Чидори в клетке

      За оставшуюся часть вечера я успел записать ключевые тезисы по феномену и составить список литературы, который нужно было изучить.       Мне не хватало знаний о техниках работы с природной чакрой. Я мало работал с дуальными энергиями Инь и Ян. А с последней так вообще не умел. Духовную энергию я старался совершенствовать для работы с глазами. Это была основа любого гендзюцу Шарингана. Про Ян я имел только поверхностные знания.       Так же подумав, решился и включил в список анатомические писания и физиологию, в том числе женскую. Огромного труда мне стоило пересилить себя и согласиться, что было бы неплохо узнать о том, что творится в организме, если в нем добровольно-принудительно есть женское начало. О Боги, что за бред...       Меня совсем не смущало то, что пришлось бы читать про что-то интимное, о чем не принято говорить на уроках в академии. Меня больше напрягал тот факт, что это теперь как-то относится и ко мне, хоть по природе и не должно.       Что природа, что феномены…       Думал про этого Мадару, и про то, что было с ним. Судя по всему, он прекрасно сжился с Омегой, раз до сегодняшних дней дошли легенды о его могуществе. Пусть и не такие эпичные как об Альфе. Рассказы о них были мнимыми единицами в моем уравнении: вроде бы и есть вот, но сделать с ними я ничего не мог. Вопрос правильности происходящего не отпускал меня.       Я вспоминал каждый раз пример Оротимару с хождением по воде. И каждый раз меня коробила эта элементарная аналогия...       Так же не стоило забывать о природной чакре, расспросить о которой я планировал Аоду. Его опыт казался мне куда более практичным, нежели разъяснения Оротимару.       Это было все, на что меня хватило перед сном.       Ближе к рассвету меня начало скручивать, как я и ожидал. Пришлось вставать.       Раскачиваемый головной болью, я подошёл к столу и высыпал на него таблетки из баночки. Я никогда не пил медикаменты сам, поэтому сейчас терялся в том, сколько требовалось съесть этих маленьких белых штук, чтобы спазмы притупились.       Когда начинать удовлетворять капризный орган я точно не знал. Собирался терпеть до последнего, чтобы свести к минимуму этот процесс.       А ещё должен был прийти Оротимару... Я закрыл глаза, унимая дрожь от недомогания и головную боль.       Зачем?       Хрен его разберёт.        Резать меня он точно не будет.       Будет сидеть и наблюдать?...       При такой мысли мне ещё сильнее захотелось отодвинуть момент с этой разрядкой.       С другой стороны, что ещё он желает увидеть? Прыщ-Кабуто уже все там излазил.       Хотя, конечно же, оставались варианты. То, что я тут будущая собственность отступника, аморала и психопата я не забывал. И его эксперименты могли быть куда более откровенными и смелыми, чем у его помощника.       Ммм…       Да плевать.       Перестал залипать в россыпь белых точек на поверхности стола, закинул две таблетки и запил водой.        Все обычно начиналось с нудной ноющей боли внизу живота. Нужно было постараться переждать этот этап. Сейчас меня волновало только то, как пережить последующую боль, а остальные неприятности в лице озабоченного наукой Оротимару дергали вообще в последнюю очередь. Рано или поздно я его все равно убью.       Я вернулся на кровать и снова повалился бревном, растекаясь по жесткому матрасу как будто он был самым мягким и удобным во все времена.        У меня получилось вычислить периодичность этих приступов. Они накрывали лишь дважды в сутки, и вся эта песня продолжалась не дольше четырёх дней.       Приступ утром. Приступ вечером. Продолжительность веселья я все никак не мог относительно точно посчитать, меня постоянно дергали в этот период и я ни разу не смог пережить это без ебаных приключений. Знание даже таких моментов было каким-никаким, да преимуществом.       Пока мог, я все же решил помедитировать. Старался как можно дольше не скатываться в беспомощное состояние.       Легкое покачивание.       