Private Caller

Фрэнк Моррисон уже закончил выковыривать из-под грязных ногтей запекшуюся кровь, оставшуюся после последнего испытания. Отвратительно, да, но в данный момент рядом не было никого, кто мог бы его осудить. Не то чтобы это могло его остановить. Кроме того, те, что могли бы стать свидетелями этого действа, тоже большую часть времени были запачканы кровью. В данный момент он бездумно колол ножом подлокотник пыльного дивана, на котором развалился за отсутствием лучшего занятия с ножом и своим временем. Уничтожая мебель, он рассеянно размышлял, сколько времени потребуется Сущности, чтобы восстановить её. Это было лишь мимолётное размышление; его мысли были главным образом заняты той странной угрюмостью, которой в последнее время страдала Джули. Перемена была едва заметной. Если бы все члены Легиона проводили время вместе, она бы смеялась и болтала, как и всегда. И только когда они оставались наедине, казалось, что всё идёт не так. В их беседах уже не было той беззаботной непринуждённости и соучастия, что и раньше. На самом деле, почти казалось, что она не хочет больше общаться только с ним. Девушка ничего об этом не говорила, а он не спрашивал. Он действительно замечал это только потому, что иногда видел её с верхней площадки лестницы, наедине со Сьюзи или Джоуи. Но с ним она этого не делала. Ничего из этого не беспокоило бы его раньше, но то, что Гоуст Фэйс сказал ему на днях, заставило его ощутить тревогу, несмотря на нетипичность подобного для него. Скуку и подозрения Фрэнка милостиво прервало возвращение Джоуи с испытания. Тот тут же заметил его на диване и направился к нему, сопровождаемый бодрым шагом. Это было довольно необычно, учитывая психическую и физическую измотанность от их Дикого Бешенства. Парень перепрыгнул через спинку дивана и приземлился рядом с ним, предвкушая Бог знает что. Он даже огляделся по сторонам, словно желая убедиться, что они одни. Фрэнк приподнял бровь от такого странного поведения, однако энтузиазм был заразителен, и ему стало любопытно. Он повернул голову и с ухмылкой подсказал: — Ты что-то от меня утаиваешь, Джо? Джоуи фыркнул и покачал головой, прежде чем стянуть маску и продемонстрировать восторженную ухмылку. Он раскрыл свой маленький рюкзак, чтобы что-то выудить оттуда. — Зацени, мужик! Чистая белая этикетка была перепачкана кровью и порвана, но Фрэнк узнал этот предмет, как только тот оказался в поле зрения и прижался к его ожидающей ладони. Аэрозольная краска. Неоново-зелёная. Яркая. Он почувствовал укол ностальгии от одного только ощущения баллончика в руке и встряхнул его, наслаждаясь приятным звуком металлического шарика, дребезжащего внутри. — Да ну нахуй, — Он оторвал от баллончика взгляд и с благоговением оглядел своего спутника, подняв брови. — Ты забрал его на испытании? Воодушевлённый проявленным интересом, Джоуи живо доложил: — Ага! Знаешь эту тёлку, похожую на скейтера? Оказывается, она увлекается граффити, или чем-то ещё, потому что это было у неё при себе. Я схватил его, прежде чем повесить её на крюк. Фрэнк злобно усмехнулся, представив себе эту сцену: — Отлично. Эта сука меня вымораживает. Джоуи кивнул, разделяя неприязнь к дерзкой выжившей: — И не говори. Она тоже пыталась водить меня за нос, — Откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди, он самоуверенно закончил. — На этот раз у неё не вышло. Что ж, это был неожиданный поворот событий. Казалось, что показушник в Джоуи с трудом переваривал то, что Джули победила его в споре, который выдал им их лидер, и он взял на себя задачу принести ему что-то другое. Фрэнк любил, когда его друг проявлял инициативу, чтобы сделать его счастливым. Всегда готовый поощрять свой Легион за порывы сделать что-то ради его развлечения, Фрэнк не собирался оставить этот жест без внимания. С одобрительной улыбкой он положил руку ему на плечо и дружески пожал. — Это просто отлично, Джо, — Для полноты он добавил. — Намного лучше, чем сигареты старика. Похвала возымела своё действие, как