День когда зло было повержено.

      "Помогите! Спасите!"       Город стонет, вздымаясь на дыбы и захлёбываясь пылью.       "Услышьте мой зов! Умоляю!"       С грохотом проседает ратуша, выплёскивая языки пламени       "Заклинаю всеми богами! Хоть кто-нибудь!"       Воют перепуганные люди, захлёбываясь кровью и не имея возможности скрыться.       "Помогите! Пожалуйста! Неужели никто не слышит!"       "Я слышу тебя. Я готов помочь, но примешь ли ты мою помощь?"       "Кто ты?"       "Приходи и узри сама".       Очередные всполохи гари сплелись с ошалевшими тенями, представая вороным жеребцом. Всхрапывая, он косился опасливо на огонь, переступая с ноги на ногу, того и гляди готовый поддаться всеобщей паники.       "Время уходит, утекает, спеши, пока не стало слишком поздно".              Очередное утро солнечными лучами врывалось в комнату. Город уже жил, перешептываясь сотнями голосов, предвкушая и топчась в нетерпении. Она лишь обреченно вздохнула, подскочила с кровати, скоро оделась и поспешила наружу. Впереди так много дел, что и не знаешь, за что взяться. Ведь сегодня ТАКОЙ день! День, когда последний храм нечестивого будет стёрт с лица. День, когда тёмные силы будут повержены окончательно и бесповоротно. День... ох и не ладный день. Скверный.       Последний храм - он ведь в центре города стоит. Прятался, скрывался в подземельях и не известно, каких сил стоило его обнаружить. Сколько верных воинов пало на этом тернистом пути. Но нашли ведь. Опечатали, сдерживая распространение скверны, вызвали подмогу, взмолились высшим. Ответ пришёл быстро. Ликуя и празднуя, неминуемый вердикт. Он неотвратим. Все соберутся, сверкая белыми одеяниями. Взывая к светлейшему и прикрываясь именем его, выжгут скверну, покончив со злом навсегда. И ничто не остановит их в этом стремлении. Ведь добро всегда побеждает зло, так? Будь оно неладно.       Она пронеслась мимо "проклятого места", окинув быстрым взглядом. Здесь ей делать нечего. Храм будет уничтожен и похоронит в своих стенах последних слуг тёмного, окончательно отрезав его от мира! И ничто не помешает этому!       Или помешает?       Смешно. Но ведь Высшая светлая жрица? Верная дочь и глас Великого - что если она?..       Страшные мысли! Ужасные!       Но если знать людей, если обратиться. Да, денег запросят немерено, но не так уж и светлы душой некоторые светлые жрецы. Клятва дана и тёмными переулками, пробираясь по забытым туннелям к покоям самой... к Ней! И нерешительно задержавшись у тайной двери.       - Оплата? - напоминает провожатый.       Конечно, как она могла забыть. Вот только нет у неё обещанных денег, а потому тонкий клинок сверкает в пламени факела, распарывая горло - вот твоя оплата, продажный. И кровь на руках уже не страшит. У всего есть цена, эту она готова платить.       Но что дальше? Что толку от её прихода? Убить светлую жрицу, разве это что-то изменит? Да и не поднимется рука. Нет, на неё не поднимется. Если привести с собой наёмника, за него потребуют отдельную сумму, но значение это не имеет. Расплата в любом случае будет такой же - ножом по горлу.       О да, вот он сможет, и не один мускул не дрогнет на его лице. И ведь не тёмный он, просто... странно всё, до этого она не видела, насколько всё странно. И кровь на белом по-своему будет пугающе красиво. Что она наделала?       Ничего.       Глупость какую-то. Нет смысла убивать светлую жрицу, а вот если похитить. И что? Выкуп требовать. Очередная глупость. А разговор...       - Ты в смятении, дитя? - спрашивает она, нисколько не испугавшись неожиданную гостью.       - Простите меня, хотя я ни о чём не сожалею, - сами собой шепчут губы.       Она же замечает кровь и хмурится слегка:       - Зачем тогда просишь прощения?       