Концентрация на одиноком пламени во тьме.       Я все ещё мог удерживать взгляд внутри себя и ощущать потоки чакры. Но редкие спонтанные спазмы сбивали такой неустойчивый настрой. Скоро я и этого не смогу. Буду мечтать только обмазаться облепиховой чакрой Наруто и кончиться в луже своей смазки и слюней.       Зло фыркнул.       Неприятная боль сбила в очередной раз концентрацию. Вскоре я начал понемногу изнемогать. Хотелось куда-то деть себя, прислониться к холодному полу или подышать воздухом. Оставаться статично на одном месте было невыносимо. И одновременно с этим было сложно найти себе применение: ходить, и в целом двигаться, причиняло слишком сильный дискомфорт. Голова кружилась словно кровать подо мной шаталась. Я начал ощущать как стала подниматься температура.       Спустя около часа с момента как я выпил аспирин, дверь все же открылась.       Я лежал спиной ко входу, и чтобы посмотреть кто вошел, повернулся. Вместе со мной стала поворачивалась и бочка реальности, закручивая комнату быстрее, чем я мог осознать.        Это был Оротимару, как и обещал. И следом за ним перебинтованный Кабуто. Пластыри и бинты на его роже бальзамом пролились на мое хреновое состояние. Но я был расстроен тем, что он все ещё мог ходить и что-что делать, как, например, сейчас. Он катил следом за саннином небольшой стол-тумбу с очередным инвентарем.       Да сколько можно, блять…       — Он что тут забыл?       — Кабуто уходит, не переживай, - сиплый голос резанул ухо и по спине пробежали мурашки. Дернуло.       — Пусть валит, - велел я.       Я не мог разобрать, что там было на лице аптекаря, но очень надеялся, что там была такая же ненависть и неприязнь как и та, что испытывал к нему я. Следил за его спиной вполоборота, пока он шёл на выход, хотел удостовериться, что съебался.       Как только дверь за ним закрылась, Оротимару сразу подошёл к кровати и с беспристрастным лицом повернул меня, положил полностью на спину и распустил узел пояса. Убрал лишнюю ткань, что прикрывала живот и грудь, оставил только штаны. Я не успевал за его действиями, мир вокруг кружился излишне быстро, и я старался не дергаться. Поэтому слегка запаздывал с реакцией на такие фривольные действия. Саннин стоял надо мной, осматривал. Смотрел как на предмет, будто не замечая моего сердитого взгляда. Мда, а я ещё аптекаря ненавидел за это. Было понятно, у кого он учился. Но в противовес вялым рукам Кабуто, действия Оротимару оказались четкими и выверенными.       Я все же предпринял попытку запахнуть рубашку обратно, так как холодный воздух лишь обострял озноб. За что получил хлесткий удар жесткой ладонью по руке.       — Оставь. Так температура немного упадёт. А ещё лучше, сними лишнюю одежду.       Ха. Началось...       Я нехотя вытащил руки из рукавов, так и продолжая лежать на одежде. Штаны снимать не рискнул. Я буду лежать мокрый, но их не сниму.       — А дальше что? Отымеешь меня? - бесцветно кинул в спину отошедшему Оротимару.       Я успел просчитать все самые отвратительные варианты развития событий, на какие только хватало моего воображения. Как ещё можно было использовать столь интересный орган в столь интересном месте? Осталось понять, что мне выпадет в эту лотерею сегодня...       Саннин стоял у тележки, неспешно распаковывал что-то.       — Только если ты попросишь, - язвительная усмешка в голосе. - Я помешан на науке, а не озабочен, - я поймал его взгляд, который он искоса бросил на меня.       — Как показала практика, в моем случае это одно и тоже...       Что-то мне не верилось, что мне дадут спокойно пережить этот период. Я обреченно ждал.       — То, что орган призрачный и по большей степени схож с энергией Инь ограничивает спектр воздействий на него. Кабуто делал то, на что хватило его предположений, - саннин легко перешёл от щекотливого диалога к мат части. Я громко и презрительно цокнул на последний комментарий. - Но я намерен использовать физическую энергию, и хочу попробовать воздействовать на матку по-другому...       