Посмотри на меня!

      — Тони, а ты меня любишь? — Питер расслабленно улыбнулся, открывая глаза и смотря на старшего, что нежно поглаживал его волосы. Даже несмотря на значительный дискомфорт, он мог с полной уверенностью сказать: секс с Тони Старком — это лучшее, что есть в его жизни, а самое главное, он был уверен, что это только начало, и его мужчина позднее откроет ему дверь в мир удовольствий намного глубже и шире. Без всякого смущения, без боли, но нужно еще подождать. Ближайшие пару дней этого точно не получился.  — Что за вопросы? Конечно же люблю. — Энтони чмокает Пита, перетягивая его бледное тельце на свою грудь. Мальчик кряхтит от боли в заднице, но не отстраняется. На его щеках расцветает милый румянец, от приятных слов любимого, небольшие прядки волос, что все время спадают на лицо паренька, мило вьются, а глаза то и дело блестят. Паркер трется макушкой о крепкие мышцы, слегка задевая твердые соски.  — Я тебя тоже люблю. — мальчик широко улыбается и тут же тихонько и робко проходится кончиком языка по щеке старшего, вдыхая его мужественный запах. — Тони, я хочу спать и кушать, и мыться. Ладонь старшего медленно перемещается на щеку Питера и нежно ее поглаживает. Старк смотрит прямо в глаза мальчика. Такие красивые и родные глазки. Мальчик кратко облизывает губы и снова опускает глаза. Смущается.  — Пятница, закажи нам поесть и набери ванну с пеной. А я пока помогу тебе. — загадочно говорит Тони, начиная медленно гладить своего любимого по пояснице, разминает мышцы.  — Мххх. Приятно… — Тони мягко улыбается и тянется к своему мальчику. Он касается его губ своими, вызывая сладкое и тихое мычание паучка. Питер такой чувственный последнее время. Старший долго не отрывается от него, сминает податливые губы своими, осторожно разминает позвонки, пока второй рукой оглаживает ягодицу. Оторвавшись, Питер становится совсем пунцовый. Он так мило прячет лицо в шее мужчины, так тихо поскуливает. Старк шлепает его по попе, слушая тихий стон и звонкий удар, целует в макушку, зарывшись носом в кудряшки, и тут же переворачивает их, навалившись сверху.  — Люблю тебя, мой мальчик…