это обычно и бывало, если она исходила от старшего парня. Джоуи старался казаться невозмутимым и спокойным, но застенчивая улыбка и дрожащие руки выдавали его с головой. — Да… Я так и думал, что тебе понравится, — Небрежно пожав плечами, он добавил. — Мы могли бы разрисовать это место, как в старые времена. Честно говоря, это было довольно трогательно, насколько далеко готов зайти парень, чтобы произвести впечатление на Фрэнка. Если бы об этом зашла речь, Джоуи легко возразил бы, сказав, что просто хотел повеселиться, что это был импульсивный поступок, и отчасти это было бы правдой. Тем не менее, он подождал, пока они останутся наедине, чтобы показать свою находку, и улыбнулся той особой улыбкой, которую Фрэнк видел только в свой адрес. Он не был уверен во многих вещах, особенно в этом загадочном лимбо, но чувствовал, что может рассчитывать на обожание Джоуи, несмотря ни на что. Этот парень в нём души не чаял. Фрэнк похлопал себя по бедру, прежде чем встать на ноги, встряхнул баллончик и посмотрел на большую стену у камина, которая служила им холстом. Сущность скопировала некоторые из их граффити, включая мураль «Легион», сделанную по заказу, но они ещё не нарисовали ни одного с тех пор, как попали сюда. Без долгих раздумий, Фрэнк начал рисовать из баллончика. Он был просто счастлив снова вдохнуть этот ядовитый запах и добавить красок этому месту. Джоуи стоял теперь рядом с ним, изучая его грубые движения баллончиком, прежде чем закатить глаза и забрать его обратно. Он был снисходителен, позволяя Фрэнку попробовать, но оба знали, что Джоуи будет тем, кто нарисует приличную метку с помощью их скудного ресурса. Фрэнк позволил ему. Ему нравилось наблюдать за работой художника. Джоуи сосредоточенно наморщил лоб и время от времени отступал на пару шагов назад, чтобы оценить свои успехи, прежде чем продолжить. Как только он сделал, что хотел, и ему не нужна была такая концентрация, он нарушил молчание: — Джули всё ещё наверху, в своей комнате? Кажется, она была там со Сьюз, когда я уходил. Фрэнк равнодушно пожал плечами: — Да, всё ещё там. Он не стал бы поднимать эту тему. Ситуация раздражала его в достаточной мере, и он предпочёл бы не зацикливаться на ней. Он холодно закончил: — Не знаю, в чём её проблема. Если хочет дуться в своём углу, то пошла нахуй. Услышав это, Джоуи бросил на него быстрый взгляд: — Я бы не раздражался так сильно насчёт Джу, чувак, — Он продолжил с лёгкой улыбкой и одобряющим тоном. — Ну, то есть, здесь есть к чему привыкнуть. Серьёзно, я думаю, она просто беспокоится о Сьюзи. Фрэнк усмехнулся непрошенному утешению и повернул голову: — Кто раздражается? Я сказал, пошла нахуй. Он немного помолчал, размышляя о затруднительной ситуацией с розововолосой девушкой. Ей нужно было стать жестче, но, возможно, он был слишком резок с ней. В следующий раз он может попробовать другой подход. — Если Сьюз нуждается в подбадривании, я готов. — Не надо, — Твёрдость, с которой Джоуи произнёс это, удивила их обоих, поэтому тот взял себя в руки и заговорил спокойнее, смущенно потирая затылок. — Я хочу сказать… Просто дай ей передохнуть. Я думаю, что ей сейчас тяжело с убийствами. — Теперь он нахмурился, продолжая тише. — С шепотами Сущности тоже. То есть, то, как она иногда говорит… Даже не знаю… Он замолчал, но Фрэнк понял, что он имеет в виду. Ему не нравилась мысль о слабом звене в его Легионе, но если оно и было, это определенно была Сьюзи. Должно быть, она хорошо справляется со своими испытаниями из-за твёрдости зловещих приказов Сущности во время охоты. Именно тогда, когда она находилась здесь, между испытаниями, она казалась самой измученной. Она и не откровенничала с ним по этому поводу. И всё же, он иногда замечал это: юная девушка судорожно хваталась руками за голову, прижимая ладони к ушам, и беспокойно раскачивалась. Зрелище было неприятным, тревожным — будто наблюдать за пациентом психушки. Иногда он подталкивал её локтем. Опускал шутку. Ерошил ей волосы. Она расплывалась