Часть 1
16 декабря 2020 г., 03:41
хонджун видит странный сон.
ему снится блондинистый парень с длинными, тонкими, как у пианиста, пальцами; с изящной шеей, плавными линиями переходящую в широкие плечи; c подтянутой, аккуратной грудью. худой живот с немного выпирающими ребрами; талия, такая по-девичьи красивая и плавная, на фоне округлых бедер кажется слишком тонкой и хрупкой. рассмотреть лицо невозможно - слишком темно, но некоторые черты немного удается разобрать. они кажутся ему отдаленно знакомыми.
блондинистая макушка непонятно мелькает перед глазами: то мечется и немного отдаляется, то оказывается совсем близко, обжигая кожу горячим дыханием, и заставляет сердце пропустить удар. непонятно как, парень оказывается на уровне его ног и немного прислоняется. он касается горячей кожей его бедер и хонджун даже через одежду чувствует ее жар. чужое тело жмется ближе и медленно трется, оставляя после себя странное ощущение.
бедро становится влажным, а парень перед ним встает на колени и выгибается в спине, со стоном вдыхая потяжелевший воздух. хонджун только замечает, что за все это время не сделал ни одного вздоха; первый глоток выходит рваным, второй медленным и глубоким. и хонджун задыхается в конец.
пальцы сами по себе тянутся к бедру и находят точки соприкосновения с чужим телом. руки его ледяные, в контраст чужим, хотя хонджуну сдается, что его тело пылает огнем, касаются неаккуратно. от середины бедра и почти к тонкому колену ткань одежды мокрая и странно липнет. хотя она скорее - немного влажная, просто хонджун уже не в памяти от происходящего, и влага эта - вязкая и приятная. ее не так уж и много, но хонджун собирает и немного растирает тремя пальцами. небольшое ее количество тянется каплями по фалангам, щекоча кожу. странное желание накрывает его - попробовать вкус, ровняется вдоху сладкого запаха в данный момент, и ничего его не удержит, и ничто ему не помешает. хон аккуратно подносит руку к губам и мажет по нижней. язык проходится там же, повторяя движение за пальцем, и хонджун теряется. вкус слишком нравится хонджуну.
он делает еще один глубокий вдох и блаженно жмурит глаза. розмарин.
невероятно пряный розмарин. которым каждый день пытает и сводит с ума один единственный человек. запах захватывает его легкие и он слышит свой собственный рык, несвойственен ему.
парень у ног, тычется в его пах носом и жалобно выстанывает:
– корица, – чужие горячие руки ложатся на бедра и хон чувствует, как они немного подрагивают. длинный язык выскальзывает с приоткрытого рта и только самим кончиком ведет по молнии джинс.
красивую ужасную сцену.
на соседней постели лежит его хен, полностью голый и даже без белья, он зажимает тонкое одеяло между длинных ног и ужом въется. одна его рука поглаживает грудь и живот, а вторая находится за спиной. левая ладонь пальцами щипает взбухший сосок и с алых губ срывается жалобный стон. хонджун стонет, правда еще более жалко, и куда еще более он и сам не знает.
сонхва слышит. распахивает зажмуренные глаза и пару секунд пытается сфокусировать затуманенный взгляд.
он резко дергает рукой, той что за спиной, и слышится хлюпаюший звук. пак скулит от стыда и ощущения пустоты. ноги следом отпускают плотно прижатое одеяло и скрываются под ним же.
– т-ты что делаешь? – охрипший голос ломается на последнем слове и сонхва себя за это убить готов. он возбужден и столь сильный запах корицы, действует лучше любого афродизиака.
ким отрывает ладонь от лица и накрывает стояк, стыдливо пряча. он не знает как ответить, просто молчит и мысленно кричит на старшего - не он должен сейчас вопросы задавать.
пак как-то по-своему трактует его молчание, думает хонджун, завороженно наблюдая, как старший откидывает одеяло и встает с кровати. но сонхва вообще-то и сам не понимает почему поднимается, так что объяснений от него не добиться, полностью открывается. ему просто хочется. хочется увидеть взгляд хонджуна на своем голом теле.
