ты не знаешь, а даже если ты и осведомлён этим, то ты хочешь, чтобы этот момент затянулся надолго, чтобы наслаждаться тем, что есть сейчас. Именно поэтому блондин постоянно пытается эти мысли отгонять, вверяет себе то, что сейчас он счастлив, а с тем, что будет дальше — он справится.       Ли, кстати, заметил, что Чан и Хёнджин начали очень много шептаться о чём-то и не то, чтобы это его напрягало, но они вдвоём периодически взгляды на него кидают такие, от которых в его голове вопросы возникают. Он понимает, что они ничего плохого не сделают, но всё же то, что они задумали, — Феликс хотел бы знать. Но, может, это и вовсе не его дело.       Зато после таких шептаний, Хван сразу к веснушчатому прибегает и начинает с ним оживлённо о чём-то беседовать, будто пытаясь ему мозги немного запудрить и не то, чтобы блондин от этого против был, но просто ощущение такое, будто они в сговоре с Чаном, да в таком, в котором Феликс является главным звеном, но, всё же, он пока не делает поспешных выводов. Всё-таки, он не был против общества Хёнджина от слова совсем, с ним было приятно разговаривать о том о сём, кицунэ был живым, ярким таким в его глазах, потому что после их бесед у Ли всегда энергия какая-то появляется без особо причины. Ему кажется, что улыбка его заряжает блондина всеми позитивными эмоциями этого мира, да и этот лис всё также продолжает его «принцессой» называть, отчего тот глаза закатывал, конечно, но ему, наверное, уже отчасти приятно было, потому что у него даже прозвище есть от этого гостя таинственного. Конечно, они разговаривают о многом, да и Феликс пытался явно узнавать по тихоньку о жизни Хвана, но тот то отвечал так, будто стараясь этот вопрос замять поскорее, то вообще уводя разговор в другую степь. Но веснушчатый не собирался просто так сдаваться.       Хёнджин, кстати, чаще о своих магических способностях заявлять начал и обещал даже, что покажет их в действии, а Ли, несомненно, хотелось это увидеть.       На улице была солнечная погода и ничего не могло бы это испортить, если бы не одна женщина, которая резко затащили бедного, явно неожидавшего такого, Феликса к себе домой, говоря, чтобы он ей помог. Знал, что не надо было на улицу выходить, да чёртов полу-пустой холодильник отзывался будто эхом у него в голове. Блондин, конечно, являлся добрым юношей, мама его всегда учила таковым быть, да и он знал эту соседку в лицо с лет десяти точно, но ему, если честно, мало что делать хотелось. Он вообще планировал прийти домой сейчас и сесть поиграть в приставку с этими двумя недоразумениям у него дома, но, в конечном итоге, ему всё равно пришлось согласиться и провозился он на улице, под палящим августовским солнцем, до часов четырёх дня точно.       Ли, можно сказать, в прямом смысле ввалился домой и тут же упал на диван, чуть не свалив уже сидящего там Хёнджина, которого он изначально не заметил. На это парень промычал извинения куда-то в диван, на что кицунэ начал хихикать, но всё равно обеспокоенным взглядом обвёл только что пришедшего. Феликс дышал тяжело и явно весь мокрый был, поэтому он тут же убежал на второй этаж, чтобы всё это недоразумение у себя на голове, да и, в душе, возможно, исправить. Крикнув, что он вернётся через минут десять, Хван проводил его глазами и не понял даже, когда он успел со своего мёртвого состояния на диване превратиться во Флэша ходячего, который уже успел и на верхний этаж убежать. Поразительно.       Блондин возвращается ровно спустя то время, которое сам и назвал. На нём была всё та же любимая им безразмерная футболка и домашние шорты; голова была мокрой после душа, а от тела приятно пахло нотками ванили и шоколада. Хёнджин пока не решался задавать вопросов и смотрел лишь на то, как парень, откинув голову назад, сидел с закрытыми глазами и пока что прерывисто дышал, похоже, не до конца восстановив дыхание. Феликс начинает говорить резко и громко впридачу, чем слегка пугает сидящего Хвана эффектом неожиданности: — Пиздец, я больше никогда на улицу не выйду днём.       Кицунэ начинает смеяться с него и у блондина почему-то от этого ещё больше нервы сдавать начали и он уже хотел, повернувшись с лицом «сама серьёзность», начать свою злобную тираду, что это вообще-то несмешно, но на полпути останавливается, замечая на голове Хёнджина непривычную для него… вещь.

Ушки.

      Феликс был в реальном ахуе, потому что его мозг ещё не до конца после четырёхчасового пребывания на улице, дак ещё и в жару, собраться успел, а тут ещё и уши на голове у парня, которые он не видел до этого. Ли глазами скользит по всему Хвану, замечая при этом на устах последнего улыбку, оставшуюся после смеха и не только. Блондин также примечает хвосты такие же белоснежные, как и уши, и ему почему-то на писк сорваться хочется, потому что это не самое вон выходящее, что он успел увидеть за время пребывания этого лиса в его доме, но эффект неожиданности делал своё дело, заставляя Ли смотреть на Хёнджина взглядом полным восторга и удивления. — Чего застыл? — интересуется беловолосый, убирая со своего лица остатки улыбки, и смотря на сидящего рядом обеспокоенно-вопросительно. — Хвосты… Уши… — шёпотом начинает Феликс, окидывая вышеназванное бегло, — Сколько у тебя ещё скелетов в шкафу, Хван Хёнджин? — Ты не представляешь даже сколько, — тот ухмыляется и глаза его будто светиться ярко начинают, — Мне казалось, что ты уже свыкся с тем, что я, ну… малясь необычный? — Всё равно с каждым разом хуею.       Кицунэ снова смеяться начинает, голову положив на свою ладонь и смотря на Ли исподлобья, заставляя того снова смущаться, что, кажется, стало обыденностью. В голове блондина проскакивает мысль какие эти ушки на ощупь. Наверное, приятные такие до жути, их трогать хочется постоянно, они, наверное, ещё мягче, чем самая любимая мягкая игрушка Феликса у него дома. Хван смотрит ещё так изучающе, будто мысли его прочитать пытается, будто догадывается о чём тот думает и, если честно, веснушчатого это не смущает, пусть щёки его всё-таки красные.       Хёнджин ещё пару секунд сидит и смотрит на спорящего с самим собой Феликса, после чего как-то обиженно губы дует и падать начинает, прилетая на коленки к вышеупомянутому, который от такого малость дезориентированным остаётся и чуть ли не вскрикивает от внезапности действия, но через секунду уже начинает недоумённо пялиться на лиса, который отвернувшись от него, лежал с закрытыми глазами и Ли не мог понять о чём он вообще сейчас думает, но это было последним, что его сейчас волновало, потому что у веснушчатого в мозгу будто взрыв произошёл или потоп, потому что у него перед глазами надпись «Ошибка 404. Файл не найден», да ярко так ещё, словно ослепить готова. Зато теперь у него, в придачу, ещё и в свободном доступе находились те самые уши, о которых он буквально несколько секунд назад думал, а Ли снова задумываться начинает, правда ли этот лис мысли читать не умеет.       Блондин борется и с самим с собой, и со своим смущением, но всё же кладёт ладонь ему на макушку, отчего ему кажется, кицунэ заулыбался, будто и планировал изначально такой исход. Феликс всё же смелеет и начинает в волосах Хёнджина копаться, потому что тот не против явно, а будь у него на то способность, то вообще замурчал бы. Парень перебирает волосы и не может отметить того, что они мягкие до жути и пахнут приятно, дурманяще как-то, но в тоже время они свежестью отдают лесной, будто после дождя. Волшебно. Спустя какое-то время веснушчатый и вовсе начинает уши белоснежные мацать и он был прав насчёт всего о чём он думал, потому что ему кажется, что эти ощущения вообще ни с чем сравнить нельзя. Ли улавливает боковым зрением как такого же цвета хвосты, с чёрными кончиками, начинают дёргаться и он мог поспорить, что Хёнджину явно нравится такое, а веснушчатый и вовсе не против того, чтобы посидеть так ещё чуть-чуть. — Вы чего тут делаете?       Голос раздаётся будто бы эхом в голове младшего и он не сразу вспоминает, что они не только вдвоём в этом доме живут. Чан, по мнению Феликса, сейчас слегка невовремя появился, потому что тот только во вкус вошёл, но он был явно слишком смущён продолжать делать это на глаза его лучшего друга, поэтому он откидывает Хёнджина, который, похоже, на Криса никакого внимания не обратил и не стеснялся его вовсе. Хван приземляется удачно на пол, прямым попаданием причём и оборачивается на Ли, с явным вопросом и недовольством одновременно, а Феликс успевает приметить лишь тот момент, что у лиса такие же красные щёки как и у него сейчас. Он даже ухмыляется на это, а Хван на это начинает бубнить, с каждым разом становясь всё громче. Чан, стоящий чуть дальше, успел всю ситуацию заметить и тут же бы начал улыбаться как сваха, но он предпочёл сделать непонимающий вид, чтобы Феликс потом не ныл ему. — Чай пить собирались, — сказал первое, что пришло ему в голову веснушчатый и убежал на кухню, оставляя недоумевающего Криса и недовольного кицунэ в тишине гостиной.       И всё же Феликс начал больше нервничать, потому что всё чаще и чаще он замечает, что думать о Хван Хёджине он начал уж слишком часто.

