Leur relation étaient affectueuse

Отношения Кристи и Федора очень трепетные. Агата Кристи – изящная, ласковая, аккуратная. В какой-то степени даже будто бы из фарфора. Коснешься – хрупкое и бледное тело сразу же окажется на полу, разбитое на маленькие-маленькие кусочки. Федор Достоевский… Федор в какой-то степени нелепый мужчина, который мог по случайности сказать что-то не так, сделать что-то не то или по случайности разбить чашку. А потом еще к этому и оправдываться, говоря, что это не он. В таком случае брюнет мог получить чем-то, что было в то время в руках Кристи, по голове. Агата любила читать книги. Дом их находился на окраине Америке. Пара выбирала дом именно так, чтобы было где провести время в одиночестве, или погрузиться, в свои мысли. Но не суть… В этом доме всегда были книги. Книги, которые дарил брюнет Кристи, да и которые собирались все годы жизни леди. И все они были прочитаны. Правда, что-то так хорошо, может, и не осталось в голове. Но если будет так, то она перечитает снова, будто бы на экзамене. Что Агата, что Федор любили пить чай. А поэтому у них был даже комплект маленьких чашечек. Следовало бы эти чашечки лишний раз не трогать, беречь. Но по утрам, когда брюнет хотел сделать Агате вкусный завтрак – заваривал раз именно в них, кладя на блюдечки той же серии печенье, которое Агата готовила прошлым вечером. Федор любил водить Кристи на прогулки. Любил дарить любимые цветы, конфеты, любил видеть ее счастливой и носил на руках, если того требовала ситуация. Он любил видеть на ее лице улыбку и восхищался ею. Было даже так, что угощал ее сладкой ватой. Кристи не очень сильно любила сладкое. Но было трудно смотреть на то, что Федор ест, а она идет и ей только и остается, что смотреть на это. И тогда может себе немного позволить. А когда пальцы становятся липкие, а салфеток нет, Агата смотрит на Федора и глаза закатывает, сообщая ему о том, что он будет в следующий раз пальцы ей вылизывать. Со стороны Федора была только ухмылка. Один раз, конечно, он воспринял это всерьез, но после получил по голове и повел блондинку в магазин за салфетками. С каждым днем чувства переполняли его все сильнее и сильнее. Так сказать, «Я нахожу время для того, чтобы влюбиться в тебя еще раз». Но какой-то взаимности и действий добиться от него сложно. Сложно сказать, да и вообще понять – любит ли он ее, чувствует ли он вообще к ней что-то. С начала отношений он даже не говорил слова о том, что любит ее. Через какой-то период времени для Кристи — это стало чем-то бытовым, чем-то нормальным. в её второй половинке Агату все устраивало. Ее устраивало то, что иногда он мог даже уделять больше внимания тому, что просто сидел за шахматами, смотрел в стену и думал о чем-то своем. О том, что, наверное, даже не имело бы какого-то смысла. Но обычно они играли в шахматы вместе. А если Федор сидел в одиночестве, то Агата находила возможность, подходила к нему сзади, клала руку на плечо и аккуратно сжимала его в своих пальцах. Иногда она могла находить время и действительно садилась с ним играть. Были моменты, когда он сам звал ее или они, просыпаясь, сразу говорили о том, что в обед они обязательно поиграют, если не будет никаких других дел. - Тебе не кажется, что ты в таком состоянии можешь просидеть очень много? Пойдем, лучше, выпьем чаю и поговорим… – Мы уже не отнимаем того факта, что Федор достаточно часто мог погружаться в себя. Отчасти это происходило после каких-то недопониманий. Стоят друг друга. Кристи ненавидит ссоры и чаще всего может с легкостью просто замолчать и уйти, а Федор до последнего может отстаивать мнение, если это ему, в принципе, выгодно. Блондинка спорила с ним насчет этого. Но никогда не выходила чистой из воды. Чаще всего все просто доходило до того, что она закрывалась в комнате, пила успокаивающий чай с ромашками и читала какой-то роман с частью детектива, погружаясь в свои мысли. - Не беспокойся, - коротко, сухо, с какой-то часть безразличия. Нормально для двоих. Поэтому руку Агата убирает с такой же спокойность с плеча, а после и сама отходит, падая в кресло и закидывая ногу на ногу. Тоненькие ножки, которые в такой позе достаточно изящно выглядели. Какой-то другой мужчина бы не устоял перед этим. Но не Федор. Федор, кажется, даже не смотрит на нее. Но голову дурманит только от одной мысли о том, что ему досталась столь прекрасная девушка. Несмотря на то, что у него много погрешностей и то, что время от времени до него нельзя достучаться, а уж тем более говорить что-то. Агата единственная, которую он уважает, которую он любит и которую оберегает, подпуская к себе ближе, чем кого-либо