The Unholy Trinity: Nemesis

      В войне было что-то определенное. У нее было начало, и однажды должен быть конец. Времена изменились, и никто не знал, когда он наступит. Многие умерли с момента появления Трех Ядер, а еще больше просто исчезли. Те, кто жили в этом новом мире, рассказывали об ужасах тюрьмы Азкабан, где лишь очень немногие пережили свое заточение. Большинство авроров, которые были заперты после падения Министерства, были мертвы, их тела были похоронены в безымянных могилах, разбросанных по всей стране, их семьи не смогли попрощаться. Дементоры теперь патрулировали коридоры и, как видно, высасывали хоть немного надежды, оставшейся у заключенных. До войны Азкабан был бездушным местом. Теперь это было место, в котором не было ни надежды, ни искупления. Те, кто прибыли сюда, знали, что умрут здесь.       Альберт МакГиннес, министр магии, обращался к нации раз в неделю, напоминая им о послушании. Шли недели, его глаза утратили блеск, а голос стал монотонным и глухим, как будто кто-то или что-то высасывало его энергию. Его волосы начали редеть, а морщины на лице заставили его выглядеть старым не по годам. Когда бы он ни появлялся на публике, его всегда сопровождал по крайней мере один из его инквизиторов. Беллатриса, Нарцисса и Гермиона крепко держали мир в своих руках, и не было никаких признаков того, что они когда-нибудь отпустят его.       Очертания Лондона навсегда изменились. Мир наблюдал, как Биг-Бен и здание Парламента сгорели дотла. Никто не осмелился усомниться в абсолютной силе Трех Ядер. Ночь, когда погасло пламя, была той же ночью, когда Лондон был разделен на четыре квартала; Север, Восток, Юг и Запад. Каждый квартал находился под наблюдением одного Хранителя. Внутри квартала большая группа скаутов поддерживала контроль, наблюдая за жителями квартала и депортируя всех, кто не следовал четко изложенным правилам.       Новое здание было построено на берегу Темзы, где когда-то стоял Парламент. Оно было высоким, построенным из самых прочных черных кирпичей, которые когда-либо производил мир. Оно было размером почти с собор Святого Павла, расположенным на полпути через город, с огромным стеклянным куполом, покрывающим большую часть его крыши. Асфальтированная дорога вдоль реки была обрамлена высокими дубами и вела к парадным дверям из розового дерева. Внутри он был отделан темным деревом, черной и бордово-красной мебелью, а факелы и свечи были единственными источниками света. Полы были покрыты черным мрамором, а стены украшали самые красивые произведения искусства, большинство из которых изображали сцены из греческой и римской мифологии, рассказывающие истории о битвах между добром и злом.       Их новой штаб-квартирой стало здание, известное как Замок Робур, а большая столовая со стеклянным потолком служила местом встречи. Ночь за ночью одетые в темное воины, большинство из которых были покрыты боевыми шрамами, приносили свои отчеты. Карты были разбросаны по столу, пока городские твердыни покорялись одна за другой. Каждый захваченный город изменился так же, как и Лондон. Достопримечательности были разрушены до того, как город был разделен на кварталы. Это выглядело, как военная операция, и в течение нескольких недель по всей стране развернулось сильное сопротивление со стороны тех, кто хотел свергнуть новый режим. Многие из них потерпели неудачу и увидели, что их бой закончился между стенами Азкабана.       Магглы начали замечать происходящие странные вещи, и многие в ужасе наблюдали с берегов Темзы, как в одночасье появился замок Робур. Они боялись ночи, когда на улицах скрывались темные тени. Их соседи исчезли, оставив свои входные двери настежь открытыми, а их испуганные крики стихли в ночи. Они так же заметили увеличивающееся присутствие одетых в темное фигур на улицах, и хотя Хранители и их разведчики не сильно мешали маггловскому образу жизни, их присутствие, несомненно, ощущалось. Школы магглов были закрыты, и многие люди пытались покинуть города и деревни. В аэропортах и на вокзалах никогда не было таких отчаянных сцен, когда люди пытались все бросить. Как будто на них обрушился апокалипсис.       