***

Прошло 16 дней

Статус желания: боязнь собственных мыслей

      Жара не хотела спадать, поэтому почти всегда трое парней оставались дома и проводили всё своё свободное время за игрой в приставку, чтением комиксов, просмотрами слезливых дорам, из-за которых почему-то плакали все, кроме Ли, хотя он считал себя тем ещё романтиком по натуре. Он спокойно попивал холодную газировку, смотря на то, как эти двое платочками подтирают глаза и смеялся саркастично, за что получал по голове подушками от обоих. Они включали кондиционер на всю мощность и Феликс готов был молиться всем богам, что он у них вообще есть, потому что и с ним всё их тело плавилось будто зефир на солнце. Каждый поход в магазин начинался с игры в камень, ножницы, бумага — проигравший шёл в магазин и Хёнджину везло больше всех почему-то, поэтому он всегда отдыхал. Хотя он и старался иногда брать на себя бремя и шёл в магазин, даже если вышел победителем.       С каждым днём чувствовалось, что связь между ними тремя становилась всё крепче и, наверное, это никого не смущало на первый взгляд, потому что улыбки сверкали на лицах каждого, но всё же, если залезть в черепную коробку к ним, то они все боялись того, что не смогут отпустить друг друга. Хёнджин много думал о том, что всегда привык быть один и корил себя за то, что смог так быстро привязаться к кому-то, да и за то, что и Феликс с Чаном прониклись к нему. Ему не хотелось уходить отсюда всё больше с каждым днём, а двое лучших друзей считали, что также не смогут отпустить. Даже если это будет нужно, даже если это правильно. У них сжималось сердце всё больше и больше.       И всё же Ли продолжал верить в то, что надо жить тем, что есть сейчас. Он не думал о том, что будет примерно через три недели: что ему придётся уехать отсюда, что снова начнётся учёба, что он снова загонит себя в пучину с кучей домашней работы, сессий и нервотрёпки постоянной; что он снова заставит себя потерять ту искру, которую приобрёл после знакомства с Хёнджином.       Чан уже успел воспользоваться своим полароидом кучу раз и смог сделать около пятнадцати фотографий точно: Вот Феликс, стоящий рядом с холодильником, в одной руке держа дольку арбуза, а другой жест «мир» делая; вот Хёнджин, который развалившись на диване, ладонями в волосы зарывшись, смотрит прямо в объектив и ухмыляется; а вот фотография Криса, сделанная Хваном, где он в профиль стоит и смотрит куда-то в ночную даль, в небо, наверное, считая звёзды; ну и как без совместных фоток — стоят втроём улыбаются, счастливые такие, где они приобнимают друг друга, а в глазах у каждого будто блёстки. Старший на все сто процентов уверен, что сохранит все эти фотографии у себя, даже если все эти мгновения и кончатся. Он привык хранить воспоминания обо всём, даже если в какой-то момент они могут сделать глубокую рану в груди.       Обычный вечер, совершенно ничем не примечательный. Феликс лежит у себя на кровати и слушает треки любимой рок-группы, периодически ногой в такт музыки качая, и в своей голове подпевая вокалисту. Слушая их песни, их тексты, он чувствует себя так, словно течёт по течению, как бы странно это не звучало, как будто всё наоборот спокойно на душе и его это явно успокаивает, потому что ему удаётся забыться и в свой дальний, никому не открытый, мирок улететь, в котором он один на один со своими мыслями, идеями, целями, планами и мировоззрением.       Привычный стук в дверь не сразу доходит до Феликса. Он снимает один наушник и прислушивается, а слыша новый стук в дверь, не вставая с кровати, кричит «Войдите», наверное, на каком-то подсознательном уровне зная, кто за дверью. И он, в принципе, угадывает, потому что заходит Хёнджин к нему, воодушевлённый такой и радостный, Ли даже слегка удивляется почему он в таком хорошем настроении, но всё же улыбается ему приветственно в ответ, неважно даже, что виделись они буквально около полутора часа назад. — Ты чего так резко? — интересует хозяин комнаты, выключая наушники и перемещая их к себе на шею. — Помнишь обещал показать тебе магию свою? — кицунэ интуитивно ладошками трёт друг об друга, словно подготавливая их.       Феликс и не думал об этом забывать, потому что ему иногда даже казалось, что он периодически заставлял Хёнджина вздыхать от усталости, потому что веснушчатый как загорится чем-то, так и не отстанет ведь. Но вот он тут, стоит, ухмыляется, а у блондина в глазах аж искры засверкали, ему казалось это всё таким волнительным, потому что Хван всё же пришёл, что он сделает это, потому что он его попросил.       Ли кивает и беловолосый взглядом комнату обводит и потом возвращает его на всё ещё лежащего на кровати парня, а второй как будто мысли его угадывает, мол, думает как всё организовать, а Феликс в себе смущение побарывает и приветственно хлопает ладошкой по свободному пространству рядом с собой, отчего у Хёнджина глаза округляются тут же, потому что он думал, наверное, что Ли после «того» пробуждения, не подпустит его настолько близко к себе. Да и, если честно, Хван просто-напросто смущён был, потому что он, конечно, тактильный до ужаса, но всё же ему кажется, что он даже сосредоточиться не сможет, чувствуя тепло рядом лежащего тела, когда они будут соприкасаться руками или ступнями, а Феликс будет ещё восторженно охать над ухом.       Но кицунэ всё же ступает вперёд, на что Ли улыбается, потому что побоялся, что тот откажется и что ему будет вдвойне неловко. Но вот он чувствует как место рядом с ним прогибается и, теперь уже не пустующее пространство, остаётся в прошлом. Хёнджин сначала боится на хозяина комнаты смотреть, предпочитая разглядывать потолок, открывая, как раз-таки, вышеупомянутому вид на свой отточенный, словно у статуй Древней Греции, профиль. Феликс улавливает, как дёргаются ресницы лежащего рядом и как тому неловко, наверное, потому что Хван руки к себе ближе подтягивает, а потом вообще их на живот к себе перекладывает. Ли от этого ухмыляется, но добавлять ничего не собирается, потому что ему не хочется тревожить этого парня, потому что он знает, что он выполнит то зачем он пришёл, просто ему нужно собраться с мыслями.       Блондин слышит вздох совсем рядом и взгляд снова на Хёнджина переводит, который теперь тоже на него смотрит и Феликс не понимает в какой момент он задумался о том, каково это утонуть в этих бездонный очах. Его взгляд по всему лицу напротив скользит, останавливаясь потом на губах и его явно передёргивает, потому что мыслей в голове много и веснушчатый не соврёт, если боится их, но в тоже время они, словно самая что ни на есть рискованная авантюра, к которой тебя тянет, несмотря на то, что исход всего может быть различным. Если быть честным, он готов даже забыть о спокойной, размеренной жизни, если продолжит думать о Хване настолько часто, что у него, наверное, в мозгу отдельный уголок появился вместе с его фотографией, их совместными воспоминаниями, да там ещё и сердечки повсюду, на каждом сантиметре стены и полу. — Готов?       Феликс даже не понимает сначала о чём тот спрашивает, но в голове его сразу ответ «Да» появляется, потому отказать этому принцу, сердцееду ходячему, не может. Блондин кивает, и Хёнджин отворачивается от него, наконец-таки руки от переминания своей толстовки останавливая, взмывая их вверх и Ли не замечает того момента, когда на кончиках пальцев начинают появляться очертания жёлто-голубых искр, которые потом начинают по комнате летать, сливаясь во что-то нереальное, невообразимое, в то, что с каждой секундой начинает приобретать всё более красочные очертания. Ли знал, что магия это — что-то чудесное, заоблачное, во что с первого взгляда не поверишь, но Феликс верит, потому что видел настолько много всего за последнее время. Он улыбаться начинает и с кровати срывается, принимая сидячее положение и пытается ладонями дотянуться до каждого сверкающего огонька в комнате. Перед тем, как оказаться над его руками, они, кружась, принимают очертания маленького котёнка, с большими глазами и ушками, который Ли будто улыбается. Иллюзия убегает куда-то от него далеко, бросив на него прощальный взгляд, а у веснушчатого улыбка с лица спадать не желает.       Хёнджин на кровати всё ещё лежит и одной ладонью продолжает взмахивать, создавая в воздухе ленты снежные, которые взаправду состоят из снежинок, пусть и ненастоящих. Феликс за них тоже будто уцепиться пытается, но как только соприкасается с ними, они в ту же секунду рассыпаются на мелкие блёстки, опадая на кровать. Ли снова на кровать ложится и руки вперёд вскидывает, словно пытаясь хотя бы так ощутить, что он может до них докоснуться, но его левую руку перехватывает правая Хёнджина, отчего первый вздрагивает непроизвольно и взгляд кидает на Хвана, который пальцем большим проводит по внутренней стороне ладони, открывая вид веснушчатому на блёстки, которые остались на ней. Феликс улыбается на это и не задумываясь об этом сильно, скорее, чисто случайно, переплетает по удачной случайности пальцы с Хваном, который сначала от этого в шоке остаётся, но потом, улыбаясь, сжимает посильнее.       Блондин лежит, свободной рукой показывая на то, что сам кицунэ создал, а второму кажется, что веснушки на щеках парня словно ещё ярче стали при свете огней. Они переливаются будто из-за обстановки в комнате и от этого становятся ещё притягательнее, чем обычно, да настолько, что хочется каждую из них поцеловать, особенно ту, которая будто в виде сердечка, на правой щеке.       Хёнджин, на самом деле, не назвал бы себя влюбчивым, верящим в судьбу, но почему-то, смотря на это обрамленное улыбкой лицо, на эти пушистые волосы, которые делают парня похожего на только что проснувшегося цыплёнка, на маленькие такие ладошки, которые никогда отпускать не хочется, ему кажется, что всё должно было стать таковым, каким является сейчас. Что с самого начала всё было задумано так, чтобы они сейчас лежали вместе, разглядывая потолок, под которым происходило волшебство настоящее, а Хван любовался бы тем, как улыбка Ли с каждым разом становится всё шире и шире, как он пальчиками пытается докоснуться до всего, что колдует ему кицунэ, и как веснушчатый периодически поглядывает на него самого, говоря взглянуть вверх, словно лис не знает, что он умеет и что именно он делает сейчас. Но ради младшего он всё же тяжело взгляд отводит от него же самого, смотря вверх.       Феликс тоже не отстаёт от рассматривания Хёнджина, на самом деле. Он всё также смотрит на его глаза, в которых сейчас намного больше огней отражается, чем обычно, предавая им ещё больше магического оттенка; на его приоткрытые губы, которые периодически закрываются, потому что Хван мычит на то, что говорит ему Ли, говоря без слов, что слушает. Блондин не находит ни одного изъяна и вся эта смесь под названием «Хван Хёнджин» сносит ему крышу окончательно. Перед глазами у Феликса все прикосновения горячих кончиков пальцев к его собственным, все счастливые моменты, которые они испытали за эти дни, их первая встреча, когда ты вообще не думал о том, что всё обернётся таковым, каким оно является сейчас, каждый взгляд Хвана в его сторону, такой тёплый, манящий, полный неизвестной загадки. В ушах отдаёт его смехом и у младшего мурашки по спине пробегают, а в глазах у него, наверное, очень явно сердечки пританцовывают вальс, потому что осознание собственных чувств по голове очень сильно бьёт, гулко отдаваясь в мозгу, да так, что у Феликса на секунду звон в ушах начинается, а когда останавливается, то он слышит голос Хёнджина, лежащего перед ним, смотрящего на него как-то обеспокоено, потому что, наверное, Ли резко перестал говорить, а у веснушчатого в голове только одно:

«Ты попал в любовные сети, Ли Феликс!»