ким взгляд отвести не может, и по большей части от шока, нежели желание рассмотреть, но второе приходит так же быстро, как флешбеки со сна. все выглядит так же: шея, плечи, волосы, пальцы, талия и бедра. все слишком красиво. и теперь он может видеть его лицо, что усугубляет ситуацию в несколько раз. потому что это сонхва. его член возбужден, как у кима, и головка поблескивает от влаги, бедра тоже, но только на внутренней части, и хон хочет слизать эту влагу. он хочет почувствовать этот вкус.
но это не сон и преград слишком много. но не для пака.
быстро оказавшись на кровати младшего, сонхва нависает над ним. он жмется горячим телом к такому же телу кима и тот стонет несдержанно. его разворачивают на спину и, как во сне, жмутся носом в пах. только сейчас вместо джинс - его руки, и вместо кончика языка он чувствует, как старший широким движением проходится по тыльной стороне ладони. хонджун дергается и рука уже не прикрывает возбуждение.
старший, что так близко находится к его члену, жарко дышит, обдавая ствол теплом дыхания, ловит его запястья и вжимает по обе стороны от бедер, в кровать. хонджун с ума сходит и считает, лишать его возможности двигаться, бессмысленно - сопротивляться он точно не станет. ноги прижимают к матрассу весом чужого возбужденного тела и хон стонет – слишком чувствуется степень его возбуждения.
пак целует головку через ткань боксеров и, когда отстраняется, на губах виднеется естественная смазка хона. младший скулит и перед глазами темнеет.
– как ты пахнешь, джун-и, – глубоко хрипит сонхва. мурашки табуном идут по телу другого. член дергается как и весь ким, когда сонхва цепляет резинку его боксеров, царапнув немного зубами низ живота, мышцы напрягаются и из легких выходит тихое довольное урчание.
трусы снять выходит не сразу, но сонхва нравится это делать медленно. он поцелуями проходится к тазовым косточкам, поочередно прикусывает и сразу заботливо вылизывает - немного оттягивает за кромку. пак расстягивает удовольствие, наслаждаясь упоительными поскуливаниями и стонами, а хонджун с ума сходит. принимает мучительно-приятные ласки, да брыкается, когда сонхва кусает слишком близко.
член полностью освобожден от тугой ткани, ким облегченно выдыхает и бедра вскидывает от поцелуя у основания, проходясь членом по щеке сонхва. старший лишь смеется:
– хочешь, чтобы я взял в рот? – старший насмехается и ким это осознает, но, как в бреду машет головой, соглашается. сонхва ответ не удовлетворяет и в знак недовольства больно кусает за бедро чуть ниже тазовой косточки. хонджун давит из себя на выдохе:
– возьми его.
сонхва усмехается и зацеловывает укус. аккуратный член принимает сразу полностью и больше ничего не делает.
– пожалуйста... – хонджун ерзает. – двигайся, сонхва, умоляю.
и сонхва слушается: плотно обхватывает губами вокруг ствола и начинает резкие движения головой. хонджун готов спустить сразу. он пытается сдерживаться, но его хватает только на несколько особо глубоких толчков и он кончает. обильно, сперма оказывается не только во рту старшего, но и на животе владельца, а сонхва и в радость, не отстраняясь, принимается вылизывать всю до последней капли.
– вкусно... – хонджуну стыдно до ужаса, но руки то все еще скованы, и прикрыть лицо по привычке не выходит.
сонхва отпускает руки младшего. ладони разводят его ноги и поглаживая размякший член, немного щипают внутреннюю сторону бедра. хонджун, ослабший совсем, не реагирует, пока пак двигается ниже, к яичкам, а потом и к мокрому входу. скользит по влажной дырочке, оглаживая края.
– сонхва, я только кончил... – скулит хонджун.
– я тоже хочу...