Далеко на севере, в высокогорье Шотландии, на вершине скал с видом на озеро располагался замок Хогвартс. Около сотни студентов начали свою новую учебную программу и продолжили занятия в соответствии с предписаниями их нового директора. Северус Снейп был восстановлен в должности после падения Волан-де-Морта, и теперь на его запястье была метка Трех Ядер. В соответствии с его постановлением за студентами пристально наблюдали, и любая форма сопротивления или неповиновения наказывалась. Те, кто решили вернуться, пожалели, что сделали это, но двери замка все время были заперты на засов, а секретные проходы разрушены. Хогвартс сам по себе стал тюрьмой, и, хотя между чистокровными и магглорожденными было много различий, вернулись лишь очень немногие из последней группы.       Она смотрела в одно из окон, выходивших на реку. Большая часть Лондона была покрыта тьмой. Ее сердце спокойно билось в груди, когда она теребила палочку. На ней были черные шелковые юбки и соответствующий корсет, а волосы густыми каштановыми локонами ниспадали на спину. Она чувствовала силу и контроль, и каждая часть ее тела излучала уверенность. Многое изменилось за последние несколько дней и недель, но сейчас, прямо сейчас, она чувствовала себя сильной, как никогда раньше. Она отвернулась от окна, прочь от немногих огней, отражающихся от поверхности темной воды, прошла через спальню и вышла в длинный тускло освещенный коридор. В конце концов, большая винтовая лестница вела на этаж ниже, и она начала спускаться, узнавая две фигуры, стоявшие на нижней ступеньке.       Волосы Беллатрисы были мокрыми от пролившегося ранее дождя, и на щеке у нее был глубокий порез. Кровь смешалась с каплями воды, стекая по ее шее. Волосы Нарциссы были собраны в простой золотой хвост, и она поднесла руки сестры к губам, поцеловав пальцы. — Что случилось? - резко спросила Гермиона, достигая нижней ступеньки. Ее карие глаза скользнули по ране Беллатрисы. Порез был глубоким и, если не заживить должным образом, останется некрасивый шрам. — Чертова сука Уизли, - прошипела Беллатриса и вздрогнула, когда пальцы Нарциссы коснулись раны. — Я думаю, что у нас проблемы. Глаза Гермионы потемнели. — Я сказала тебе, что мы должны были убить ее, когда у нас был шанс, - она выпрямила челюсть. — Что случилось? — Мы покидали Министерство, - сказала Беллатриса и стиснула зубы, когда Нарцисса приложила кончик палочки к щеке. Ее кончик начал светиться, и мягкий красный свет осветил окровавленное лицо Беллатрисы. Медленно Нарцисса проследила за длиной пореза, и кожа начала заживать. — Яксли предложил нам проверить Северный квартал. Он подсчитал, что в последнее время там были некоторые проблемы. Нарцисса резко вздохнула. — Север никогда не подчинялся полностью. — Там большое количество участников сопротивления, - медленно произнесла Гермиона. — Единственная проблема в том, что мы не можем их найти. Если мы не соберем всех ведьм и волшебников на Севере… — Мне эта идея начинает нравиться все больше и больше, - прорычала Беллатриса, коснувшись своей щеки. Рана зажила, и она перевела дыхание. — Мы еле миновали КПП. На улицах было тихо. Был уже комендантский час. Прежде, чем мы это узнали, они были повсюду. Десять, может, пятнадцать человек. — Они продолжают перемещаться между кварталами, - сказала Нарцисса. — На прошлой неделе это был Запад, а за неделю до этого Юг. Они никогда не задерживаются на одном месте надолго. — Как они продолжают проходить контрольно-пропускные пункты? - недоумевала Гермиона. — Магические ограничения не позволяют никому аппарировать в пределах Кварталов. Должен быть другой способ, которым они продолжают входить и выходить. — Кто еще был там? - спросила Нарцисса, следуя за Беллатрисой и Гермионой из холла в гостиную. Ее взгляд ненадолго остановился на большом обеденном столе, заваленном рулонами бумаги, пустыми кубками и брошенной палочкой, которая была конфискована несколько дней назад. — Это Финнеган, мальчик Томас и наши любимые сестра и племянница, - ответила Беллатриса.       