***

Прошло 19 дней

Статус желания: ты???

      Феликс на кровати лежит, пальцами перебирая одеяло, которым он укрыл себя с ног до головы. В последнее время ему просто не хотелось что-то делать, куда-то ходить, кого-то видеть; просто находиться в своей комнате, игнорируя весь мир вокруг. Ли не знает, врали ли ему те, кто говорил, что любовь окрыляет человека, делает его счастливее, позволяет будто дышать свободнее, потому что у него, похоже, наоборот совсем всё. Он думает, что загнал себя не туда своими мыслями, всё могло быть проще, если бы он относился к своим чувствам легче, но всё стало таким каким должно было — бессмысленным; болезненными уколами в его сердце пробирались мысли о улыбке его, родинке под левым глазом и теплоте его руки, когда он сжимал её в своей.       Он не считает, что влюбляться является чем-то ужасным, нет. Влюбиться в того, с кем тебя сама судьба не может свести — вот что ужасно. Ему хочется плакать, свернувшись калачиком, потому что он понимает, что они не смогут быть вместе, потому Феликс уедет далеко, обратно в Сеул, учиться, жить, а Хёнджин… вообще чёрт его знает. Откуда он, почему он здесь, что твориться в его голове — веснушчатый так хотел знать ответы на эти вопросы именно сейчас, потому что он боится, что каким-то утром он проснётся, а его попросту не было, что он влюбился в плод своей фантазии, в того, кого на самом деле не существовало, что Феликс сошёл с ума, влюбившись в пустоту.       Он чувствует себя чертовски слабым, потому что не может признать того, чего боится, что он не может справится со всеми теми страхами, которые в его голове будто хороводы водят, не останавливаясь ни на секунду, заставляя блондина ночами не спать. Ему хочется к Хёнджину подойти, крикнуть ему в лицо то, насколько сильно он его любит и уткнуться ему в шею, начиная слёзы проливать на его футболку. Ключевым здесь словом, похоже, является хочется… Потому что у Феликса руки дрожат, когда он хочет хоть какую-то похожую мысль озвучить в его сторону, а в глазах страх такой, будто он собственную смерть перед глазами видит. Феликс думает, что всё могло было быть проще… если бы он не загонял себя постоянно в угол как охотник жертву, не давая себе свободно вздохнуть вновь, ищя во всём только плохие исходы и думая, что ничего хорошего в его случае не может быть.       Ли выдыхает, возвращая свои мысли в реальность, потирая свои глаза, под которыми синяки уже от трёх бессонных ночей появились. Он бы не соврал, если бы сказал, что выглядит он в данный момент так себе. Уж слишком тихо ногами ступает по комнате и выходит из неё, закрывая дверь также бесшумно, каким он, кажется, сам стал в последнее время, пытаясь будто тенью стать, которую никто не видит, не замечает, да и до которой дела никому нету особо.       Феликс на кухню заходит и удивляется, потому что свет выключен, а вместо него везде стоят свечки: около пяти штук на столе, десяти на тумбочках, а хозяин дома задумывается вообще откуда у него их столько. Чан сидит на стуле, что-то в телефоне ища и когда Ли заходит в помещение тут же взгляд свой на него переводит, улыбается ему, но в следующую секунду улыбка пропадает, оставляя на лице недовольство, скорее всего, обоснованное тем как выглядит его лучший друг, потому что Крис не видит в этом Феликсе того, каким он был буквально дней шесть назад. Такого солнечного, который светился буквально, глаза которого были ярче чем дневное солнце, а улыбка будто бы обдавала теплом. Вместо всего этого брюнет видит лишь потухший огонёк, который требует того, чтобы его заново зажгли. И он, если не скрывать этого, решил этим заняться, в голове мысленно думая о том, что ему нужно будет психологом подрабатывать периодически. — Ты чего в темноте сидишь…? — подаёт голос младший, проходя ещё дальше в кухню, подходя к холодильнику и доставая оттуда булочку с творогом. Параллельно парень ещё чайник щёлкает, думая о том, что ему точно взбодриться нужно, выпив горячего чая, — Дык ещё и свечки зажёг… Скучно что ли? — Феликс поворачивается к нему и ухмыляется так, что Чан всё равно никаких эмоций не видит. — Ты бы знал сколько у тебя их на чердаке, — брюнет такого же плана эмоцию на лице делает, — Зато атмосферненько, согласись? — Да… пожалуй.       Тишина, оставшаяся после короткого диалога, разбавлялась кипящим чайником и в дальнейшем Феликсом, который чашками шумит, выбирая из какой бы ему попить. Заварив чай, он садится напротив своего лучшего друга, стараясь избегать его пристального взгляда, потому что он понимает, что Чан не глупый, он знает его, веснушчатому казалось, намного лучше, чем он сам себя, поэтому Ли мог точно угадать, что он сейчас начнёт «тот-самый-разговор-которого-я-боюсь», но он, в какой-то степени, считал, что это правильно, потому что Крис никогда не оставлял его в тяжёлых ситуациях, поддерживал его и готов был драться с любым, кто обидел его. Феликс из чашки отпивает, а после невзначай решает продолжить разговор: — Хёнджин спит уже? — блондин всё же смеётся с себя, потому что этот парень буквально без его ведома поселился в мыслях парня, не желая оттуда выходить, похоже, ещё достаточно долго. Чан головой отрицательно мотает. — Нет, вроде. Говорил, что пойдёт отдыхать, но про спать речи не было.       Снова повисает тишина, недолгая, потому что старший, всё-таки обдумав всё в своей голове, решает начать то, к чему он готовился, пожалуй, дня два точно, когда начали появляться первые признаки бессонницы младшего, а ещё тех моментов, когда он, похоже, начал избегать Хёнджина. — Ты точно в порядке?       Феликс, до этого чашку ко рту поднося, резко останавливается и взгляд своих глаз в пол тупит, не желая смотреть на сидящего напротив. Он не знает, что ответить на этот вопрос, потому что мыслей не убавилось от слова совсем и они все хотят вырваться из невидимой ни для кого оболочки, будто снежная лавина, снося всех с ног. Но Ли находит в себе силы и заканчивает своё действие, чай проглатывая и смотрит теперь на Чана, который всё также ответа ждёт и веснушчатому даже иногда кажется, что он не заслуживает его. — Думаю… — пауза, — что не особо. — Хочешь поговорить об этом?       Блондин пальцами чашку сжимает, а позже отпускает, потому что слишком горячо становится. Он не нервничает, но ком в горле заметный появляется, потому что высказать всё, что копилось несколько дней у тебя на душе — бывает трудно. Но Крис готов слушать Феликса всегда, даже когда это всякие мелочи. Однажды веснушчатый не смог купить свой любимый шоколад в магазине, так он поздно вечером старшему звонит и ныть начинает, что «Мир так жесток» и «Ну как же так, блять, он всегда есть, когда я его не хочу, а как захочешь — так нихуя!». Чан тогда смеялся долго под недовольное бурчание младшего, но всё равно на следующий день притащил эту пресловутую сладость прямо ему в руки, а улыбка на лице Ли была подтверждением того, что он был счастлив. — Я не знаю с чего начать, — парень неловко за ухом чешет. — Как тебе удобно, — брюнет взгляда собственного решительного не сводит, встречаясь позже с чужим обеспокоенным, — Я выслушаю в любом случае, даже если это займёт много времени. Я и не из такой жопы тебя вытягивал, а страдания по какому-то мужику с этим не сравняться даже.       Феликс прыскает с этого и явно понимает, что это не самая худшая ситуация в его жизни, потому что он сейчас себя в большей степени накручивал, да и вообще, у него были такие моменты, когда всё было намного плачевнее, но он переживал всё это проще, потому что старался не думать о плохом, как сейчас. Наверное, он утратил эту истину, что нужно всегда верить в хорошее со временем и ему думалось, что её снова нужно себе в голову вбить, желательно быстро и надёжно. — Кхм, — младший предварительный глоток делает, смачивая горло жидкостью, — Я понимаю, что скорее всего я слишком по этому поводу беспокоюсь, а ситуация проще намного, но… Меня не покидают мысли, ещё с нашей первой осознанной встречи, что всё это когда-нибудь закончится. То есть… Мы уедем отсюда, он, скорее всего, тоже, да и вообще хер пойми куда может укатить этот лис, потому что о себе он ничего особо не сообщает… Наши пути разойдутся. Изначально мои намерения были ведомы тем, что я хотел узнать о магическом мире больше, понять, каково это жить, осознавая, что всё это — реально, — Феликс как-то улыбается печально, смотря вглубь кружки, — Скорее всего, это было эгоистично только из-за этого заставлять его быть здесь, пусть он и сам изначально заговорил об этом? — Чан на это головой отрицательно качает привычно, а веснушчатый продолжает, — Но, в любом случае, всё пришло к тому, что я неосознанно с каждым днём начинал думать о Хёнджине всё больше и больше, не замечая, что его в моей голове становится через чур много. Возможно, я влюбился ещё в первые дни, но принял этот факт лишь недавно, — он плечами пожимает, на стуле разваливаясь и беря чашку в правую руку, — Я боюсь того, что мои чувства не пройдут, боюсь потерять эту улыбку, которая предназначена для меня временами, боюсь, что не смогу больше слышать это грёбанное «принцесса» из его уст. Боюсь потерять его самого, потому что я понимаю, что привязался к нему уж слишком сильно, словно мы связаны невидимыми верёвками… — Феликс на Чана глядит, который с таким внимательным взглядом сидит, отчего первый улыбаться готов, — Тебе ведь тоже так кажется. Мне иногда даже думается, что вы выглядите как два брата. — Я не буду скрывать этого, — на лице Криса улыбка играет и он глаза прикрывает, — Такое ощущение, будто мы знакомы намного дольше, — он улавливает усердные кивки блондина боковым зрением, — Но, Феликс, пойми, ты так изведёшь себе все нервы. Поверь мне, Хёнджин — хороший человек и я никогда не мог сказать о нём, что он жестоко отвергнет тебя, убежит, не сказав ни слова и тому подобное, — старший взгляд на лестницу в коридоре кидает, будто надеясь, что тот, о ком они сейчас говорят, не спустился, — Эти чувства будут и дальше и дальше расти, а ты будешь из-за них страдать с каждым днём всё больше и больше, если будешь их скрывать, не делясь ими с тем, к кому ты их испытываешь. Поговори с ним, я не говорю про признание, но я уверен, что вы сможете найти компромисс, потому что ты не можешь дальше продолжать трепать себе нервы, — Чан обводит Ли взглядом, — Мне больно видеть тебя в таком состоянии. А вот представь… Если он любит тебя тоже? — Ли вздрагивает от такого и на его бледном лице появляется заметный румянец, — Я не говорю за него, но я не слепой. Вижу же, что он липнет к тебе как банный лист, пытается найти способы как можно больше проводить с тобой время, показать себя в лучшем свете, заставить тебя улыбнуться. Не догадываешься, признаками чего это может служить?       Феликс, к сожалению, не мог видеть того, что творится в голове Хёнджина, но его действия и вправду кажутся ему такими очевидными, что у него в голове взрыв происходит от осознания, а он даже готов себе прописать рукой по лицу, потому что он думает, что является идиотом, так как не может заметить настолько явных признаков симпатии. Ему казалось, что он шутит над ним или просто проявляет к нему такое внимание, потому что он спас ему жизнь и ему даже стыдно за себя становится, что он думал о Хване в таком ключе. — Крис? — вышеназванный откликается, промычав негромко, — не знаю сколько раз я говорил это тебе, но ты — самый лучший человек в моей жизни. Спасибо за то, что каждый раз ставишь мне мои мозги обратно.       Чан улыбается на это, наблюдая за тем, как Феликс со стула встаёт и к нему подходит, наклоняется вниз и обнимает того так крепко, что брюнет может слышать как стучит сердце веснушчатого. Он его по спине хлопает и его слух улавливает еле слышимое шмыганье, на что Чан делает объятия ещё крепче, прижимая по возможности Ли ближе, надеясь, что второму удобно в такой позе стоять, потому что, по его мнению, она весьма неудачная. Когда младший отстраняется, он улыбается и уходя из комнаты, бросает другу, что купит ему его любимый мармелад завтра в магазине, а тот на это лишь смеётся, соглашаясь и благодаря.