в улыбке, обнажая брекеты. Этот затравленный взгляд в её глазах исчезал, и она немного успокаивалась. А в остальные разы Фрэнк делал вид, что ничего не замечает. Воспоминание пробудило в нем чувство неловкости, и он оглядел своего товарища, осознав, что так и не удосужился спросить его, как он относится к их рабству перед Сущностью. В его голосе слышалось беспокойство: — А ты как? Трудно убивать? Джоуи повернулся к нему и усмехнулся со смехом: — Чёрта с два, — он говорил с той же хвастливой уверенностью и сверкал зубастой улыбкой. — Я тот ещё сукин сын, ты же знаешь. Фрэнк фыркнул, его настроение поднялось. Он рванулся, чтобы схватить Джоуи сзади за шею и притянул его к себе в грубом, но игривом захвате. — Да, чёрт возьми! Плохие парни навсегда. Раздался негромкий протестующий возглас, и тот, что повыше ростом, высвободился и добродушно оттолкнул его. Он поднял баллончик, собираясь добавить ещё несколько деталей, но, взглянув поближе, понял, что практически закончил. Фрэнк выхватил баллончик из рук Джоуи и встряхнул его, чтобы понять, сколько ещё осталось краски. Немного. Недостаточно, чтобы начать новое граффити, но он ничего не имел против. Фрэнк, должно быть, сделал гораздо больше аэрозольных рисунков, чем его друг, но его работы никогда не выглядели так же круто. Справедливости ради, целью его граффити был чистый разрушительный вандализм, а не художественный замысел. Его осенила идея, и он с ухмылкой толкнул Джоуи в бок, чтобы отвлечь его внимание от неонового рисунка. — Хочешь поиграть в «кто первый струсит»? * Тёмно-карие глаза с любопытством уставились на него, и прежде, чем он успел раскрыть рот, чтобы спросить как, Фрэнк швырнул аэрозольный баллончик в горящий камин. Парень в татуировках ничего не сказал, просто подошёл ближе, сел на корточки перед огнём и выжидающе посмотрел на другого с насмешливой ухмылкой. Недоверчиво покачав головой и бросив на него быстрый взгляд, Джоуи пробормотал: — Ты конченный. Он всё равно присоединился к нему, потому что никогда бы не отказался от брошенного вызова, предложенного Фрэнком, каким бы идиотским он ни был. Они сидели бок о бок у огня, одинаково близко к надвигающейся опасности, и не собирались отступать. Время от времени они поглядывали друг на друга, и Фрэнк видел, что Джоуи немного занервничал, когда они начали слышать предательский свист нарастающего давления газа. У них были длинные рукава, что весьма кстати, но на одном из них не было маски, чтобы защитить лицо от надвигающегося взрыва пламени. В конце концов, они одновременно с криком отпрянули, испуганные, несмотря на свою напускную храбрость, и упали на задницы с громким пугающим звуком сжатой банки, наконец, взорвавшейся и отправившей горящие угли в полёт. Они получили незначительные ожоги за свои старания, притворились, что это не так уж больно, и тут же принялись обвинять друг друга, что другой струсил первым. Их словесная перепалка только усилилась, когда Джули вышла из своей комнаты, чтобы сказать им перестать быть громкими тупицами.

***

В следующий раз, когда Фрэнк пришёл в главный вестибюль, чтобы полюбоваться работой Джоуи, он осознал, что совсем не удивился, обнаружив, что граффити практически исчезло. Краска впитывалась в дерево, будто оно было пористой поверхностью, а не твердой, которую оно должно было имитировать. Было похоже на то, словно стены поглощали пигмент. Переваривали его. Сущности не было дела до их вандализма. Фрэнк равнодушно пожал плечами. Он привык к тому, что его мелкие разрушения устраняются без следа. Джоуи, казалось, воспринял это болезненнее. На его лице появилось унылое выражение, которое выглядело неуместно на обычно беззаботном и самоуверенном парне. Это был взгляд человека, который смотрит в лицо тщетности всего. Его бессилие в этом странном мире, куда он был похищен, внезапно открылось ему. Он стянул с себя маску с нарисованным черепом и тихо удалился. Он не стал утруждать себя тем, чтобы принести что-нибудь со своего следующего испытания.