Гермиона, шедшая рядом с Беллатрисой, застыла на месте. С тех пор, как несколько недель назад он увидела Андромеду на берегу Темзы, их пути больше не пересекались. Временами она задавалась вопросом о ее судьбе, но никогда не высказывала мыслей вслух. Тот факт, что она не видела Андромеду в течение нескольких недель, снова заставил ее бушующее сердце вернуться в грудь. Но всякий раз, когда упоминалось ее имя, она не могла перестать думать о ней. — Кого-нибудь еще мы знаем? - спросила Нарцисса, убирая несколько свитков пергамента, и взмахнула палочкой. Пустые кубки исчезли, их заменили три хрустальных стакана и бутылка медовухи. Бокалы наполнились, прежде чем медленно подняться со стола и полететь к трем ведьмам. Беллатриса покачала головой. — Их число, должно быть, выросло. Я видела незнакомые лица. — Где они их продолжают находить? - прошептала Гермиона. Она поднесла стакан к губам и отпила сладкую алкогольную жидкость. Она стекала по горлу, согревая тело изнутри, и ее взгляд скользил по комнате, пока не остановился на большом камине. Он был вырезан из чистейшего белого мрамора. Лилии, плющ и розы, вырезанные из камня, продвигаясь вверх по стене, почти достигали потолка. Пламя танцевало в мистическом проявлении страсти, пожирая большие поленья. — Есть ли шанс, что они могли привлечь их с другого конца страны? - предположила Нарцисса, прислонившись к массивному деревянному столу. Гермиона пожала плечами. — Возможно. Если они нашли способ обойти Хранителей, их ничто не остановит, - ее глаза сузились. — Для них практически невозможно сделать это самостоятельно, - она медленно повернулась к двум сестрам. — Кто-то им помогает. Глаза Беллатрисы потемнели. — Ты думаешь, что в наших рядах есть предатель? — Какая еще может быть причина? - спросила Гермиона. — Сопротивление продолжает атаковать наших Хранителей. Им удалось дважды прорвать нашу оборону только за последний месяц, в Манчестере и Лидсе. Эти сопляки работают вместе, и я хочу точно знать, кто им помогает, и кто снабжает их информацией!       Беллатриса поставила стакан и медленно сократила расстояние между ней и Гермионой. Мягкие губы ласкали шею девушки сбоку, а руки обвились вокруг талии. Гермиона почувствовала, как пышные груди Беллатрисы прижались к спине, и ее тело расслабилось на теле черноволосой ведьмы. Медленно ее глаза закрылись, Беллатриса продолжала целовать ее шею, и она наклонилась еще немного, отчаянно желая, чтобы прикосновение было вечным.       Нарцисса смотрела с другого конца комнаты, ее суставы побелели, когда она крепче сжала свой стакан. Она осознала свою ревность и отвела глаза, пытаясь стереть образы из своей памяти. Стекло выскользнуло из ее пальцев и рассыпалось на тысячу осколков по мраморному полу. Этот звук заставил Беллатрису и Гермиону вскочить, и молодая ведьма отошла от возлюбленной к Нарциссе. Мягкие карие глаза смотрели на синеву океана. — Ты в порядке? - спросила она, вынимая палочку, чтобы навести порядок. — Да, - Нарцисса ответила резко и снисходительно. Она снова посмотрела на Гермиону. — Если ты подозреваешь измену, мы должны созвать собрание. Сопротивление становится серьезной проблемой. — Цисси, наши войска рассредоточены по всей стране. Даже если мы аппарируем, нам понадобится в лучшем случае два дня, чтобы добраться до всех, - медленно сказала Беллатриса. — Наша главная забота - это Лондон. Почему-то сопротивление здесь кажется сильнее. Даже если они вербуют где-то еще, они возвращают их сюда. Нарцисса посмотрела на сестру, в ее глазах вспыхнул гнев. — Тебе следовало убить ее, когда был шанс. — Если я правильно помню, сучка Уизли была на твоем попечении незадолго до своего побега, - напомнила ей Беллатриса. — Я имела в виду нашу сестру, - выплюнула Нарцисса и сделала шаг к Беллатрисе. Ее рука опустилась в карман мантии, где она хранила палочку. Беллатриса знала ее движения как никто другой и повторяла действия сестры. — У тебя был шанс в Поместье, но ты им не воспользовалась. — Как ты смеешь говорить со мной таким тоном? - Беллатриса взвизгнула и направилась к Нарциссе. — Ты неблагодарная маленькая... — Стоп! - громко сказала Гермиона и встала между двумя женщинами. Она прижала правую руку к груди Нарциссы, а левую - к Беллатрисе, заставляя их разойтись. Ее глаза метались от одной к другой. Гнев был очевиден в их глазах. — Ваша борьба ни к чему не приведет!       