***

      Феликс, как будто судьба решила устроить ему напоминание, встречается с Хёнджином на втором этаже, когда тот выходит из своей комнаты, а у Ли в голове сразу всплывает тот момент, что он должен будет с ним поговорить. Но сейчас он категорически не готов, думается ему. Блондин избегает его взгляда, а у Хвана в глазах, кажется, вселенская печаль, потому что после того вечера, когда ему казалось всё таким нереально романтичным, волшебным и чувственным, он встречается с холодным настоящим, которое как ветер леденящий к тебе под одежду проскакивает, потому что то, что было для него солнцем — пропало, он больше не видел в Феликсе того, что привык наблюдать с самого первого дня прибывания здесь.       Хёнджин боится. Боится до безумия, потому что думает, что пересёк черту, что ему извиниться надо, что Феликс вообще не хочет теперь его видеть, а руку сжал в тот момент его лишь по инерции, что он ничего не подразумевал под этим, просто… дружеский жест? Кицунэ хочет, чтобы его холодной водой окатили, чтобы он протрезвел, потому что ему кажется, что он сейчас не способен рационально мыслить, но ему до безумия стыдно, потому что он не может другой причины найти в том, почему Феликс резко перестал вести себя как обычно, да и внешний вид его говорил о том, что с ним что-то да и происходит, а Хван человек такой, который на себя всегда вину берёт и он верит, что всё к этому привело именно из-за него. Лис вынужден губы до крови искусывать или оставлять царапины на собственных плечах, вцепляясь в них ногтями, чтобы останавливать свои вездесущие предположения и желания действовать прямо сейчас.       Феликс бегло проходит мимо, а у Хёнджина в груди щемящее чувство появляется, потому ему хочется помочь, хочется обнять, взять за руку, да просто, блять, спросить что же случилось. Он останавливается, смотря на быстро удаляющегося младшего и кулаки сжимает сильно, потому что думает, что делать, думает, сказать ли то, что на языке так долго крутиться, воплотить ли в реальность то, о чём он мечтал так долго. Но его мысли прерывают и ему от этого спокойней становиться, потому что Ли к нему оборачивается с болезненным взглядом, в котором читается что-то намного большее сейчас, будто в нём надежда разгорается.       Феликс не знает зачем решает подать голос, зачем он вообще остановился, а повернулся тем более, но смотря на Хёнджина, он чувствует себя виноватым чертовски. Потому что этот парень вообще не знает что происходит, почему блондин вообще его так резко избегать начал, почему он даже не смотрит в его сторону, когда Хван его по имени зовёт, и почему он убегает постоянно, когда понимает, что они останутся наедине. Веснушчатый в глазах старшего вселенскую тоску видит и ему хочется его обнять, сказать «Прости», и просто заплакать ему в грудь от всех накопившихся эмоций на душе, но Феликс лишь это желание глубже в себя закапывает, потому что руки даже слушаться не хотят его. — Мы… Мы можем поговорить? — младший взгляд на лиса переводит, смотря в его глаза, которые в темноте ничем не светятся. — Конечно!       Старший был действительно рад, что они смогут поговорить, что Феликс способен открыться ему, рассказать, что твориться у него в голове, а Хёнджин на это обнимет крепко и будет успокаивать, говоря, что всегда выслушает, поможет. Удивительно, что они думают об одном и том же…       Веснушчатый шагает дальше вперёд, напоследок кинув что-то наподобие улыбки, словно без слов говоря идти за ним, а Хван слушается, шагая по паркету тапочками, которые шаркают по поверхности. Этот шум в тишине, напряжённой, душащей как будто, раздаётся слишком громко и он, похоже, действует на нервы намного лучше, чем четыре контрольные в один день. Хёнджин в голове своей продумывает первичный план их будущего разговора, а Феликс идёт и думает о том, что ему вообще не нужно было рот открывать, потому что руки его трясутся от волнения безумно и ему кажется, что он сейчас в истерику впадёт и плакать будет навзрыд, а ему не хотелось, чтобы старший видел его таковым. Но он понимал, что было поздно обо всём этом думать, поэтому единственное о чём ему остаётся сейчас надеяться, это — способность довести дело до конца, а потом пускай хоть всю ночь в подушку прорыдает, да так, что потом на утро опухшим встанет.       Комната Феликса, словно подстать своему хозяину, выглядела менее яркой, безжизненной, будто потеряв свои первичные краски. Хёнджин помнит как сияла комната в первое его утро в этом доме, как солнечный свет проникал всюду, словно притягиваясь к этому месту как магнит. А сейчас ничего, лишь блеклость и потеря насыщенности.       Веснушчатый останавливается посреди комнаты и снова погружается в себя, обдумывая то, что он должен был просто остаться тут, просидев в телефоне опять всю ночь, потому что если бы отвлёкся от гаджета хоть на секунду, то мысли о Хване сожрали бы его подобно хищнику жестокому. Он ассоциировал себя сейчас с маленьким, нет, даже крохотным зайчиком, которого он самолично загнал в угол, предложив старшему поговорить сейчас, хотя он вообще не имел представления с чего начать разговор. Крикнешь «Я люблю тебя» ему в лоб — убежит, испугается, улыбнётся, поцелует? Что он сделает? Никто не знает и именно эта неизвестность пугала; ему хотелось самому выполнить своё первое предположение, потому что он чувствует своей спиной этот испепеляющий взгляд, он желает сжаться до размера атома и прожить так остаток своей жизни, чтобы его никто не замечал. Феликс не знает почему решил сказать всё сейчас, слова просто взяли и вырвались, он считал, что готов, что сможет всё сказать ему и получить свой отказ, согласие… кто знает? Но стоя сейчас посреди комнаты, где они только вдвоём, Ли успевает раз десять передумать обо всех своих предыдущих словах.       Блондин чувствует себя жалко, потому что в чувствах своих признаться не может, потому что боится Хёнджина, несмотря на то, что ему сказал недавно Чан. Он знает, что Крис прав, что Хван может быть влюблён в него настолько же сильно, насколько сам веснушчатый, но страх его мысли поглощает быстрее, как раз до того, как он успевает хоть какую-то логическую мысль в своей голове сгенерировать. Из-за давления он забывает абсолютно обо всём, о том, что было на кухне, о том, что было несколько дней назад. Феликс никогда не сомневался в Хване. В глаза его он был самым настоящим принцем, который всегда на помощь придёт, в беде не бросит, заботливый, отзывчивый и добрый до мозга костей и ему стыдно, что он с таким рвением сейчас представляет сзади себя монстра.       Хёнджин не понимает в какой момент он слышать начинает приглушённые всхлипы, и осознавая откуда они, спустя только через секунд пять, глаза расширяет и смотрит на Феликса впереди стоящего, который сейчас трясётся очень сильно и это, казалось, было что-то похожим на паническую атаку. Лис вперёд руки тянет, желая успокоиться младшего хоть как-то, и когда второй начинает чувствовать еле ощутимые касания к своей спине, тут же оборачивается резко со слезами на глазах, а у Хвана шаблон рвётся, потому что тот сам его позвал, а сейчас стоит перед ним и плачет бесшумно, но при этом ощутимо сильно. Хёнджин не знает, что он должен сделать, а в глазах Феликса такой страх животный, словно он перед собой призрака видит, а не переживающего беловолосого. — Феликс! — руки всё равно продолжают тянуться вперёд, наконец-таки касаясь чужих и кицунэ сжимает их сильно, ощутимо, чтобы младший понял, что он не один, что перед ним тот самый спасённый им лис. Он замечает, что взгляд становится более осознанным, — Феликс, прошу, скажи, что с тобой происходит! Мне больно видеть тебя таким!       Блондин глазами моргает, заставляя слёзы с большей скоростью скатываться по щекам и он наконец-таки видит перед собой Хёнджина, не чёрный, бездонный образ, будто перечёркнутый перманентный маркером, а того самого Хвана, в которого он так влюблён и Ли становится так неловко, что он сейчас в таком положении, что у парня напротив такой взгляд замученный, но в тоже время решительный, говорящий будто, что он готов буквально за Феликса убить, если с ним кто-то сделал что-то, а у самого парня это всё ухмылку вызывает, потому что он сам является причиной своих загонов и слёз.       