Здесь слишком холодно для тебя

Здесь слишком холодно для тебя, Поэтому сейчас позволь мне укутать твои руки В рукава моего свитера. Её любимым праздником было Рождество. Это был самый светлый и волшебный праздник, который когда-либо существовал на Земле. Ещё будучи детьми Дафна и Астория с самого раннего утра бежали вниз по широкой лестнице прямиком в гостиную, чтобы поскорее раскрыть свои подарки. А потом они все вместе шли пить горячий какао с имбирным печеньем. Вспоминая всё это, на лице девушки появляется слабая меланхоличная улыбка. Сейчас, конечно, подарки от родителей не производят такого фурора, как раньше. А тогда безумную радость доставлял тот самый игрушечный паровозик, что катался по рельсам, установленными по всему ковру с коротким ворсом. Порой ей даже не верилось, что детство закончилось. Совсем скоро старшей Гринграсс стукнет целых семнадцать лет. Совсем скоро родители начнут говорить о её замужестве, об её будущем, но пока что ей не хотелось даже думать о таком. В душе она всё тот же ребёнок, любящий сладости и ждущий чудес. Особенно в эту ночь. На площади в Хогсмиде стояла огромная ёлка, тяжёлые ветки которой спускались чуть ли не до самой земли. Она была украшена огоньками, что мерцали разными цветами, сменяя друг дружку. Синий. Красный. Жёлтый. Зелёный. А вот и хрустальные шары с ёлочными игрушками. Даже сейчас это всё приводило её в полный восторг. Хруст снега раздавался под ногами девушки. Они у неё замёрзли и стоило бы вернуться обратно в замок, но не хотелось уходить отсюда. Она присела на скамейку. Туда едва проникал янтарный свет паривших в воздухе фонариков. Сегодня здесь немноголюдно, поэтому та сразу же заметила его. Блейз неспешно направлялся к ней, а на его лице играла привычная для неё ухмылка. Дафна хмыкнула, слегка задрав нос. Она знала, что сейчас тот снова начнёт с ней заигрывать, а она по обыкновению будет делать вид, что её это нисколько не заботит. Что сердце у неё, как у Снежной королевы, что не растопить ему эти льды. Но Гринграсс ни за что не признается, что бережно хранит засохшие лепестки увядших цветов, что некогда были подарены им. Или же о том, что она проспала в обнимку всю ночь с его вязаным свитером, одолженным Забини на неопределённое время. В её голове прекрасно отпечатался этот запах цитрусовых ноток с корицей, так приятно щекотавших нос. Он присел с ней рядом, пока та отвела взгляд на ёлку, делая вид, что разглядывает её наряд. Словно сокурсника здесь вообще нет и его для неё не существует. — У меня для тебя кое-что есть. — начинает первым диалог парень, а его уголки губ расплываются в самодовольной улыбке. — И что же? Любопытство берёт над ней верх, поэтому девушка поворачивает голову в его сторону, выказывая своё нетерпение вздёрнутой бровью. Нутро подсказывало ей, что здесь в чём-то подвох. — Но тебе нужно прикрыть глаза. — Что за игры, Забини? — раздражённым голосом произносит Дафна, слегка поморщив свой миниатюрный нос. Его всегда забавляла её эта привычка. Вообще, можно было сказать, что за столько лет он выучил её всю. Ей нравилось, когда в воздухе витал запах дождя и грозы. Ей нравилось сидеть у камина допоздна и иногда засыпать в мягком кресле, закутавшись в плед. Ей нравились маггловские романы, которые она читала втихаря от всех. Но Блейз был её самым верным зрителем, так что даже этого она не смогла утаить от его пытливых карих глаз. А ему нравилось, что Гринграсс оставляла после себя шлейф аромата сирени. Ему нравилось наблюдать, как её гладкие волосы игриво взмывали в воздух, а иногда прилипали к блестящим губам. Её эта нелепая привычка зачем-то прикусывать кончик пера, когда та корпела над пергаментом на уроках. Но Блейз не отступает. Он ждёт, когда та выполнит его просьбу. Фыркнув, девушка всё же прикрывает глаза, в надежде, что это не какой-нибудь дурацкий розыгрыш. Он лишь на секунду останавливается, приближаясь к её губам, чтобы запомнить и сохранить этот момент в чертогах своего разума. Любуется, как слегка вздрагивают тёмные ресницы, а затем касается мягких и податливых губ Дафны, которая явно ожидала чего угодно, но не поцелуя. И всё же, та была не в силах оторваться от него. Видимо, это такой своеобразный подарок от слизеринца. Её ладонь легла ему на щеку, мягко гладя его скулу большим пальцем. Смуглая кожа на ощупь была бархатистой. Сколько она мечтала о том, чтобы сделать это раньше, но глупая гордость мешала ей, заставляя строить из себя недотрогу. — С Рождеством. — выдыхает он, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. И казалось, что весь мир подождёт, пока снег медленно падает на волосы Гринграсс.