Ноздри Беллатрисы раздувались, а губы образовали тонкую линию. Она медленно опустила палочку, отвернулась от Гермионы и Нарциссы и посмотрела на стеклянный потолок над их головами. Это была ясная ночь, тысячи звезд украшали черное небо. — Уйдите. — Белла… - начала Гермиона, но Беллатриса не обернулась. — Я сказала, УХОДИТЕ!       Взгляд Гермионы снова метнулся к Нарциссе, которая все еще держала свою палочку. Взгляд блондинки остановился на сестре, но потом она медленно отвернулась и пошла через гостиную к двери. Она оставила дверь открытой, и Гермиона последовала за ней, когда поняла, что Беллатриса не собиралась поворачиваться к ней лицом. Она нашла Нарциссу на полпути по мраморной лестнице, и блондинка резко повернула голову на звук шагов. Голубые глаза нашли светло-карие. — Что происходит, Цисси? - спросила Гермиона, когда начала подниматься по лестнице и подошла к блондинке. — Это второй раз за неделю, когда мне пришлось разводить тебя и Беллатрису по углам. — Из-за ее неудачи Андромеда подняла сопротивление, бросающее нам вызов! - прошипела Нарцисса. — Белла могла убить ее, но не сделала это. Она совершила ошибку, и из-за этого мы можем потерять все!       Глаза Гермионы сузились, и она увидела, как лицо Нарциссы побледнело, когда она почувствовала, как шатенка вторгается в ее разум. Она тихонько ахнула, слишком поздно осознав, что Беллатриса поделилась с Гермионой более чем несколькими секретами, и ее голубые глаза потемнели. — У тебя нет права… — Неужели? - прошептала Гермиона, приближаясь к Нарциссе, заставляя блондинку прижаться к стене. Их лица были на расстоянии в несколько дюймов, и они могли чувствовать дыхание друг друга на коже. Гермиона склонила голову, изучая лицо женщины. — Что еще ты скрывала от меня, Цисси? - уголки ее рта скривились. — Ты действительно думала, что я не замечу твоей ревности? - когда Нарцисса не ответила, Гермиона мягко усмехнулась. — Я так и думала. Видишь ли, Беллатриса научила меня этому маленькому трюку, который ты делаешь, и мне даже не нужна для этого палочка. Я точно знаю, что у тебя на уме, Цисси. Я все это видела. Те беззаботные моменты, когда ты думаешь, я не смотрю… - она наклонилась, ее губы коснулись губ Нарциссы. — Я знаю, что ты скрываешь. — Тогда ты знаешь, - выдохнула Нарцисса, и ее сердце колотилось о грудную клетку. — Конечно, знаю, - прошептала Гермиона. Она прижалась губами к губам Нарциссы. — Тебе не удержать меня. Глаза Нарциссы медленно закрылись под нежной лаской губ Гермионы. — И ей тоже. — У нас одно сердце, - выдохнула Гермиона, медленно отдаляясь. Воздух между ними был густым от напряжения, и в глубине живота она чувствовала вожделение и возбуждение. Ее карие глаза были наполнены желанием. — Не может быть иного выбора, любовь моя, - она облизнула губы кончиком языка. — Как бы мы ни хотели, чтобы это было так.       Она медленно начала подниматься по лестнице, но пальцы Нарциссы сомкнулись на ее запястье и заставили оглянуться. Глаза блондинки отражали то же желание. — Любовью нельзя делиться. — Да? - Гермиона спросила и вырвала свое запястье из хватки Нарциссы. — Мы увидим.       Нарцисса смотрела, как шатенка достигла вершины лестницы и обернулась, задерживая руку на перилах, прежде чем исчезнуть за углом в тени лестничной площадки. Ее сердце упало в груди, и она позволила себе несколько минут собраться с мыслями, прежде чем самой подняться по лестнице. Она почти достигла верха, когда звук шагов внизу заставил ее оглянуться. Беллатриса стояла у подножия лестницы, ее глаза потемнели от гнева, а Нарцисса смотрела на сестру, пока темноволосая женщина не отвела глаза и не исчезла в коридоре. Она подождала еще немного, глядя на то место, где стояла сестра, и внезапно осознала тот факт, что совсем ничего не чувствовала.