***

Фрэнк Моррисон слонялся по главному вестибюлю, в то время как ему хотелось побыть в компании своего Легиона, но он выбрал уйти к себе в комнату, даже когда не очень-то и хотел. В прошлом он хотел уединения, чтобы дать отдых своему измученному телу после болезненного испытания, или спокойно слушать музыку, чтобы заглушить шёпоты. Теперь он сделал это в надежде услышать один из своих анонимных звонков. Это желание заставляло его всё чаще уединяться. После их игры в вопросы был только один телефонный разговор. Разговор длился всего несколько минут. Это была непринужденная кокетливая беседа с юмором, но не очень содержательная, которая, в конечном счете, была прервана призывом Сущности к испытанию. С тех пор прошло совсем немного времени, и Фрэнк чувствовал, что следующий звонок будет скоро, поэтому он с нетерпением ждал, что, конечно же, было отстойно. Терпением он не обладал. Тем более, что не было никакой гарантии, что ему снова позвонят. Он действительно хотел бы инициировать звонок, а не пассивно ждать. Это был скрытый номер, и поэтому перезвонить было невозможно. Он попросил цифры, прежде чем закончить их последний разговор, но Дэнни только посмеялся над его просьбой и категорически отказал ему, к большому раздражению Фрэнка. Раздражение Фрэнка не уравновешивало волнения, которое он испытал, услышав, наконец, тихий звонок мобильного. Он сидел на кровати, скрестив ноги и добродушно ответил: — Гоусти! Как жизнь? Гоуст Фэйс считал настроение и подыграл, говоря менее загадочно, чем обычно: — О, нормально. Отдыхаю, убиваю. А ты? Это заставило его улыбнуться. Чувство юмора Дэнни нравилось ему уже больше. Их маленькие беседы никогда не были скучными. — Та же херня. Продолжая говорить будничным тоном, мужчина полюбопытствовал: — Где ты сейчас? Фрэнк слегка пожал плечами, находя вопрос бессмысленным, но все же ответил: — Один у себя в комнате. Голос понизился до хриплого шёпота: — Да? Что на тебе надето? Парень громко расхохотался, застигнутый врасплох банальной репликой. Абсолютная наглость этого человека ошеломляла. Он хотел бы сказать, что был удивлён тому, как мало времени потребовалось Дэнни, чтобы стать таким откровенно развратным. Он чуть поддразнил его: — Ты всегда делаешь такие криповые звонки, или я особенный? У Гоуст Фэйса всё ещё был тот пошлый тон, когда он ответил: — Ты особенный, Фрэнки. Фрэнк почувствовал, как у него загорелись щеки, и был невероятно благодарен тому обстоятельству, что разговаривает по телефону, а не лицом к лицу. Так он мог говорить пренебрежительно и раздраженно, а выражение его лица не выдавало его. — Как скажешь, псих. На мне чёрные джинсы и университетская куртка. Парень не ожидал, что его ответ вызовет хоть какую-то реакцию, но по хриплому голосу казалось, что Гоуст Фэйс находил привлекательным исключение из школ спортсменов: — Хм, это довольно горячо. Каким спортом ты занимался? Фрэнк ухмыльнулся, наслаждаясь похвалой и реакцией, которую он без особых усилий получил. Это, конечно, побудило его рассказать больше о себе. — Баскетбол. На другом конце линии послышалось удивлённое «хм», голос был безобидно любопытствующим: — Правда? — Жутковатость просочилась через его последующие слова, несмотря на ложную невинность голоса. — Не коротковат ли ты для этого? Улыбка Фрэнка померкла, и от этих слов, и от намёка внутри у него всё похолодело. Во время одного из прошлых разговоров Дэнни небрежно намекнул, что он видел Легион только издалека, возможно, на пути в свою обитель или к испытанию. Если бы это было действительно так, то как он смог отличить его от Джули, которая немного ниже, или даже от Джоуи, который немного выше? Возможно, он слишком остро реагировал, но что-то было не так. Он заговорил тихим и осторожным тоном, в горле у него внезапно пересохло: — Что ты сказал? Дэнни ответил с притуплённой беззаботностью, как будто ничего не случилось: — Я спросил, кем ты был в команде? Беспокойство Фрэнка только усилилось, когда он услышал от собеседника столь откровенную ложь. Это было ещё более вменяемо в вину, чем что-либо другое, и что-то подсказывало ему, что Гоуст Фэйс не забыл об этом. Он начал думать о том, что телефон, который он нашел на земле, был прямо под их дверью. Тогда это казалось абсолютно нормальным. Теперь, когда он решил по-настоящему обдумать это, не означает ли всё это то, что Дэнни маячил вокруг охотничьего домика? Не странно ли, что он звонил только тогда, когда Фрэнк был один? Стиснув зубы, парень зашипел, не оценив намеренной игры в перехитрить: — Это не то, что ты сказал, уёбок. В ответ на его обвинение раздался лёгкий смешок, будто всё это было забавно. Голос внешне был так сладок, что это было откровенно оскорбительно: — Что такое? Я задел тебя? — Да пошёл ты нахуй, не в этом дело! — яростно выплюнул