Распаковав свои склянки, он снова подошёл ко мне, встал у кровати.       — Сядь.       Не послушаться бы не вышло, но и двигаться было сложно. Снова начинало ломить поясницу и тянуло живот вдобавок к присутствующему головокружению. Для начала я подтянул ноги. И пока медленно, словно в смоле сна, стараясь не дышать слишком глубоко поднимался: заметил, как саннин зашёл ко мне со спины. Страх быть застигнутым врасплох мигом охватил меня. Но холодные руки быстро и утвердительно легли на плечи и посадили в относительно устойчивое положение. Длинные узловатые пальцы и широкие ладони как колодки держали меня.       — Я потерял способность складывать печати большинства техник, весьма полезных в моих поисках, но с простой энергией я все ещё могу работать. Не волнуйся, у меня не стоит цель испортить геном нового витка эволюции человечества, - прошипел он прямо мне в затылок.       Я задрожал. Мурашки покрыли спину и следом я почувствовал, как тёплые потоки стали распространяться по каналам чакры от контрастно холодных, как змеиное тело ладоней. Догадался, что саннин пустил по замкнутому контуру физическую энергию. Эти тёплые потоки струились рядом с каналами моей чакры, не замещая и не переполняя меня. Просто проходили протоком, обвивая болезненный ком снизу. Я чувствовал тонкий запах сырости и тёплых камней. Слабый отголосок того жуткого спрея, с которого начались все мои трансформации.       Я догадался, что хотел узреть сенсей. Если он подмешал в стихию Ян свою природную чакру, то таким образом он хотел обмануть матку, и выманить часть ее чакры. Смешиваясь они могли бы раскрыть потенциал. Умно. Но пока что все, чего удалось достичь, так это простого облегчения от внутренних спазмов. Больше я ничего не смог заметить. Голова болела .и делать какие-либо выводы и умозаключения я сейчас был не в состоянии.       Так я сидел продолжительное время, позволяя Оротимару перемещать ладони по всей спине и плечам. Это тепло, несмотря на присутствующий у меня жар, делало приятно, облегчало общий фон страданий, уводя меня в легкое состояние транса. Пусть до конца боль и не ушла, но так было куда легче. Поэтому я не возмущался.       — Что чувствуешь? - голос Оротимару проник в мое сознание, заставил открыть глаза.       Я неожиданно для себя отдался тёплому течению. Позволял ему трогать себя. Не нервничал.       — Запах. Ты пахнешь плесенью и камнем. Боли нет.       Саннин хмыкнул, и следом я ощутил, как он убрал руки с моих плеч. Вмиг стало зябко. Я прерывисто и расстроено вздохнул. Был недоволен. Понадеялся, что эти манипуляции облегчат приступ на некоторое время, но увы следом сразу же вернулись и колики и спазмы.       — Насколько отступают?       Я не ответил и завалился медленно на бок. Сжимался калачиком, давая мышцам максимальную возможность расслабиться. Но все равно при новом остром колике задерживал дыхание, считал секунды.       — Будем считать, что стихия Ян все же возымела действие. Хоть я и не получил ровным счетом ничего, но то, что это облегчает спазмы - уже успех.       Я чувствовал на себе его взгляд. Он рассказывал мне что-то, может быть даже ждал моей ответной реакции. Но я был не в состоянии анализировать его рассуждения. Короткий период с затупившимися спазмами опьянил меня, и сейчас вернулось все, что было и вдобавок начало скручивать тёплом область, где появлялась матка.       Незначительные пульсации и острые пики однозначно говорили о том, к чему все двигалось.       Я стал дышать с опаской. Закрыл глаза подальше от нестабильного мира комнаты. Уткнулся лицом в руки, чтобы не поймать гипервентиляцию. Дышал в ладони, мешая воздуху попадать в легкие. Пальцами ощутил как стал покрываться испариной.       Оротимару напомнил о себе так же внезапно, как и убрал руки с моей спины. Стоял за тележкой, с бланком и ручкой, готовый что-то записывать.       — Ты начал ощущать возбуждение?       — Да, - нехотя выдавил я.       — Хорошо…       Что, блин, хорошего?       