***

      Лондон не был таким, как когда-то. Это была дерьмовая нора, навозный холм. С тех пор, как город был разделен, он быстро пришел в упадок. У людей больше не было работы, а те, у кого когда-то были деньги в Гринготтсе, потеряли все. В каждом квартале было несколько магазинов, в которых продавались необходимые товары, такие как хлеб, молоко, фрукты, овощи и одежда. Качество было плохим, но люди скребли. Днем дети играли на улицах, блаженно не подозревая об опасности, скрывающейся за скаутами, которые наблюдали за ними с другой стороны тротуара, прислонившись к одной из разрушающихся стен старого маггловского дома. Ночью никто не осмеливался ступить к их дверям, опасаясь, что разведчики найдут их и арестуют. Но были те, кто бросили вызов этим разногласиям.       Андромеда оглянулась через плечо и бросилась в один из узких переулков, разделявших жилые кварталы. Было темно, и большинство уличных фонарей больше не работало, за исключением нескольких, которые бросали желтый свет на мокрые улицы. Она подождала еще несколько секунд, пока вдали не стихло эхо шагов, прежде чем оттолкнуться от стены, к которой она прижалась. В горле у нее пересохло, глаза метались слева направо, когда она вылетела из переулка в сторону старого здания в конце ряда.       Компания "Ян Миллер и Сыновья" прекратила свою деятельность задолго до того, как Три Ядра обрушились на Лондон и фасад магазина был заколочен. Боковая дверь открывала вход, и Андромеда приложила кончик своей палочки к старомодной дверной ручке и прошептала: «Алохомора».       С ужасным скрипом дверь распахнулась внутрь, открыв только темный холл. Она закрыла за собой дверь, пробормотала себе под нос еще одно заклинание и дважды проверила, вернулся ли засов на место. Убедившись, что он действительно заперт, она повернулась и подняла палочку. «Люмос». Серебряное сияние на кончике осветило коридор, в котором она стояла, и она повернула налево. Там, где когда-то была дверь, теперь стоял большой, богато украшенный портрет. Волшебник, Арчибальд Бартоломью Прайс Четвертый, встревоженный, поднял глаза. — Снова? - прорычал он, и Андромеда подавила ухмылку. — Пароль? — Гарри, - ответила Андромеда, и старый волшебник небрежно махнул рукой, прежде чем рама развернулась и открыла дверь за ней. Она вошла внутрь и подождала, пока картина вернется на место. — Энди!       Она взглянула на упоминание своего имени и обнаружила, что Джинни сидит на одном из диванов с цветочным узором. Она улыбнулась. — Джинни, почему из всех картин, которые нужно было украсть из Хогвартса, ты выбрала именно эту? — Эй, он был единственным, кто пообещал, что не посетит другие свои портреты в Хогвартсе! - Джинни усмехнулась. — Он снова жаловался? — Не думаю, что ему нравится, когда мы будим его посреди ночи, - ответила Андромеда и обняла молодую девушку. Когда она отпустила ее, глаза метнулись по комнате. Ни одно из других мест не было занято, но она заметила на полу несколько пустых бутылок из-под сливочного пива. — Где все? — Сзади, - указала Джинни через плечо.       Они с Андромедой прошли через маленькую и тесную гостиную в то, что когда-то было маленькой обеденной зоной. Стены были украшены старомодными полосатыми светло-голубыми обоями, а с потолка свисала маленькая лампочка, освещая круглый деревянный стол с несколькими стульями. Большинство из сопротивления стояло, а несколько сидели на полу, прислонившись спиной к стене. Глаза Андромеды инстинктивно искали ярко-розовые волосы, и она улыбнулась, когда обнаружила, что ее дочь склоняется через стол, показывая что-то Симусу и Дину. — Я думала, что мы больше не встретимся на этой неделе после того, что произошло сегодня вечером, - сказала Андромеда, присоединившись к дочери и поцеловав ее в волосы. — Беллатриса и Яксли, все за одну