Младший руки хёнджиновы сжимает и пальцы переплетает, успокаивается наконец-таки, но всё равно плакать продолжает. Блондин смотрит куда-то в пустоту, обдумывая снова всё в своей голове и ловит поток хаотичных мыслей, половина из которых вообще друг с другом не связаны. Он тянется вперёд и буквально падает на Хвана, который, быстро среагировав, успевает словить Феликса, не давая им обоим упасть, и вышеназванный теперь начинает в толстовку старшего плакать, говорит что-то невнятное, уткнувшись куда-то в шею. У Хёнджина это вызывает мурашки, но это последнее о чём он хочет думать, гладя плачущего по спине, а потом по волосам, а потом по новой, по кругу. Он даже не сразу осознаёт, что младший от его одежды отлипает и выдыхает фразу, которая новую волну по телу создаёт: — Что, если ты являешься моим желанием?       До старшего не сразу доходит смысл данной фразы и он перестаёт дышать на пару секунд, когда осознание накатывает на него, словно волна во время шторма. Желание. Он… загадывает его? Хван теряется и не знает, что ответить, а Ли теперь жалеет о сказанном и ему хочется под землю провалиться, если бы не крепко прижимающие его к парню руки. Младший думает, что это перебор, что не надо было вообще ничего говорить, пусть он и не напрямую сказал о собственных чувствах — Хёнджин не глупый, он поймёт, что он имел ввиду спустя мгновение, а веснушчатый потом будет бегать от него снова, потому что опять загнал себя саморучно в угол.       Но, на удивление, беловолосый усмехается второму в районе ниже уха, отчего у того сердце сжалось, потому что он боялся сейчас вообще подавать признаки жизни. Всем своим телом блондин чувствует, как старший ещё ближе его к себе прижимает, да так, что у первого, кажется, кости трещат, будто сломаются сейчас. Хёнджин трётся носом о плечо младшего и в напряжённую тишину бросает: — Ты такой дурачок.       Феликс сомневался, что эта фраза значила, но когда Хван, отстранившись, посмотрел на него глазами, такими яркими сейчас, светящимся будто, пусть в комнате темнота стояла, и улыбкой такой тёплой, которая границ не имела. У младшего сердце останавливается, а потом, как будто он на американских горках, начало биться быстро-быстро, да так, что звук его биения начал раздаваться настолько громко, что по всей комнате слышно. У Хёнджина глаза на мокром месте и Ли паниковать начинает, но тот не даёт ему хоть слово сказать, наклоняясь ближе и в нос холодный целует, отчего тот остаётся стоять, глаза расширив, смотря на него так, словно видит впервые в жизни. У Феликса в животе бабочек сейчас больше миллиона, потому что Хван перед ним сейчас такой красивый, искренний, такой же на эмоциях, как и он сам сейчас, такой домашний, что его хочется обнимать, не отпуская, задушить аж. Младшему хочется и смеяться, и плакать, и улыбаться сейчас, потому что смотря в глаза напротив он видит всё то, что твориться у Хёнджина на душе, у него в глазах, отливающих янтарём, который сейчас ещё больше заметен из-за лунного света, находящегося у Феликса за спиной, а ещё можно было разглядеть множество сердечек, которых не сосчитать было. А младшему кажется, что он снова расплакаться готов, только теперь от счастья и от того, насколько он идиот… Зачем нужно было это всё, если он сейчас собственными очами видит те же ростки любви, которые у него у самого есть?       Ли утягивает старшего за собой, намекая на то, чтобы он на кровать сел. Тот, выполняя указания блондина, думает о том, что тот выглядит красиво в лунном свете. А потом ему вообще крышу сносит, потому что тот к нему на коленки садится и обнимает его за шею сзади, а у Хвана сейчас в голове будто сверхновая взорвалась, уничтожая все оставшиеся у него тормоза, потому что ему хотелось «съесть» Феликса прямо сейчас, исцеловать его всего, заобнимать до потери пульса и не отпускать его маленькие, такие уютные, тёплые ручки. У того, кстати, улыбка на лице широченная, потому что всё, что творилось у него на душе последние дни, спало одним большим рывком. Он, смотря в глаза напротив, такие родные и привычные будто, хотел в них навсегда раствориться; любовь его съедает без остатка, наверное, младший был готов сейчас сделать что угодно, если бы Хёнджин ему сейчас сказал хоть слово. Но это, наверное, и не нужно. Они и без этого понимают всё, что сейчас творится между ними и что, надеяться они оба, будет и дальше.       Феликс носом трётся о другой, который сейчас был горячим из-за прилива крови к лицу, делая щёки красными, пусть даже и не сильно заметными в темноте комнаты. Вскоре младший взгляд на губы переводит, перед этим подняв его на глаза, в которых искал немой ответ на свой вопрос. Лисьи очи заблестели, давая тому право на дальнейшие действия и он, не медля ни секунды, прильнул к таким мягким по ощущениям губам, в которых он, кажется, теперь будет нуждаться как наркоман в наркотиках. Ему не хочется торопиться, касания невесомые, словно трогаешь бутон цветка, боясь сделать ему больно, но тут не хочется портить момент, заходить дальше. У Феликса в груди сердце трепещет, отдаваясь в ушах всё громче и громче, а в животе тягучий узел появляется. Хёнджин, слегка неуверенно, руки на талию кладёт, придвигая того к себе ближе, как будто поглотить пытается, слиться в одно единое целое. Закончившийся воздух отзывается о себе удушением, поэтому младший отстраняется нехотя, тут же ловя уста Хвана снова, которыми тот тут же начинает выцеловывать его лицо везде: веки, лоб, уши, краешки губ. Ли начинает хихикать и скрывается от старшего в его же шее, выдыхая туда рвано, потому что дыхание не успело восстановиться, а второй парень подбородок кладёт ему на макушку, при этом ещё пальцами волосы перебирая.       Если бы Феликса попросили описать всё, что творится у него на душе, он бы не смог ответить. Потому что слишком много. Все чувства его казались ему огромной снежной лавиной, которая сносит всё на своём пути, все мысли, предрассудки, да вообще всё. Ему хотелось просто до конца жизни целовать только Хёнджина, просыпаться утром и искать такие любимые губы, и находя их, улыбаться в поцелуй словно довольный кот, получивший вторую порцию еды.       Хван, пользуясь моментом, когда младший голову поднимает, снова льнёт к нему, слегка напористее, а Феликс, обескураженный, ладошками проходится по шее старшего, чувствуя подушечками табун мурашек на коже, на что улыбается сквозь поцелуй, не сдавая позиций.       И они целовались так долго, даже слишком, стараясь насытиться друг с другом спустя все те моменты, когда поняли чего они оба желают, чего хотят, кого хотят. У них губы красные уже, распухшие, волосы в полном беспорядке из-за постоянного их взъерошивания, когда они оба друг за другом в волосы пальцами забираются, а дыхание тяжёлое, словно они пробежали десять кругов на уроке физкультуры. И они не могли остановиться, хотя понимали, что так нужно, что не нужно заходить дальше, что им обоим нужно отдохнуть, чтобы с новыми силами завтра разъяснить всё происходящее в данный момент, но уже словами, потому что Феликсу уже хотелось официально носить титул «бойфренд Хван Хёнджина» и пищать в подушку каждый раз от осознания действительности. — Останься со мной, — выдыхает младший прямо в лицо парню, у которого в глазах уже туман такой, из-за которого он будто бы не видит ничего перед глазами, кроме красного от желания, жары и смущения Ли. — Сейчас или навсегда? — Хёнджин ухмыляется, не разрывая зрительного контакта и замечает в глазах напротив блеск после своих слов. — Ты знаешь ответ на этот вопрос.       Ухмылка Хвана становится шире и он целует веснушчатого за ушком напоследок, прежде чем утянуть его за собой на кровать, отчего тот от неожиданности ойкает. Феликс на это потом ещё и фыркает, щелбан несильный на носу старшего оставляет, на что тот театрально дуется, но всё равно через секунду начинает хихикать, а первый подхватывает его, при этом устраиваясь поудобней, рукой обвивая талию лежащего рядом и ближе к нему придвигаясь, да так, что он может чувствовать дыхание на своих щеках и ему это безумно нравится. — Спокойной ночи, принцесса.       Он чувствует невесомый поцелуй в макушку и ответные объятия, когда его разуму, прибывающему в эйфории, наконец-таки удаётся отдохнуть от всего, что пережил его хозяин за последние несколько дней, а тем более от эмоциональных горок, произошедших буквально минут двадцать назад. И, кстати говоря, Феликс уверен, что сегодня его сон ничего не потревожит, потому что у него есть его надёжный защитник.

