Одеяло

Мальчик встал на кровать и, прицелившись, прыгнул, надеясь приземлиться максимально далеко от кровати. Ночник, стоящий на маленькой тумбочке, предательски моргнул, на секунду погрузив комнату в темноту. Когда он снова загорелся, а мальчик повернулся осмотреть комнату, в которой ничего не изменилось кроме странно шатающегося края простыни. Прыгнул мальчик очень даже неплохо, ближе к двери. Гордо задрав голову, явно хваля себя, он нажал на ручку двери и вышел в коридор, ведущий в комнату родителей. Пара шагов — и вот ещё одна ручка тихо опускается вниз, дверь открывается, впуская маленького мальчика, ещё сонного и с взъерошенными волосами, в темную комнату с закрытыми плотной занавеской окнами и выключенным ночником. Темную, но такую безопасную. Мальчик тихо забрался на постель, устроился между родителями, и, уже засыпая, почувствовал как отец обнимает его сзади. Он чувствует как грудь отца равномерно опускается и поднимается, чувствует как его сердце спокойно стучит и это успокаивает: он жив, он рядом и они в безопасности. И засыпает. *** Утро у мальчика вышло таким же неплохим, как прыжок ночью — в час дня он проснулся лёжа в своей излюбленной неестественной позе распластавшись на постели. Родители уже ушли, оставив ему на кухне несколько бутербродов, яичницу и, кажется, жареную картошку (мама никогда не умела ее готовить). Он провел свой день так же, как каждый ребенок, у которого слишком мало друзей: поел, убрался, поиграл в игры, немного почитал и посидел с телефоном в руках, посмотрел очередную серию мультфильма, снова покушал. Вечером раздался звонок. В трубке раздался голос мамы: — Солнце, как дела? Мы сегодня не приедем, заняты. Разогрей ужин, поешь и ложись без нас у себя в комнате. Кто он, чтобы спорить с родителями, верно? Вздох, полный отчаяния, и в 11 вечера мальчик переступает порог своей комнаты, где так же горит ночник и так же аккуратно, как каждый вечер, заправлена постель. Он лег, потушил свет. Тихо. Сначала он вглядывался в темноту, ожидая увидеть страшные жёлтые глаза, так он их представлял, которые смотрят за ним. Потом он вслушивался в темноту, ожидая услышать тяжёлое дыхание рядом, или шаги, или что то ещё, что покажет что рядом кто то есть. Ничего. Чувства на пределе. Он видит всю комнату, слышит почти каждый звук. Ни. Че. Го. И, убедившись в своей безопасности, он закрыл глаза и уже в полудрёме почувствовал как его одеяло, упавшее на пол, кто то поправил.