ночь… — Именно поэтому мы вернулись сюда, - сказала Джинни. — Их не должно было быть здесь сегодня вечером. Яксли - Хранитель Севера, но он делает обход только три раза в неделю: по вторникам, четвергам и воскресеньям. В любой другой день он позволяет своим разведчикам это делать. Так почему же он был здесь в понедельник? Андромеда нахмурилась. — Ты думаешь, это была идея Беллатрисы? — Все знают, что Хранители не могут заставить сопротивление утихнуть, - сказала Джинни и оглядела комнату. — На прошлой неделе Беллатриса и Нарцисса сами обыскивали Запад после того, как мы атаковали их скаутов. Они должны иметь какое-то представление о том, что происходит, - она остановилась. — Мы сильнее, чем они думают, но мы должны быть осторожны. Если они поймут, что происходит, я не сомневаюсь, что они просто развернутся и разрушат каждый квартал в каждом городе, чтобы вытеснить нас на открытое пространство. Андромеда выпрямила спину и убрала прядь влажных волос с глаз. — Как у нас дела с поисками Олливандера? Тонкс вздохнула. — Молли говорила с Мюриэль на прошлой неделе. После того, как она была помещена в квартал, практически невозможно найти кого-либо за пределами города. Все камины охраняются, и мы больше не можем аппарировать в город или из него.       Андромеда покачала головой. Артур и Молли прибыли в Лондон всего за несколько дней до того, как город был разделен на Север, Восток, Юг и Запад. Теперь они вместе с остальной семьей скрывались где-то на Востоке. Андромеда не знала, где именно. — Нам не следовало предлагать им приехать в город. Им было лучше в деревне, подальше от этого. Они достаточно страдали, не имея необходимости жить в этой адской дыре. Тонкс медленно кивнула. — Мюриэль сказала, что Олливандер остался здесь всего на пару ночей, и когда она проснулась однажды утром, его не было. Его кровать не была разобрана, поэтому он должен был исчезнуть накануне вечером. С тех пор его никто не видел. — Он может быть где угодно, - вздохнула Андромеда и подняла глаза, когда Симус встал со своего места на полу. Он задал вопрос, который был у всех на уме с тех пор, как Андромеда несколько недель назад предложила попытаться найти производителя палочек. — Вы рассматривали возможность того, что он мертв? — Да, - вздохнула она и отвернулась от участников сопротивления. Маленькое окно в этой задней комнате выходило в другой узкий переулок. Она смотрела на капли дождя, скользящие по покрытому грязью стеклу. — Если это так, то мы можем сделать еще кое-что. Кто-нибудь знает, что случилось с Грегоровичем? — Другим производителем палочек? - спросил Дин, и Андромеда кивнула. — Последнее, что я слышал, он жил где-то за границей, - он вздохнул и потер глаза. Недосыпание отражалось на его лице. — Внезапно мне стало жаль, что я уделял мало внимания урокам истории магии. — Мам, если мы не можем найти даже Олливандера в этой стране, ты думаешь, мы найдем Грегоровича где-нибудь в Европе? - мягко спросила Тонкс. Она положила руку матери на плечо. — Я знаю, о чем ты думаешь, но ты должна знать, что это невозможно. — Нет ничего невозможного, Нимфадора, - вздохнула Андромеда и отвернулась от окна. — Если мы хотим выиграть эту войну, нам понадобится один из изготовителей палочек, - она вздохнула и оглядела комнату. — В ту минуту, когда мы найдем одного из них, Гермиона и остальные поймут, что мы пытаемся сделать. Все будет только хуже, - упоминание о Гермионе опечалило ее сердце, и она с трудом сглотнула. — У нас нет выбора. Просто сражаясь в одиночку, мы никогда не уничтожим их. Они слишком сильны. Тонкс кивнула. — Все должно стать хуже, прежде чем станет лучше, верно? Андромеда встретилась глазами с дочерью, и намек на оптимизм вызвал у нее улыбку. — Да, дорогая. Чтобы все стало лучше, сначала все должно стать хуже. Намного хуже.