Да. Стояк не заставил себя долго ждать. Я ощущал твердость, лёжа на боку и свернувшись калачиком. Но вот только не это возбуждение было главным. Что я успел понять ещё, так это то, что главная потребность в удовлетворении была от матки, что была внутри меня. Мне очень редко приходилось работать рукой, так как эрекция была совсем не досаждающей, по сравнению с зудом внутри. И сейчас, когда Оротимару спрашивал, он имел в виду внутреннее возбуждение, что разливалось тягучей лавой внизу живота и отзывалось острыми схватками.       Внезапно я замер.       Что-то изменилось.       Тяжёлое состояние резко убавило свою амплитуду, с которой коробило мое тело. Я приподнял голову, желая осмотреться. Как будто закрыли кран и поток страданий перестал течь.       Оротимару стоял, держа в одной руке пузырёк, а в другой пробку от него. Стоял и смотрел на меня.       — Что чувствуешь? - опять задал этот вопрос.       И правда, что я чувствовал? Первым делом в голове прояснилось, и я с радостью это отметил. Остальные симптомы тоже отступали, кроме стоящей эрекции, потливости и влаги между бёдер. Но это было куда лучше, чем до этого.       — Пахнет тёплым сандалом. Это что?       — Это феромоны. Моя коллекция, - криво улыбнулся, довольный тем, что смог ввести меня в такое замешательство. - Так, что ты чувствуешь?       — Спроси лучше чего я не чувствую. Боль почти исчезла, - я с интересом смотрел на ещё пузырьки, что стояли перед ним. - Чей это феромон?       Ясно. Сегодняшние тесты Оротимару были направлены на изучение моей реакции на различные феромоны. Он будет смотреть на меня и сопоставлять с теми, с кого брал эти пробы. Все оказалось не таким жутким и бесящим, как я думал в начале.        — Это феромон от одного из потомков Хаширамы Сенджу, который я усилил в ходе своих экспериментов. Нравится?       Нет. Чего он ждал?       Но эффект оказался неожиданным. Я вдруг захотел срочно оставить себе эту склянку на последующие два дня.       Так же внезапно как меня отпустило, спазмы вернулись обратно. Пузырёк был демонстративно закрыт и отставлен в сторону. Душное невидимое одеяло снова придавило меня к кровати. Я закрыл глаза, стараясь подавить подступающую тошноту и дрожь в руках.       Пока Оротимару заполнял свои бумажки я овощем лежал. Судорожно прикидывая, что очень скоро я не смогу терпеть это состояние. В мыслях уже стали проскакивать яркие лоскуты, как вспышки. Желто-оранжевая аура. Я отмахивался зло от них, не желая как можно дольше обращать на них внимание и обращаться к ним как к спасательному кругу.       — Образец номер два.       С тихим «чпок» по комнате разнеслось амбре сочетающее в себе слишком много всего. Но хуже всего было то, что я затрясся. В страхе. Под лопатками начало колоть сильным волнением. Я трясся всем телом, боясь сделать лишний вдох, поднять взгляд. На фоне этой эмоции отступали и боли и возбуждение.       Я дернулся к краю кровати и меня вырвало. Жар сменился холодным липким потом. Крупная дрожь сотрясала тело. Во рту и в носу стоял этот раздражающий своей силой привкус витающего запаха.       — Закрой, - прохрипел я, выдавливая последними силами голос. Вытирая кое-как с лица слюну и пот. Размазывал больше, боясь отпустить из крепкой хватки простынь, в которую вцепился, как в спасательную веревку.       Дважды просить не пришлось. Наверное, я был весьма жалким и дрожащим. Не охота видеть слабости своего будущего сосуда?       Жуткий аромат исчез, и спустя пару секунд перед моим лицом появилась бутылка с водой.       Я взял ее не поднимая взгляд на саннина. Запил парой глотков сбитое дыхание и откинулся обратно на матрасе.       Я уже устал. Неимоверно. Если оставшиеся образцы будут такого же действия я сдохну.       — Это был феромон Альфы, из клана Инудзука. Цуме по праву считают сильной женщиной, - Оротимару забавляли его эксперименты, он говорил с мечтательной улыбкой, ни на секунду не сходящейся с его лица. - Как ощущения?       — Иди в жопу, - резко ответил я, стягиваясь как улитка обратно в свое положение и покачиваясь словно душевнобольной, вспоминая этот феромон. - Это животный страх…       Ощущение силы, давящее одним лишь присутствием. Мне нравилось ощущать силу в себе, но я не знал, что при этом чувствуют другие. Может так же, а может и нет. В любом случае, ощущение оказалось не из приятных.       Следующие ароматы были слабыми и почти никак не влияли на меня. Я все так же чувствовал зуд и острые колики внутри, каменный горячий пульсирующий член, который намеренно игнорировал и не трогал, и общее недомогание с жаром и сопутствующими удовольствиями. Образцы все были из разряда простых будничных запахов, не вызывающих никакого эффекта и интереса.       Один из этого ряда невыразительных ароматов заставил меня резко выйти из смиренного состояния. Слабый и почти незаметный. Но этот тонкий запах корицы и чего-то кислого кольнул прямо в мозг.       Кислые ноты, как...       Облепиха…       В голове начало мутнеть от яркой вспышки. Я слышал запах этой фантомной ягоды, которого и вовсе здесь не было, он был только в моей памяти. Между ног стало излишне влажно. И самое жуткое, я уже сам лично ощущал как мышца, что была сжата от напряжениям сама начала расслабляться, стала податливой, как тогда, после железок Кабуто. Нет....        Я замычал уткнувшись лицом в простыни.       — Убирайся… закрой и убирайся!       — Как интересно, - где-то вдалеке я слышал комментарии саннина, - мне тоже нравится этот запах, его даже я чувствую…       — Проваливай!!       Я был готов расплакаться от того, как мне хотелось поскорее чем-то заполнить зияющую пустоту внутри. Сжать расслабленный вход обратно я не мог никак. Терпеть уже ставшую постоянной боль внутри - тоже. Корчился на кровати, сжимая колени, чтобы успокоить мелкие судороги, что хватали мышцы.       — У меня есть ещё один образец, - он раскрыл последний пузырёк. И по комнате поплыл тонкий запах.       Я не смог его никак идентифицировать. Это был чистый звон. Приятный, но чуждый. Словно искусственный. Был похож на первый запах, который открыл учитель и я очень хотел, чтобы его воздействие на меня оказалось таким же. Но увы, или его силы не хватало, или я уже перешагнул ту точку невозврата, когда можно было остыть.       — Уйди, уйди, - почти шёпотом умолял я. - Забирай все ...и уходи…       Конечно же он ничего не сделает.       Я просунул руку между бёдер, стараясь унять дрожь. Это был позор, которого я мог не пережить. Терпеть дальше уже не было сил. Я был одной ногой в бреду, уносящем меня в полусон с тёплыми воспоминаниями о душистой коже, пахнущей мёдом и лимоном.       — Я буду наблюдать, - коротко сообщил шершавый и сухой голос.       Оротимару подошёл к кровати и присел рядом, наблюдая за мной, как ученик академии за вереницей муравьев. Наблюдал, как меня скручивает неимоверная боль и как раскатывает желанием. Мое лицо горело, кровь прилила к нему и я чувствовал, как пылают щеки и уши, как стали чувствительнее соски и кожа на теле. Трение одежды и простыней о рёбра вызывало только дрожь. Я не видел перед собой комнаты, только то, что находилось в фокусе моего зрения, только одержимое лицо Оротимару. Его ярко желтые глаза, что буравили меня, ловя все мои движения, мое сердцебиение, мои внутренние импульсы. Тонкие вертикальные зрачки-палочки наблюдали за мной, смотрели вглубь.       — Нет, - выпалил я и стиснул зубы.       Нет. И никогда и впредь не позволю ему наблюдать лично такое. Я буду лежать так и умирать, плакать, терять сознание, но не стану делать это при нем.       Меня полоснуло остриём по внутренностям. Я поперхнулся и закашлялся. Каждый раз кашляя, напрягал мышцы и ощущал новые болевые отклики со всего тела.       — Я хочу наблюдать чакру, а не тебя…       — Я… сказал нет.       Звон во внутреннем ухе избавил меня от парирования саннина, я стискивал челюсти, утыкался лицом в давно уже мокрую от слюней и пота простынь. Давил кулаком в мягкую часть живота над членом.       