***

Прошло 20 дней

      Он никогда бы не подумал, что у него будет повод просыпаться в такую рань (ну, по мнению младшего, одиннадцать часов утра — это очень рано). Но, оказывается, что есть, потому что он может лицезреть перед собой такое родное лицо, с закрытыми веками и подрагивающими на них ресницами, с приоткрытыми губами, из которых периодически слышны короткие выдохи.       На лицо напротив падает белоснежная прядка волос, из-за чего тот начинает морщить нос, на что Феликс, усмехаясь, тянет ладонь вперёд и невесомым движением указательного пальца убирает её, заправляя за ухо, на что старший начинает ухмыляться во сне, и Ли в который раз в нём истинного лиса видит, потому что ухмылка такая хитрая, словно он этого и добивался.       Веснушчатый до сих пор в голове события вчерашнего вечера прокручивает, анализирует и думает о том, что всё хорошо, что хорошо заканчивается, потому что видеть перед собой с самого утра любимого человека — истинное счастье, думает он, и снова улыбается, желая ближе к Хёнджину оказаться, снова уткнуться ему в шею и обнять крепко-крепко, но он думает, что окончательно его разбудит, хотя, наверное, он и не был в особо глубокой дрёме, потому что медленно глаза раскрывает и глядит на парня напротив таким влюблённым взглядом, от которых, кажется, у них обоих бабочки в животе.       Хван ничего не говорит, лишь улыбаясь, притягивает к себе ближе и целует куда-то в мочку уха, отчего Феликс хихикает и обнимает за шею, думая о том, что поцелуи со своим, пускай пока официально не объявлённым, бойфрендом будут лучше чашки кофе с утра, потому что бодрят так до жути, энергией наполняют, но Ли специально умалчивает тот факт, что после такого вставать с кровати вообще не хочется, лишь желание дальше продолжать касаться родных губ своими и ловить улыбку на устах появляется.       Феликс, скорее всего, так бы и сделал, если бы не приглушённые звуки машины где-то совсем рядом с их домом и последующее их окончание, потому что потом до его ушей доходят смутно знакомые голоса, звуки открытой калитки, и младший чуть ли с кровати не подпрыгивает, пугая Хёнджина, который тут же того взглядом преследует, спрашивая что случилось, на что первый не отвечает, впохыхах пытаясь привести себя в порядок, укладывая непослушные, в полном беспорядке, волосы. Ли, кстати, не сразу замечает поставленный Хваном засос, который тот оставил, похоже, уж слишком увлёкшись и он кидает на лежащего на кровати укоризненный взгляд, а беловолосый глазами подбитого щенка смотрит, который ещё впридачу не понимает ничего, и в очах читается отчаянное «Вернись ко мне», на что Феликс выдыхает уныло, выбегая из комнаты, кидая напоследок в тишину комнаты что-то по типу «Потом объясню».       А он, на самом деле, надеяться, что не будет объяснять, потому что хочется верить, что его догадки не оправдаются. Но, блять, он не глухой, потому что голоса своих родителей он не спутает ни с кем, поэтому он мысленно себя с ног до головы холодной водой окатывает, надеясь, что он выглядит достаточно бодро для того, кто только что встал, а ещё и с надеждой впридачу на то, что мама с папой не начнут спрашивать о его приключениях ночных, потому что стыдно в глаза смотреть будет.       Феликс безумно своих родителей любит и он правда соскучился по ним за всё то время, которое он был здесь исключительно с Чаном и Хёнджином, но просто у него в голове не укладывается как объяснить нахождение незнакомого им парня в их же доме, но он просто верит в то, что этот вопрос сможет найти ответ по особой случайности, потому что у веснушчатого сейчас исключительно одни поцелуи с Хваном в голове, которые заставляют его щёки пылать ярко. Он надеется, что привыкнет к этим мыслям.       Крис, уже похоже давно вставший, на кухне хозяйничал и блинчики выпек, от которых по все кухне разносился приятный аромат, а живот младшего отозвался соответствующими для его голодного состояния звуками, но тот лишь решительно движется вперёд, потому что ему хочется убедиться в правоте своих мыслей, но он не успевает и по лестнице спустится на первый этаж, как слышит доносящиеся из гостиной множество голосов, которые для Феликса были лучше любого будильника, громкого такого, надоедливого, который сразу отрезвляет и возвращает все мысли в привычное русло.       Феликс уже хотел обратно на второй этаж убежать, но это было бы плохой идеей — родители поднимутся туда и зайдут к нему в комнату, и увидят там Хёнджина, а у младшего вообще ноль мыслей, куда можно спрятать этого гиганта. Он сдаётся и неуверенно ступает дальше вниз, а в груди всё равно приятно согревающее чувство образуется, потому что, если отбросить все эти нагнетающие мысли, то он безумно соскучился по маме с папой и ему жизненно необходимо было их обнять, почувствовать запах дома и прошептать на ухо слова любви. Феликс снова вспоминает Хвана и его передёргивает, но он также быстро забывает об этом. — Мам, пап! — Ли набирается большей уверенности и первым делом обниматься лезет. — Феликс! — также радостно произносят оба родителя, ответно обнимая сына, который расположил свои руки за шеями обоих, потому что ему, наверное, было бы не особо удобно обнимать их за талию.       У веснушчатого тепло на душе, потому что он слышит эти родные голоса, которые звучат в его голове с самого детства и которые «идут» вместе с ним бок о бок с того же момента, поэтому он не удерживается и ещё чмокает их обоих в щёку, отстраняясь наконец-то, и чувствуя как его мама ему волосы взъерошивает и хихикает, прикрывая рот ладонью. А папа его по щекам тискает, говоря, что они стали немного пухлее, и Феликс соглашается, хотя его особо это и не волнует, потому что он считает их своей изюминкой, как те же веснушки, потому что эти две вещи делают его ещё милее.       Чан ободряюще предлагает поесть вместе блинчиков и все соглашаются. Но Феликс слегка ёжится от взгляда его матери, который скользит по его шее и он понимает, что его мама догадливая женщина, да и впридачу слегка неусидчивая, поэтому она просто так не отстанет и младший уже готовится к тому, что она будет промывать ему мозги разговорами сегодня один на один. Правда тот не может предугадать когда, но Ли точно понимает, что Хёнджина она всё равно увидит чуть меньше через час, если не раньше, потому что уж слишком выделяется этот парень, когда он по дому ходит, словно за ним тянется притягивающий внимание элемент.       Мисс Ли хотела уже рот открыть и сказать что-то Феликсу тихо, хоть и Чан с отцом уже ушли на кухню, но тут же замирает, а Феликс молится всем богам мира, чтобы сзади него не стоял Хван. Он оборачивается и встречается с янтарными глазами, в которых всё та же обида и печаль, которая осталась с момента его ухода из комнаты. Ёбанный Хван Хёнджин. И этот чудик ходячий только сейчас кидает взгляд на стоящую и явно удивлённую женщину, которая замерла и ждёт хоть какое-то слово от этих двоих, но Феликс слишком смущён, а лис не до конца ситуацию понял, но, похоже, приметив явные сходства в чертах лица своего бойфренда и стоящей впереди женщины, его словно током ударяют, потому что он уж слишком быстро кланяется, стоит несколько секунд так, и только после этого здоровается, слыша при этом хихиканья от неё же. — А я думаю, откуда этот засос на твой шее, Ликси… — мисс Ли делает хитрый прищур и у веснушчатого дежавю, потому что у Хёнджина почти такой же, — Ну знаешь, ты мог хотя бы предупредить, что своего парня с собой привезёшь… Да и вообще! Что за секреты от родной матери?! — она возмущённо дует губы, — Даже и слова про него не обмолвился, а вон, погляди, какого красавчика ухватил! — Хван после такого краснеет, но улыбается женщине, которая дарит ответную улыбку в ответ, и напоследок, перед тем как уйти на кухню следом за двумя мужчинами, Феликса легонько по голове стукает ладонью, — А это за то, что сообщения не читаешь от собственной матери.       Они вдвоём остаются стоять так ещё некоторое время, до того момента, пока младший не чувствует голову на своём плече и какой-то смущённо-измученный звук в него же, который не в полную громкость звучит. Блондин улыбается и треплет того по волосам, а Хёнджин начинает ему ныть шёпотом на ухо о том, что, если быть честным, он сейчас слегка переволновался. Второй на это лишь выдыхает, говоря, что не надо было так резко спускаться вниз, и оборачиваясь к своему бойфренду, беря его лицо в руки, легонько чмокает в губы, говоря о том, что ему ещё предстоит знакомство с его отцом за завтраком, а Хван на это обречённо выдыхает, но всё равно оказывается ведомый любимым на кухню, где он должен показать себя во всей красе.