сонхва ныряет пальцами в тугой проход, заставив хонджуна схватиться слабыми руками за паковские плечи, и немного скребет внутри. ему самому нравится так играть с собой и понимает, что младшему тоже - хонджуна выгибает.
толкнувшись глубокими движениями пару раз, он вытаскивает пальцы обратно.
– черт, сонхва.. что ты хочешь..? – хонджун пытается сесть, опираясь на слабые руки, но выходит приподняться только на один локоть. хон наблюдает пьяно, от предыдущих ласк он все еще не пришел в себя, как старший за спину заводит свою руку, и в ожидании аж дыхание задерживает. на лице сонхва появляется испарина, а губы сжимаются в линию. пальцы все еще липкие от смазки хонджуна, скользят легко, смешиваясь с паковской, и хона от потрясения все тело покалывает. эмоции вихрем сменяют друг друга на худом лице, выдавая его с потрохами. брови сведены к переносице и темные ресницы подрагивают, киму пальцем разгладить хочется образовавшиеся вокруг морщинки. распухшие губы образовывают букву "о", искажая лицо в блаженстве.
пак все еще находится между разведенных ног, и получая удовольствие от собственных пальцев, не удерживается больше на одной руке - падает лицом на простыни. стеснения совсем нет и пак утыкается в матрас носом, возле ступней хонджуна. он прогибается в спине до хруста, и плотно прижимаясь грудью к кровати, издает протяжный хриплый стон. его ноги слабеют и почти полностью разъезжаются, прикасаясь внутренней стороной к кровати. приятная ткань трется о его соски и спустя несколько быстрых, хлюпающих, пошлых толчков он кончает, пачкая чужие простыни.
– хонджун-и, – мычит сонхва и целует внутреннюю сторону бедра младшего, подползая выше, целует подрагивающий живот, грудь, шею и совсем невесомо щеку.
– хен, ты совсем... – шепчет мягким голосом младший и укладывает голову старшего себе на плечо.
***
ким просыпается резко и не сразу понимает, открыл он глаза или нет. в комнате темно и он благодарит за это судьбу, в которую не верит. его сосед должно быть спит и это радует, иначе он бы наверняка посмеялся сейчас с его жалкого вида. стояк расстягивает тонкую ткань боксеров и только эти трусы скрывают его возбуждение; одеяло скинуто на пол, с непонятно какой стороны и он даже не предпринимает попыток его отыскать – это не исправит его проблему. он пытается повернутся на бок и чувствует как задница от легкого движения немного хлюпает. глаза зажмуриваются от тянущего чувства сзади. "всего лишь сон", - легко мычит хон, когда ему удается лечь на бок. он резко вдыхает, когда задевает возбуждение рукой и тут же жалеет дважды. первый раз, потому что он слишком возбужден, и такие неосторожности могут стоить ему его жалких стонов, что помешают чуткому сну соседа, и второй раз, потому что вся комната пропитана его запахом. розмарин. хон распахивает глаза и жалеет в третий раз. обоняние обостряется в разы и хонджун еле как сдерживает собственный стон, что так и рвется с горла. он плотно прижимает руку к носу, чтобы блокировать этот запах, но даже так лучше не становится. аромат словно пропитывается сквозь кожу и заставляет его член дергаться, а зуд в заднице усиливаться. глаза привыкают к темноте и хонджун присмотревшись замечает***
– хонджун-и, – через сон слышится тревожный голос. первым, что хон замечает, открыв сонные глаза – сонхва, который обеспокоенно осматривает его тело. – у тебя течка началась? хонджун непонимающе смотрит на старшего и прослеживает чужой взгляд. между его ног виднеется большое влажное пятно с подсохшей спермой и обильным количеством смазки. мысли путаются и он не может выдавить из себя ничего стоящего, кроме глупого "эээ", в ответ. вопросов тьма, но ничего внятного не найдется. почему сонхва забыл, интересует его больше всего. задать его, правда, страшно. все таки не каждому омеге снятся мокрые сны с другим омегой? он