Кажется, я только что пересёк ту самую черту.       Такого раньше никогда не было. Меня начало постепенно накрывать страхом. Хотелось выть и плакать. Накрывало головной болью, рвотными позывами и кашлем.       Я не выдержал и начал откашливаться.       На простыне вместе со слюной расплывались алые капли. Звон в ушах мешал открыть глаза и рассмотреть внимательнее. Я жмурился от внутреннего напряжения. Во рту ощущался солоноватый привкус крови…       Все стремительно шло к одному.       К боку и бедру прислонились две жесткие ладони. Моментально по телу поплыл мощный поток энергии Ян. Он смог убрать тот жуткий дрожащий звон в глубине уха.       Все ещё дыша ртом, и пропитывая слюной постель я приоткрыл глаза, желая посмотреть, что же случилось.       Оротимару стоял со скривившимся от разочарования лицом и яростно качал по моему организму физическую энергию, отвлекая матку. Я хмыкнул про себя.       Слабак.       Ты же хотел посмотреть.       Вероятно, ему не понравилось то, что его будущая оболочка начала харкать кровью. Кимимару ему, кажется, хватило.       Я ловил шанс, делал нормальные вдохи, что доходили до диафрагмы.       — Оставь меня в покое, - я не боялся смотреть тому в лицо. Делал это с вызовом.       Поймал взгляд. Недовольный. Разочарованный и обеспокоенный.       Ахаха. Да вы только гляньте!       Тот неистовый поток стихии Ян, что бушевал в моем организме и который буквально тряс меня, говорили о том, что кое у кого не выдержали нервы. Учитель наблюдал реакцию на затянутое ожидание матки. Нравится?       Он только догадывался, я а уже подсознательно знал, чем это может обернуться. Смертью. Эта была пытка настолько мощная, что заставит меня ползти к ублажению даже если я буду против.       Я и был против. Меня коробил один только факт.       Но желание заполнить пустоту и толкнуть колючий узел внутри, чтобы он сместился, вызвав волну приятной томной тяги было сильнее. Руки дрожали, стараясь не касаться того промежутка между ягодиц. Я удерживал себя от желания трогать себя там пальцами… ломал волю. Все чесалось.       — Я оставлю своих змей. Их глаза видят в инфракрасном спектре, и смогут увидеть что-то.       — Нет.       — Да.       И саннин убрал руки.       Я не перестал дрожать и изнемогать, но перестал заходиться в кашле каждый раз, когда хватал спазм. Посмотрел на него. Из рукавов вытекли как вода на кровать две змеи, толщиной с руку. Белые. Они растеклись вокруг меня, обвили ноги, расположились рядом. Смотрели своими непроницаемыми бусинами на меня. Ждали.       — Они пронаблюдают процесс, раз ты так меня стесняешься, - коротко выдал саннин. И без промедлений последовал на выход, укатывая следом свой передвижной стол.       Вместо него будут молчаливые змеи?       Да, сойдёт.       Мои руки дрожали, так же как и колени, в диком напряжении и ожидании.       Я ждал, когда за Оротимару закроется дверь, щелкнет замок...       Как одержимый кинулся к краю матраса под которым лежал продолговатый инструмент. На ходу стянул одной рукой пояс штанов на середину бёдра.       Там всех хлюпало. Ткань штанов и полотно нижнего белья были насквозь мокрые. Мокрую ткань было сейчас сложно распутать и снять с тела, поэтому я не дожидаясь отодвинул ее и приставил к расслабленной просящей щели имитатор. Сел на него.       Твёрдая форма вошла легко и глубоко. Судорожный вздох был глубоким и приятным, было приятно так глубоко вдохнуть. Было приятно так глубоко…       Имитатор уткнулся в комок матки, давил на него. Я бы не хотел, чтобы он проник в матку… ещё одно болезненное ощущение… но такое давление провоцировало, заставляло хотеть той боли.       Я вытащил слегка, скользя пальцами, стараясь ухватить удобнее агрегат, и снова толкнул вовнутрь, съежился в такой позе, периодически вытаскивая и заталкивая обратно искусственный фаллос.       Закрыл глаза… представил.       Идиотскую улыбку, чёрную толстовку, яркую облепиху. Свежую, сочную, сладкую.       — Сука…