***

Прошло 27 дней

      Семейной атмосферы в доме, казалось, стало намного больше, да так, что казалось, если бы её уровень можно было бы указать на градуснике, то он бы треснул. Мисс Ли приняла Хёнджина так, словно он был ей вторым сыном и она постоянно его хвалила, радостно улюлюкала, когда парочка начинала друг с другом мило возиться, на что Феликс постоянно недовольные моськи корчил, а Хван с этого смеялся. Крис присоединился к этому всему тоже, начал обсуждать с мамой младшего всё про его парня, рассказывать про то, как они тут со всем справлялись до того, как они приехали. Ну и, конечно же, брюнет не стал уточнять про магическую сущность Хёнджина, потому что это и не особо обязательная информация в данный момент, потому что, кажется, родители Ли итак в любви с ним.       Они, кстати, уехали спустя дней так 5 после приезда, потому что отгул они взяли ненадолго, да и плюс, как они сказали, они успели уже отдохнуть, поэтому им нужно возвращаться и снова входить в рабочий строй, а Феликс выдыхает, говоря, чтобы они не перетрудились с таким-то принципом, обнимая на прощание, и уточняя, словно родители этого не знали, что он скоро вернётся обратно. А мама его на это шутливо говорила, что ждёт их обоих на втором «знакомстве» уже у себя дома, на что Ли побыстрее их толкает к машине, бубня слова согласия.       Казалось, кстати, что подколов от Чана в последнее время стало больше, а красных щёк младшего тем более. Крис ищет множество способов подколоть этих обоих, и если Хёнджин с этого лишь смеётся, то у Феликса аж глаза гореть начинают от некого недовольства и ярости, хотя он и не обижается. Негативные эмоции, казалось, его и вовсе не преследуют, потому что как только он начинает возмущаться и бубнить себе что-то под нос, Хван приходит к нему на помощь и сгребает его в свои объятия и начинает чмокать невесомо в губы, отчего Феликс, смущаясь, смеётся звонко и ладошками собственными потом губы своего бойфренда закрывает, чтобы тот прекратил и, даже если они закрыты от его взора, младший знает, что на это лис начинает ухмыляться.       Они, кстати, тоже лежат сейчас, снова на кровати, и у Феликс это приятные воспоминания вызывает, потому что именно здесь он понял о том, что он влюблён в лежащего рядом парня безумно, который сейчас, глаза прикрыв, сопит ему куда-то в области шеи, дак ещё и положил свою руку младшему на грудь, сжимая ладонь несильно где-то на талии.       В комнате едва ли светло, потому что светит лишь лампочка на столе и они оба от этого не против, потому что Ли нравится такая атмосфера, она более интимнее что ли, уютная, да и по глазам яркий свет не бьёт, но мы опустим тот момент, что яркость телефона в его руках достаточно для того, чтобы у него болеть глаза начинали. А Хёнджину вообще сейчас прекрасно, дремлет лежит и губы надул так мило, что чмокнуть хочется, но Феликс сдерживается, чтобы не тревожить дрём лежащего рядом.       Веснушчатому все эти вечера так безумно нравились, потому что старший всегда к нему приходит, а он его с распростертыми объятиями, в прямом смысле, ждёт и обнимает потом, уже лёжа, они целуются долго, сладко, приторно даже, а потом спят, скрепив за спинами друг друга замки из рук. И просыпаться было также приятно, потому что лежишь, слышишь чириканье уже проснувшихся птиц за окном, и лёгкую утреннюю прохладу чувствуешь на лице, но она блекнет быстро по сравнению с прикосновениями горячих ладоней к бёдрам, которые сжимают слегка, мацают, на что младший краснеет ужасно, а Хван на него взгляд хитрый исподлобья кидает.       Феликсу хочется, чтобы это продолжалось так долго, пока ему не надоест, а он был уверен, что этого никогда не случится. Хотелось чувствовать тепло чужого тела у себя в кровати, чувствовать прикосновения мягких губ к своим собственным, чувствовать подушечки пальцев на своих щеках, которыми рядом лежащий созвездия создаёт из веснушек.       Но… он снова боится. Потому что не знает, что будет через несколько дней. Он уедет, а куда дорога поведёт Хёнджина — он не знает. Ему давно хотелось расспросить его обо всём, узнать откуда он, кто его родители, что его привело в такую глушь, но тот то ли постоянно уворачивается, то Феликс забывает об этом разговоре совсем из-за постоянных поцелуев, которые происходят словно по расписанию. Ли не сказал бы, что он верит в судьбу, но ему безумно хочется, чтобы, даже если их дороги разойдутся, даже если сердце его будет разрываться от тоски и разлуки долгое время, даже если он будет плакать по ночам от одиночества, они снова встретятся, а сердце Ли с новой силой застучит в его груди. Ему жизненно необходимо будет снова заглянуть в эти янтарные глаза и утонуть в них так, будто в первый раз.       Веснушчатый сжимает в ладонях телефон и выдыхает, взгляд кидает на лежащего на его плече парня, и пусть ему не хочется будить его, но Феликс понимает, что это самый удобный для него момент, чтобы его спросить обо всём, потому что вероятность того, что Хван от него сейчас убежит крайне мала. Неудобно ему. — Хёнджин? — младший голос подаёт и слышит тихое мычание рядом, — Как думаешь, что будет дальше?       Этот вопрос застаёт врасплох беловолосого, потому что он глаза резко открывает и сонливость с него будто спадает разом, теперь наполняя его тревожностью и удивлением. Он смотрит на Ли и во взгляде читается серьёзность, от которой как будто металлическим привкусом веет, а у Хвана мозг усердно пытается вернуться в работу, чтобы сказать хоть что-то, потому что он не глупый, не слепой, видит как грустнеет тот, когда он снова увиливает от вопроса, поэтому бегать ему больше не хочется, но в тоже время ему страшно сказать ему то, о чём он думал много раз, лёжа рядом с Феликсом, смотря на то, как тот мирно посапывал во сне, в то время как его мысли крутились вокруг их совместного будущего. Хёнджин боится разочаровать Ли, боится, что если озвучит то, что он так долго пытался хранить в себе, то отвернётся от него. Ему безумно не хочется терять его, лишь держать постоянно в своих объятиях и не жить в страхе того, что его не будет рядом. — А чего ты хочешь…? — вопросом на вопрос отвечает тот. — Быть с тобой.       У Хвана от этого сердце подскакивает и с грохотом ударяется о грудную клетку будто бы, но он пытается унять свою нарастающую панику. Ему хочется рассказать всё, но он не хочет идти против того, что он задумал изначально, потому что, он думает, это должно будет остаться в секрете до того дня. Но остальное он обязательно расскажет. — Так и будет, Феликс, — он улыбается и взгляд переводит на вышесказанного, — Но разве ты не уезжаешь через несколько дней обратно в Сеул? — Да… — взгляд тускнеет от этих слов слегка, — Я безумно хочу остаться здесь. С тобой.       Веснушчатый теперь оказывается на одном уровне с Хёнджином, смотрит ему прямо в глаза, и лис замечает небольшие капельки слёз в уголках, которые он поспешно стирает большими пальцами рук, и обнимает крепко, на что чувствует ответные руки на спине. — Я тоже уеду… — старший выдыхает в плечо, — Скоро. — Что?       Феликс отстраняется и глядит теперь ошарашенно, с долей неуверенности в сказанных словах и Хвану кажется, что тот начинает дрожать, поэтому он прячет лицо младшего в своём плече и успокаивающе гладит. Он понимает, что ему нужно закончить этот разговор, что им необходимо прояснить всё до самого конца и Хёнджин понимает, что так будет лучше. — У меня тоже есть дела. Не здесь. — Ты… — шёпот, произнесённый до ужаса хрипло, словно на грани истерики, — убегаешь от меня? Не сказав ни слова…? Почему ты не мог рассказать об этом раньше…?       Старший от такого отстраняется очень быстро и во взгляд вкладывает всю, казалось бы, серьёзность этого мира. А Феликс перед ним наоборот выглядел как напуганный маленький ребёнок, который боится грозы, у которого в глазах снова слёзы и губы дрожат. Хван его безумно понимает, потому что он долго загонялся из-за любви к нему и только начал привыкать ко всему, что сейчас между ними, а сейчас эта фраза для него означает что-то равное концу, что Хван его собирается бросить, скрыться от него и никогда не вернуться. Ему страшно проснуться когда-то и не почувствовать родное тепло рядом, лишь холодная и перевёрнутая вверх дном вторая сторона кровати, на которой когда-то был тот, кому он хотел отдать весь мир, но, которого, похоже, этот подарок не устраивал.       Феликсу было спокойно до этого, потому что он знал, что если он снова решит приехать сюда — Хёнджин будет здесь, будет ждать его и снова улыбнётся ему тепло во все тридцать два, но эта фраза, озвученная им, казалась словно громом среди ясного неба. Если Хван уедет, то Ли не сможет его встретить достаточно долго, а может он вообще не вернётся сюда, оставит его одного, словно это было какой-то глупой игрой, которая была частичкой его жизни, которая больше никогда не напомнит о себе. Веснушчатый был готов к этому с самого начала, но счастье, захлестнувшее его с головой, заставило его забыть о том, что это может просто взять и закончится, да так, словно это было лишь фантазией, сном, приятным до жути, но который, к сожалению, не сбудется.       Вероятность встретиться снова была, но от осознания того, что Хёнджин может не вернуться сюда била по мозгу очень сильно, да так, что вызывала головную боль. — Феликс, принцесса, — Хёнджин проводит пальцами по щекам, стирая слёзы, — Я безумно люблю тебя и никогда не убегу от своих чувств и от тебя. Я обязательно буду с тобой, просто нужно будет чуть-чуть подождать. Ты же сильный мальчик, верно? Я не смогу никогда отдалиться от тебя больше чем на семьдесят километров, потому что меня тянет к тебе постоянно. Мы будем вместе до самого конца, я не смогу и не хочу никогда отпускать твою руку.       Веснушчатый долго плачет в объятиях старшего, но успокаивается в конечном итоге, целуя Хвана так, словно видит в последний раз, хотя ему не хочется верить в это ни капли. Поэтому он верит лису, верит, что они встретятся, верит, что он к нему придёт и снова сожмёт в своих объятиях, да так крепко, чтобы Феликс не подумал, что спит, что это реальность, что Хёнджин стоит прямо перед ним, что он тут, что он настоящий. — Судьба свела нас когда-то, — Ли произносит это тихо, шёпотом на ухо, чтобы только они вдвоём услышали, — Она и до самого конца не даст нам потерять друг друга.