Фрэнк, рассерженный таким покровительственным ответом. Гнев, казалось, вовсе не беспокоил Гоуст Фэйса, было похоже на то, что он почти наслаждался им. Он заговорил приглушенным заигрывающим тоном: — Не беспокойся. Высокий или нет, мне нравится то, что я вижу. Сердце громко заколотилось, Фрэнк с обычно подвешенным языком не находил слов. Молчание, казалось, подбодрило другого убийцу. Он продолжал в мягкой, уговаривающей манере: — Почему бы тебе не снять эту куртку для меня, Фрэнки? В этих словах не было угрозы. В этом не было необходимости. С ещё более учащённым сердцебиением, парень быстро сбросил вызов и кинул трубку на кровать. Он провёл рукой по своим коротким волосам и осторожно огляделся, будто хотел убедиться, что в углу никто не прячется. Конечно же, он был один. Он услышал, как на пыльном покрывале снова зазвонил телефон, но намеренно проигнорировал его. Он вскочил на ноги, лихорадочно соображая, и беспокойно зашагал по комнате. Пытаясь найти себе место. Пытаясь понять, как он относится к своему открытию. Он пытался принять тот факт, что его щеки всё ещё пылали от комплимента, несмотря на всё. Он подошел к окну и, прищурившись, вгляделся в темноту, надеясь хоть что-нибудь разглядеть, что угодно. Был только неестественный снег, звёзды, которые никогда не двигались, и странный туман, который расстилался по горизонту. Но он был там, снаружи. Наблюдал. Гоуст Фэйс наблюдал за ним. Он делал это, потому что ему нравилось то, что он видел. Его слова. Почему это звучало скорее возбуждающе, чем пугающе? Должно быть, что-то сломалось глубоко в его юном мозгу, если он жаждал такого внимания. Фрэнк был не из тех, кто тратит время на самоанализ. Он был скорее из тех, кто подавляет все мысли о своих многочисленных проблемах с психическим здоровьем и отвлекает себя причинением вреда всему и вся и злоупотреблением психоактивными веществами. Фрэнк хотел, чтобы его заметили. И неважно, почему. Мать никогда не обращала на него внимания. Она держала его совсем одного в его спальне, пока она была под кайфом или блудила, либо делала что-то ещё, но не заботилась о нём. Честно говоря, он вообще мало что помнил; он был слишком мал. Он просто помнил, что в основном был один, его отсылали в комнату всякий раз, когда он просил о чем-нибудь. Либо было так, либо были просто вспышки яростных криков, звуки борьбы и ломающихся предметов с другой стороны закрытой двери. Они использовали такие слова, как «безнадзорность» и «травма», но никогда не принимали мер, кроме той единственной встречи в офисе со странными взрослыми, которых он не знал, сказавших ему, что они забирают его. Приёмный дом за приёмным домом, он продолжал вести себя жестоко, потому что знал только это, и плохое внимание было лучше, чем быть проигнорированным и всеми забытым. Они по-прежнему не обращали на него внимания; они не видели его, по-настоящему. Попросту продолжая круг, избавляясь от него. Был только один взрослый, который действительно замечал его, еще в средней школе. Миссис Рой. У нее не было той материнской нежности, что испытывали к нему другие учительницы, которыми он легко манипулировал. Она была жесткой и видела его насквозь, и как бы сильно он не ненавидел это в ней, он не мог не уважать это качество. Она вызвала его после уроков и попыталась убедить, что он лучше, выше того, что делает. Впервые в своей юной жизни он действительно попытался. Он попал в баскетбольную команду и имел достаточно хорошие оценки, чтобы его не выгнали. Фрэнк, несмотря на все свои усилия, был склонен к насилию и очень плохо контролировал свои импульсы, поэтому никто не удивился, когда он напал на того рефери. Дерьмо, которое сказал ему этот человек, не имело значения, потому что никто его не слышал и никому не было до этого дела. Не тогда, когда Фрэнк кричал и ругался намного громче. С его прошлыми скопившимися нарушениями это стало последней каплей, и они ухватились за возможность исключить его. После этого он больше никогда не возвращался в школу. К лучшему. Как бы он не старался казаться бесчувственным, он предпочел бы не видеть разочарования в глазах единственного взрослого человека, который когда-либо верил в него. В конце концов, это не имело значения, потому что он нашел свой Легион, и они смотрели на него яркими глазами, полными удивления и восхищения. В ожидании указаний. Чистые слитки, которые будут отлиты в то, что он захочет. Было ли жадностью — хотеть большего? Возможно. Ну и что? Не похоже, чтобы у Фрэнка Моррисона было этого в избытке. Кроме того, некогда яркие глаза его Легиона постепенно тускнели в Тумане. Но теперь Дэнни сказал, что ему понравилось то, что он увидел. Убедившись, что он находится на виду у окна спальни, Фрэнк намеренно снял свою университетскую куртку. Как будто удовлетворённый, телефон перестал звонить.