Её золотая радужка, она всё-таки светится, это не кажется. Не иллюзия и не обман. Светлую жрицу переполняет праведный свет. Он мерцает в волосах, он собирается на кончиках пальцев, и даже её светлые одежды меркнут на его фоне.       - Я знаю, что поступаю плохо, но у меня нет выбора. Я должна... ради всех, - нелепо звучат оправдания.       Правда ли это?       - Что именно ты должна, сестра моя? - всё так же спокойна и величественна.       Тянет упасть перед ней на колени и покаяться во всех совершённых грехах. Молить о прощении, и слова сами рождаются. Пожалуй, впервые верные:       - Помогите мне, прошу Вас! Сегодня... - она осекается, - я должна кое-что показать Вам. Это очень важно! Вы должны знать!       - Успокойся, дитя. Я обязательно выслушаю тебя, но завтра.       - Нет! Завтра уже будет поздно! Прошу! Это очень важно! И только Вы можете всех спасти! - взмолилась, хватаясь за подол праздничного наряда и оставляя на нём кровавые следы.       - Дитя, - и словно в душу смотрела она, хмурилась, вздыхала, оглушая вердиктом, - хорошо, я распоряжусь. Приведи пока себя в порядок. Остальным не стоит знать о содеянном.       Грохот отдаляющихся каблуков просто оглушал. Так просто? Неужели получилось? Не верилось даже, быть не может. Нет, нет-нет-нет. Она просто позовёт охрану и всё будет кончено. Глупо и бездарно, конечно, потому что она, первая ученица седьмого придела храма Великого, всё испортила, всё провалила и не справилась. Но вера... вера всё ещё давала сил. Она ещё вселяла надежду. Она взяла себя в руки, привела в порядок и затаилась недалеко от двери. О нет! Так просто сдаваться и проигрывать она не намерена. Пусть ещё поймать попробуют.       И время проходит. Оно льётся тягучим мёдом, порождая всё новые мрачные мысли. А что? А если? Ничего! Просто ждать и смотреть, чем это закончится. Ставки сделаны, осталось дождаться результата.       Она всё-таки возвращается в кругу своих служек и сообщает о готовности отправляться в путь. Сердце пропускает удар, отказываясь верить. Но рано ещё радоваться. Надо ещё дойти и тогда... Не думать. Вперёд!              "Поздно?       Пока ещё нет. Ещё нет. Сотворённый, конь мчится сквозь лес, бешено, загнано, словно сама смерть гонится по пятам. Она и гонится воплями агонии, подстёгивая хлеще плети. Летит изо рта пена, ходуном ходят бока. Животное жалко, но очередная ветка, до крови жалящая лицо, отрезвляет. Не его надо жалеть. Успеть бы.       Мрачными тенями впереди предстаёт чей-то храм. Конь валится на его ступени, неспособный более сделать ни шагу. Загнанный, он умрёт быстрее, чем хищные пасти хаоса доберутся до него. Ей же надо спешить, пока ещё жива, пока ещё что-то может, неся в себе последние силы. Последнюю надежду."              Они всё же выехали. Вырвались за пределы города, углубляясь в мрачный лес, оставляя всех в негодовании и возмущении. "Такова воля Божья, не смею ослушаться Великого" - освободительным ключом звучало вновь и вновь. Пыхтели, кряхтели, но не возражали, если Первая жрица распоряжается покинуть город в ТАКОЙ день, то никто не рискует заступать ей дорогу. Тёмный уже почти повержен, они справятся и сами, нет надобности в ёе присутствии, она нужна в другом месте.       Смотрят в спину недоуменно, косятся недобро на ту, что едет с ней рядом, на ту, что не место по правую руку с Избранной. Но лишь Первый паладин смеет озвучить подобные мысли. Он - верный страж и защитник.       Он, пожалуй, обладает куда большей силой. За ним армия, за ней лишь слово божье. Что оно значит? Многое? Хотелось бы верить, что Бог всё ещё говорит со своей дочерью. Однако, в данный момент это значит малое.       - Мы должны вернуться! - озвучивает мысли всех собравшихся мужчина.       