***

Прошло 30 дней

      Последние дни проходили словно в тумане, в ожидании какого-то неизбежного конца и Феликс постоянно к Хвану тянулся, утыкался в шею и сильнее к себе прижимал, боясь отпустить раньше времени. Хёнджин на это выдыхал грустно в макушку младшему, потому что было больно, чертовски, до такой степени, что высвобождать хрупкое тело из собственных рук не хотелось. У старшего в груди появился словно огромный камень, который его тянул вниз, не давая вздохнуть свободно, не давая идти, потому что видя Феликса таким подавленным и мрачным, слыша как тот по ночам себе под нос грустные песни напевает, пока лежащий рядом, спиной повернувшись, слушал это всё. Ком с каждым разом увеличивался и всё с большей силой мешал.       Пока они оба лежали, наслаждаясь моментом, Хёнджин начинал раскрывать своё прошлое, говорил о своих родителях, о своё прошлом. Оказывается, что его мама была японкой, которая по совместительству, ещё и ёкаем являлась. Она жила обычной жизнью, лишь изредка напоминая самой себе, каково её истинное происхождение. Прилетела учиться по обмену в Корею, где встретила своего будущего мужа и тот, кстати, совершенно не был против идеи свести свою жизнь с волшебным существом, пусть первое время он и не мог свыкнуться с этой мыслью. Хёнджин являлся полукровкой и у него был выбор, как вести свою жизнь дальше и он выбрал, как, наверное, понятно стало давно, остаться в ладах с человеческой сущностью. Он не видел смысла в бесконечном скитании по лесам, живя далеко от цивилизации, не имея возможности при этом участвовать в жизни других людей, потому что если бы он выбрал эту жизнь — он бы не имел права показываться людям. И именно поэтому он подавлял в себе свою магическую сущность, скрывал её, чтобы другие люди о ней не знал и, как оказалась, именно Чан с Феликсом были первыми, кому он раскрыл своё истинное происхождение. Второй на это улыбался, проводя по ушам белоснежным, которые старший иногда показывал. А тот мурлыкал.       Но всё же Хван умалчивал о том, куда он уезжает и что будет у них дальше, говоря лишь то, что они обязательно снова встретятся и не отпустят друг друга больше никогда, на что Ли фыркал, но всё равно доверял ему, ожидая лишь того момента, когда это произойдёт.       Феликсу было сложно отпустить Хёнджина, до такой степени, что с самого утра он уже был готов расплакаться. Второй же постоянно его целовал, давая возможность насладиться последними мгновениями перед долгой разлукой, которая, как говорил сам старший, будет совсем недолгой, но блондин всё равно касался любимых губ, как будто в последний раз.       На улице в этот день было мокро, сыро и совершенно безжизненно, прямо как в душе у всех троих. Хван обнимал Чана крепко, о чём-то параллельно перешёптываясь с ним, на что старший ухмылялся и как-то шутливо бил легонько того по плечу, а Хёнджин на это делал такую же гримасу в ответ, и Феликсу почему-то казалось, что он не видел в их глазах такой вселенской печали, которая происходит при прощании, и почему-то ему кажется, что он снова что-то упускает из виду, но он не успевает об этом поразмышлять, когда к нему подходит его парень, резко обнимая его и целуя где-то за ушком, на что веснушчатый от неожиданности ойкает. Хван снова клятвы говорит ему, словно они стоят у алтаря, и протягивает Феликсу какую-то маленькую бумажку, которую он просит открыть, когда тот уже уйдёт, на что блондин кивает, не разрывая зрительного контакта, который оказывается законченным, когда они оба сливаются в чувственном поцелуе, который оказывается уж слишком тоскливым и депрессивным из-за дождя, бьющего по крышам домов.       Хёнджин быстрее обычного оборачивается в своё лисье обличие, и кидая последний взгляд на этих двоих, пытаясь показать улыбку, которая, к сожалению, не способна получиться удачной из-за лисьей морды, убегает в лесную чащу. Феликс и Чан долго стоят на местах, провожая уже пропавшего зверя, и их совсем не волновало то, что дождь с каждой секундой всё усиливался. Всё это походило на какую-то ёбанную мелодраму и у Ли от этого усмешка на лице появлялась, потому что он чувствовал сейчас себя, как её главный герой.       Младший развернуть бумажку наконец-таки решается, на которой был какой-то номер и у него глаза расширяются от удивления, когда он осознаёт чей он и он шокирован тем, что даже не подозревал, что у этого чудовища гаджет есть вообще. Феликс улыбается, смотря на клочок бумаги и слышит как Крис рядом с ним шутливо хмыкает, также уставившись на цифры. Младший бровь поднимает и смотрит как-то скептично. — Чего? — Да так, — брюнет складывает руки за спиной, — Решился всё-таки. — Стоп, — младший уставился на Чана так, словно он появился из воздуха прямо перед ним, — Ты всё знал?! — Ой, — его лучший друг демонстративно руку ко рту прикладывает, смотря в небо, — Дождь усиливается. Пойду-ка я.       Крис уходит в дом, смеясь, и слышит недовольные возгласы Феликса за спиной и тот уверен, что второй ему знатно мозги ложкой поест. Хотя, он был готов к этому, в какой-то степени, потому что его помощь Хёнджину не могла остаться незамеченной до самого конца.

***

      На календаре красовалось число двенадцать, был уже сентябрь, тёплый, солнечный и пока что без дождей, которые, к сожалению, обещали уже примерно через неделю и Ли удручённо вздыхает, потому что ему придётся тащиться с зонтиком в универ. Так ещё и просто вся эта сеута, пусть прошло буквально несколько дней с начала нового учебного года, уже малость вымотала. Хотя, скорее, это естественно, потому что после длительного отдыха возвращаться куда-то, где требуется вклад собственных сил на решение проблем, всегда будешь чувствовать себя вымотанным под конец дня, но Феликс отлично справляется, тут даже без шуток, а его ведь даже старостой выбрали в этом году, поэтому на нём ещё большая ответственность лежит, но, опять же, всё идёт как по маслу и он радуется этому безумно, так как думал, что облажается.       Хёнджин пишет ему на постоянной основе и младший даже устаёт от него иногда, потому что это чудовище пишет ему на всех парах и он уже устал ловить косые взгляды своего препода, когда он в очередной раз берёт смартфон в руки, на что Ли улыбается неловко, и снова замечая на себе его глаза, тут же старается телефон откинуть далеко, отчего Чан над ним смеётся.       Кстати о нём. Как оказалось, Феликс то прав оказался, потому что этот парень помогал Хвану со всем, чтобы произвести на него впечатление и всё такое. Он сказал, что любимыми цветами младшего являются незабудки, что он очень тактильный, поэтому никогда не будет против объятий, что Ли безумно смущается, когда кто-то говорит ему комплименты и тому подобное. Да и тем более, у Криса телефон Хёнджина был задолго до того, когда его смог получить сам парень, и Ли потом, переписываясь со своим бойфрендом, подстёбывал его, на что лис присылал плачущие смайлики, чтобы тот прекратил, хотя, на самом деле, младший считает, что тот по ту сторону экрана улыбается.       Хван, кстати, как он сам сказал, сейчас уже находится далеко от дома Феликса, там ещё, на даче, и всё же последнего интерес такой пожирал, потому что старший до последнего не говорит, что он и где он, но блондину спокойно и радостно даже от ежедневных переписок и видеозвонков, потому что и этого достаточно для него, а дальше он может спокойно подождать. Всё же мама учила его быть терпеливым мальчиком, который уважает ещё и желания других.       Веснушчатый лежит на собственной кровати и ждёт пока Чан придёт к нему, потому что они договорились вместе позаниматься к последующим тестам и работам, чтобы быть на сто процентов готовыми. Феликс листает переписку с Хёнджином, когда получает от него ответ на вопрос «что делаешь?». Тот отвечает, что собирается в кафе, название которого первому смутно знакомо, поэтому он быстро забивает его название в интернете и оно, оказывается, где-то на другом конце Сеула расположено, и у Ли от такого глаза расширяется и он хочет верить в то, что это чудовище сейчас намного ближе, чем он думал изначально, поэтому он пытается до Хвана достучаться, а тот снова начинает ему плачущие смайлики отправлять с текстом по типу «блин, как ты понял», «ну ёбана рот, зачем я сказал», а у младшего в голове недопониманий куча и ему интересно, что этот дурашка имеет ввиду, поэтому тут же нажимает на значок видеозвонка. Его, кстати, принимают тут же. — Ну-ка, блять, мистер Хван, объяснитесь быстро. — Ну что я могу тебе сказать? — Хёнджин руками в волосы зарывается, назад их заправляя, — Ты сюрприз мой испортил. — А может будешь не загадками говорить, а нормальным языком, или лисы, как ты, нормально общаться не умеют? — Грубо, — недовольная моська появляется на экране и Феликс улыбается с этого, потому что ну, боже, чертовски милая заноза этот парень, — Как ты понял, я в Сеуле сейчас, да и буду, я тут учусь, но, — последнее слово звучит намного громче, делая акцент на нём, — Я хотел тебе рассказать об этом всём, когда у тебя день рождения будет, потому что я тут готовил кое-что… — Ты дурак, господи, мы могли оба не сходить с ума, если бы ты сказал всё сразу, — Феликс недовольно пыхтит, на что Хван на него взгляд поднимает и тут же ухмыляется, — Ну вот что ты лыбишься? — Это было дело принципа, принцесса, — ухмылка становиться шире, — Чан, помниться мне, говорил, что вы живёте вместе, да? — Ну допустим. — Так во-о-от… — Хёнджин кашляет и торжественным голос дальше заявлять начинает, — Теперь ты не будешь Чана беспокоить своим присутствием, потому что я нашёл нам с тобой квартиру-у-у! Круто, да? Крис, кстати, рад за нас, потому что ему кажется, что так будет правильнее, поэтому он не против, если ты от него съедешь! — Что… — у Феликса шок явный и он смотрит в другую сторону, обдумывая всё, — Хван, чёрт возьми, Хёнджин, ты — ходячее недоразумение! Почему ты говоришь мне это всё так просто, мать твою?! — Ну признай же, что ты рад, — Хван улыбается, а у младшего от этой улыбки ещё больший шок на лице. — Я-то, может быть, и рад, но ты-то, блять, у меня леща получишь! — блондин следит за тем, как Хёнджин начинает куда-то собираться, по комнате бегая, — Что, уже бежать от меня собрался? — Наоборот, — беловолосый на секунду в кадре появляется, а потом снова удаляется, — Я же знаю ваш адрес. Жди меня, принцесса!       Феликс не успевает на это и слова сказать, когда звонок скидывается и он в подушку кричать начинает от безысходности, потому что Хёнджин его когда-нибудь в могилу сведёт с такими выкидонами, а это ведь только начало. Чан приходит раньше с пакетом каких-то продуктов и застаёт младшего, который по квартире топает очень громко и материться, а первый с этого всего смеяться начинает, отчего получает несильные толчки в грудь, но Крис всё-таки знал о том, что Хван собирается сюда, поэтому они оба начинают приводить квартиру в хоть какой-то божеский вид.       Дверной звонок раздаётся намного громче, чем обычно, и Феликс на всех порах бежит к входу, открывает уж слишком быстро, и первым делом обнимает стоящего, чем чуть ли не сносит того с ног под его звонкий смех, а потом Хёнджин, заграбастав лицо младшего в собственные ладони, целует смачно, наконец-таки знаменуя их встречу, которая будет, теперь уж точно, не последней.

Потому что они не отпустят друг друга, ведь если судьба свела их когда-то, то она не даст им разойтись до самого конца.