другого. Агата когда-то перешла все границы, когда сообщила о своих чувствах. И тогда. Кажется, она даже подумать не могла бы, что такой мужчина будет по ночам шептать ей на ушко о том, что она у него единственная. И на удивление девушка ему верила. Она ему верила ему тогда и верит по сей день. Даже знала его отлично, лучше Федора, кажется. Знала, во что он любит одеваться, поэтому могла покупать ему одежду, знала, что он любит есть и готовила ему от этого вкусные блюда. Но иногда эти блюда могли оставаться нетронутыми. Оттого ей было неприятно. В такие моменты звучало «тебе не надоело?» в сторону Федора, ведь игнорировал ее всячески. А особенно, если был чем-то занят или в очередной раз погружался в работу за компьютером. А Федор отвечал: «нет», оборачивался к Агате и тянул ее к себе за руку, наклоняя и коротко целуя в губы. Агате нравилось, как он ее целовал. Нравился привкус малинового чая, который она вот-вот ему заварила, нравился такой ласковый поцелуй, который переходил после в поцелуи на щеках, носу, лбу. Все-таки, совесть у него была, и он понимал, что если не будет уделять время для девицы – то она быстрее окажется в руках кого-то другого. А она его. И он будет говорить об этом вечно, пока они не примут какое-то кардинальное решение. - Не беспокоиться? Федор, ты не выходил на улицу уже пять дней… - Агата издает тихий вздох, опираясь ладонью о лоб и закатывая глаза. – И хотя бы сегодня ты просто обязан съездить со мной в город и скупиться. Кристи иногда могла позволить себе пользоваться своей красотой. В такие моменты на ее тело ложилось какое-то красивое, пышное платье чуть ниже колен. На спине был вырез, а этот вырез скрывался только красными ленточками, которые, собственно, и затягивали эти платья. Федор не мог позволить в такие моменты себе оставаться дома. Собирался, одевался также элегантно, чтобы не опускаться ниже Агаты, и ехал вместе с ней за продуктами. А когда кто-то на нее смотрел – прожигал взглядом и, можно сказать, моментально им убивал. Но в тоже время и ревновать не было смысла. Доверял блондинке также сильно, как и она ему. Прекрасно знал, что эта девушка, которая делит с ним кровать, никогда себе не позволит изменить. А даже если и перестанет чувствовать любовь, симпатию, найдет время и поговорить об этом один на один. Их отношения были трепетными. Федор сжимает в пальцах волосы Агаты. Федор хмурится, накручивает эти волосы себе на пальцы все сильнее и сильнее и не думает о том, что делает, а кончики волос уже насквозь намокли в воде, в которой пахучая пена медленно начинала исчезать. Их отношения всегда были трепетными. Одежда Агаты аккуратно уже весела на приделанной к стене полочке, которая висела там для чего-то бытового. Только обнаженное тело, которое сзади закрывалось телом Достоевского. Агата не пытается сопротивляться. Агата сжимала в пальцах бортики ванны, жмурилась и в очередной раз сжимала собственные губы, чтобы в рот не попала вода и она окончательно не задохнулась. В нос вода уже попала, глаза ощутимо болели, но она даже протереть не могла их, потому что голову, которую убирают от воды, тут же опускается снова в воду, а волосы сжимаются сильнее, пока в тело Кристи толкаются. Бедра сжимаются, царапаются. Подумать только, могут остаться следы полумесяцев от длинных ногтей Федора. Спина болит. По спине стекает пот. Рукава рубашки брюнета были такие же мокрые, такими же были и его волосы от влаги. Вся ванная постепенно переполнялась жарким дыханием Федора до того момента, пока он не решил сжалиться над Агатой и резко убрал от ее волосы руку, опираясь ею о стену напротив, пока вторая рука уже под живот держит Кристи, чтобы она не упала. - Как-ко..го ч-черта!?.. – Это было единственное, что могла сказать Агата, а за этими словами последовало мычание и звук ногтей, которые царапали ванную. Возможно, после этого им стоит будет ее поменять или вовсе приобрести душевую кабинку, чтобы таким поворотом позже и вовсе не случалось. - Следующая партия твоя… -Рваным дыханием произносит Федор, касается влажными губами ушка Агаты и выдыхает на него, оставляя легкий поцелуй. И только для них двоих будет понятно, что только что произошло, отчего это произошло и как это вообще можно объяснить. - Только если ты заслужишь.. Их отношения были трепетными. Федор любил Кристи. Достоевский никогда не мог позволить себе сделать что-то ужасное над девушкой. Это не какой-то инструмент, которым можно пользоваться. Это любимая девушка. Девушка, которая и без этого терпит его. Мучений на этом будет достаточно, а его цель доставить максимальный комфорт для возлюбленной. Агата уже на подсознании