Время, оно играет против. И ведь, казалось, так близко, так... Слишком всех много, такое шествие просто не может передвигаться быстро, тщательно оберегая свою госпожу от любой опасности. Глупо было надеяться. Город горит, пылает, разрывая небо столбом гари.       - Нет! Мы должны продолжать путь! - возражает она. - Наша миссия гораздо важнее!       - Какая миссия?! - кричит он. - Наш долг защищать город и жителей его. Мы возвращаемся.       Избранная же молчит, с сомнением взирая на вопрошающую.       - Нет! Им мы уже не поможем! Их жизни не важны, - отчаянно возражает она, - прошу, мы должны идти дальше.       - Ересь! - бушует первый защитник. - Безумие слушать подобные речи! Словно искуситель, ты пытаешься сбить нас с верного пути!       - Дитя? - хмурится Великая.       И время с противным скрежетом убегает, сыпется сквозь пальцы, царапая кожу. И тени встают на дыбы под ногами, подтверждая, что ещё миг и станет поздно. И слышится шепчут они: "Спеши!".       - Поверьте, прошу! Их жизни уже не важны, совсем другое имеет значение, мы должны идти! - отчаянный шепот и понимание, что не поверят. - Я должна привести вас...       Я должна...       Должна...       Ничьи...       Ничьи жизни уже не важны. Люди? Она пыталась им помогать, пыталась спасать, защищать, но они всё равно гибнут. Так или иначе. Нет, их жизни уже не важны. Другое! Но как?       И решение приходит само. Быстрое. Верное. Безумное. Она сделает то, что должно, она приведёт. И сама до конца не понимает происходящего, но рука машинально хватается за нож. Свист рассекаемого воздуха. Брызги алой крови. Удивление гаснущего света и просто нечеловеческий вой.       И конь сотворённых всхрапывает под рукой, унося прочь. Вой всё ещё стоит в ушах, перемежаясь с проклятиями, и вновь смерть наступает буквально на пятки, но теперь она имеет лицо. Злое, искорежённое горем лицо. Теперь и для него чужие жизни более не важны, лишь одна, которую он желает отнять во имя убитой Избранной.       Животное заскакивает на самый верх и валится замертво, вновь исходясь пеной. Успеть, успеть, только успеть! Перепуганная, она вваливается в двери, кожей ощущая как рассекает воздух клинок, что готовится оборвать её жизнь. Падает, испуганная, и видит уже кончину свою на острие, да только темные крылья смыкаются над головой, выбивая искры из стали. О нет, не отдаст Тёмный свою последнюю слугу, не даст убить её в стенах своей колыбели.       С грохотом закрываются массивные двери...              "С грохотом закрываются за спиной массивные двери и потусторонней зеленью вспыхивают факелы. Кольцами перекатываются тени по сумрачным стенам. Она знает чей это храм! Не храм, но колыбель. Пристанище первое и пристанище последнее. Она знает, кто сейчас явится перед ней. Владыка сумрака и ночи, пороков и предательства, изгнанный крылатый змий, забытый и проклятый, не имеющий другого имени, кроме Тёмный."              ...и тут же вспыхивает яростным светом паладин:       - Я не боюсь тебя, Тёмный!       Змий переползает с колоны на колону, не сводя глаз с паладина. И не понять, действительно ли он опасается света его или просто играет.       - Брат, прошу, выслушай меня, - обращается она к паладину.       - Да как смеешь ты, падшая, отринувшая нашего Великого бога...       - Твой бог мёртввв, - обрывает пламенную речь шипящий голос Проклятого, - И мир твой умирааает.       Клубясь показывают тени разрушенный тёмный храм, осыпающийся пеплом. Тварей, что лезут из-под его обломков.       - Ложь! - и воин бросается в бой.       Сплетается светом копьё, но цели не достигает. Тонет в клубах теней и только Проклятый смеётся.       - Нет! - отрицает она, - Я видела всё это. Уже ни раз. Нам нужна твоя помощь, прошу!       - Помогать вам?! - от ярости он светится только сильнее, до дна иссушая свои возможности.       - Неблагодааарный! - вспыхивает зеленью божество, показавшись на мгновение. - Вы все, так радостно забывшие, что не он один вас создал. Отвернувшиеся. Предавшие. Слепо пошедшие за своим безумным богом. Где он?! ГДЕ!       И стены содрогнулись, жалобно заскрежетав камнями. Подернулись дымные зеркала, но продолжили показывать горящий город.       - Великая? Ты думаешь она не видела на своей бедной сестре тени моей? Считаешь избранную настолько слепой?       Когтистые лапы ступают на камень, представая целиком перед взором людей.       - Ты! Самый верный, самый сильный, самый-самый. Где же твой великий?, - пренебрежительно выплёвывает змий. - Неужели даже ты, его первый защитник, оказался не достоин?       - Тебе не пошатнуть веру мою.       Паладин бьёт, переполняясь решимостью и вкладывая весь свет в этот удар. Он покончит со злом, здесь и сейчас. Шипит чешуя, истлевая дымкой, звенит клинок, рассыпаясь осколками. И кольца тяжелой туши наваливаются сверху, прибивая к земле. Даже ослабленный и всеми забытый он несравнимо сильнее.       - Прошу, послушай, - взывает она.       - Кого?! Тебя?! Как ты могла отвернуться от света?! - кричит он впервые не зло, но отчаянно.              "Всё верно, - шепчет тенями божество, -но лишь я откликнулся на твой зов, лишь я готов помочь. Стань моей жрицей, преклони колени перед своим новым богом, и я подарю тебе второй шанс. Возможность искупить или исправить. Этот день начнётся с начала, но ты ничего не забудешь".       "День? И что же я смогу сделать за этот день?"       "Ничего. Но когда мир опять содрогнётся и начнёт заваливаться в пропасть. Ты, чего бы это не стоило, снова приползёшь в мой храм, и я подарю своей жрице и тем, кого она приведёт с собой, второй шанс. Возможность искупить или исправить. И так до тех пор, пока мы не победим или пока не погибнем.       "И я могу верить тебя?"       "Можешь, я всегда хотел властвовать в этом мире, а не уничтожать его".              - Могла! И повторила бы всё снова! Оглянись! Мир гибнет, он уже погиб! Все мертвы, все! Я видела это снова и снова. Мне не справиться одной! Прошу, помоги мне всё исправить. Помоги мне всех спасти! Ещё есть шанс. Согласись! И мы... мы всё изменим.       - Лишь я удерживаю последнюю возможность, - он снова ускользает в тени, -лишь я не даю миру окончательно провалиться в их пасть. Но скоро они ворвутся и сюда, время ускользает. Склонись передо мной, признай своего нового бога...       - Чтобы светлый паладин склонился перед ликом Тёмного - не бывать этому! Никогда не бывать!       - Кх-кх-кх, - засмеялся дракон, - конееечно, такое самомнение. И гибели целого мира мало, чтобы его сломить.       - Ты смог обмануть её, но не меня. Я - первый защитник, и я не стану помогать тебе!       - Кх-кх-кх, защитник. Твой мир сгинул в тенях враждебного бога. До этого сгинул твой бог, возгордившийся, решивший, что сможет удержать мир один и не пожелавший им делиться. Забывший, что свет всегда рождает тени. И бесконтрольные они ещё страшнее. Не веришь? Не верь, но давно ли ты слышал его глас? А твоя Избранная? Не потому ли она пошла в мою колыбель? А я говорю с тобой. Здесь и сейчас. Говорю, что, как и она, ты можешь отречься от себя, от сути своей, и попробовать спасти этот мир. Об этом никто не узнает, более того, тебя проклянут и нарекут еретиком, но мир и все в нём останутся жить благодаря твоей жертве и вере. А можешь и дальше гордо стоять, несломленным, и наблюдать, как погаснет последнее пламя. И мне не столь важно, что ты выберешь. Я лишь откликнулся на её мольбы о помощи. Сам решай, что тебе дороже: твоя гордыня или весь мир...       Так что?