понимает, что он будет просить у нее прощения. Шкаф пополнится новым вкусом какого-то еще не пробованного чая, на столе, за которым обычно работает Федор, будет стоять будет ее любимых красных роз, завязанные только красной лентой, без каких-либо пленок, Агата же не сможет вылезти из объятий мужчины и ей будет достаточно только покраснеть, отвечать на короткие поцелуи и жмуриться, что будет обозначать то, что, возможно, он будет прощен. Спят эти двое сладко даже после какого-то недопонимания. А ведь девица сказала ему о том, что спать он будет теперь или на полу, или вообще в другой комнате. Брюнету эти слова не мешали ночью забраться тихо на кровать, залезть под одеяло и обхватить Агату за талию, прижимая таким образом к себе сильнее. Даже в кровати, но все равно вкусно пахнет… Запах книг, чая с травами, свежестью. Обычно Агата засыпала поздно. Потому что снова могла сесть за чтение. Что-то новое. Новые интриги. Новые переживания на подсознательном уровне. В такие моменты Федор подходил сзади к девушке и просил ее, чтобы она легла вместе с ним, потому что, возможно, им нужно рано вставать. Или же на следующий день они могут спать, сколько угодно, ибо оба свободны. В такие дни они старались отдать себя друг другу полностью. В постели. Но только вместо того, чтобы нагнуть Агату, они обнимались, нежились в кровати. Кристи могла по случайности ударить Федора подушкой. И тогда начинались какие-то бои подушками среди этих двоих. Слава Богу подушки не перьевые и эти перья не валялись по всей комнате. Но что-то могло упасть со стола, когда Агата пыталась убежать быстро и закрыться, а вместо этого ее вжимали в стол, а после и вовсе сажали на него и начинали снова ласково целовать. Конечно же, после этого звучали возмущения со стороны блондинки. Потому что: «мы снова из-за тебя ничего не успеем, Федор!» - Федор на эти слова мог только смеяться, надевая свою рубашку. Ему очень нравилось смотреть на злую Кристи, пока на ее лицо до сих пор горел хоть и не такой заметный, но румянец. Брюнет успевал только проводить по нему большим пальцем, как бы оглаживая, когда они вместе готовили завтрак. Федор любил сладости Агаты. Как уточнялось ранее, блондинка кушала редко сладости. Но для Федора она такое готовила. Поэтому по дому часто был запах какой-то выпечки. Круассаны, шоколад, ароматный кофе, который варился в турке. И в который раз Федор гордился. Федор восхищался. Федор обнимал ее сзади, целовал ее в шею, пока Кристи разминала тесто, а потом получал по какому-то месту, потому что она махала руками назад, совершенно не видя, что делает. - Ну не мешай мне! – Тонкий голос недовольно начинает бурчать себе под нос, а после и вовсе оборачивается, начиная пачкать руками одежду мужчины Федору в месть на том, что он ей мешает. - И что это ты такое делаешь, принцесса? – Кристи любила, когда ее называли «принцесса». Но с каждым таким разом она краснела, смущалась и закрывала лицо то ладонью, то еще чем-то, если была такая возможность. - Даю тебе работу. Пойди сними эту одежду и постирай ее. Ты грязный… - указывает ладонью на грудь Федора, в месте на котором было грязное пятно. Агата сидит за креслом. Перед ней стол и шахматная доска. Напротив – Федор. Со стороны небольшой столик и парочка книг, одна из которых была сверху открыта. Рядом две чашки с чаем и небольшой прозрачный чайничек, а на тарелке – кусочек «шарлотки». Тишина такая, что было так слышно тихое «тик-так» часов, которые весели на стене и показывали начало десятого. - Время позднее, - Прерывает резко тишину, поднимая свой взгляд на брюнета и улыбаясь. - Время пригласить тебя на свидание, - вслед на это отвечает Достоевский, берет в свою руку руку Кристи, да сплетаясь с пальцами. Это говорит о том, что мужчина сейчас скажет ей одеться потеплее и выйти к нему во двор. А заканчивалось это тем, что Федор и Агата ходили вместе по берегу моря, которое находилось в десяти минутах ходьбы. И несмотря на то, что так мало, Достоевский все равно держал девушку около себя, крепко сжимая руку в свой. - А эта звезда напоминает мне тебя в мире, где ты и я.. Агата указала пальцем на одну из звезд, которая не совсем сильно выделялась на полотне с яркими горошинками, а в ответ лишь получила поцелуй в щеку. Прижимая к себе девушку ближе, Федор поджал губу и уткнулся носом в макушку девушки. Их отношения были трепетными. Их отношения были трепетными на протяжении нескольких лет. Никто не знает, что будет дальше. Но пара об этом сейчас даже не хочет думать. Завтраки, объятия, все это происходит до того момента, пока они дышат друг другом и умудряются трепать нервы, а после целоваться.