с большим усилием уводит и прячет от недоуменного взгляда свой разочарованный. – нет, еще долго. – тогда, это что? – старший делает попытки заглянуть в глаза, но ким мастерски его прячет. – сон приснился, – коленки сами по себе поджимаются сильнее и хон краснеет. – горячий сон похоже был? – довольно мурлычет старший и ложится на кровать, подпирая щеку рукой. хонджун скользит взглядом по плавным линиям его тела. – очень. – понравился? – сонхва встречает взгляд наполненный надеждой. его это настораживает. настроение из игривого переростает в взволнованное. – альфа был красивым? – ммм, – мычит хонджун, слабо соглашаясь. сонхва чувствует себя еще более взволнованным. они всегда делились своими "омежьими" причудами. рассказывали каждый сон, подобного характера и инициатором всегда был именно хонджун, а сейчас он и слова из себя выдавить не может. сонхва выравнивается и кладет руки на бедра, похлопывая. хонджун смотрит на источник звука и, наконец, в глаза. но там ..страх? – ты хочешь, чтобы я сел на твои бедра? – хонджун шикает и хочет сам себя ударить. слишком странно поставлен вопрос. – а что не так? - недоумевает пак. – раньше ты не возражал сидеть у меня на руках. – ну.. – что? мы же оба омеги. – вот именно, – неожиданно вскрикивает парень, а в глазах загорается обида, смешиваясь со слезами. – мы оба омеги. хонджун подтягивает колени ближе и утыкается в них носом. руки полностью прикрывают его лицо и сонхва только и может непонятливо пялиться на красную макушку. хонджун чувствует, как пак встает с кровати, слышит, как тот идет, но продолжает бездвижно сидеть. даже почти не дышит. он задерживает дыхание, когда не слышит и не чувствует ничего некоторое время, но потом успокаивается, когда тепло ладони на ноге согревает. но скорее душу нежели тело. рука аккуратно гладит по голени, не заходя выше лодыжки. сонхва садится вплотную, и младший чувствует пальцами ног тепло мягкого бедра. – что такое, джун-и? – ким вздрагивает от пробирающего насквозь тона сонхва. его голос низкий, как для омеги, но в этом есть некий шарм. внешность создает абсолютный контраст с его голосом. – хен... – скулит хонджун и приподнимает лицо так, чтобы было видно только глаза. взволнованное лицо слишком близко. они много раз оказывались на подобном расстоянии, но хонджун, как впервые всматривается в красивые черты и опять невероятно смущается. – хонджун-и.., – запах старшего дурманит рассудок и хонджун четко ощущает покалывание на кончиках пальцев. сонхва останавливаться не собирается, он беспокоится о младшем, и его странное поведение не на шутку пугает. – давай поговорим? – он поглаживает его плечо, чувствует, как чужие мышцы напряглись от прикосновения. хонджун смотрит на сонхва покрасневшими, от соленой влаги, глазами и решается на самый глупый поступок, о котором потом будет сожалеть. чужие губы оказывается еще мягче чем на первый взгляд, и целовать их одно удовольствие. хонджун считает, что еще никогда ему так не нравилось ощущать чужие губы на своих. они сладкие и слишком горячие как тот же сонхва, упругие и немного влажные. на языке чувствуется вкус губной помады. хонджуну кажется, что он обожжется, но не отстраняется, потому что если он это сделает – уверен, что теперь будет сгорать, но со стыда. проходит всего лишь пару секунд, но для хонджуна они длятся вечность. и он готов прожить эту вечность, если чужие губы продолжат так же отвечать. поцелуй долго не длится, хонджун сам отталкивает сонхва. глаза открыть страшно, но не потому что стыдно – ему страшно увидеть напротив жалость к себе. – хонджун, открой глаза, – тон старшего чертовски пугает своей сталью и хонджуна ею ломает. он готов тут же сорваться с места и убежать куда глаза глядят, но тело как парализованное. он часто мотает головой, не находя сил посмотреть. хонджун чувствует как сонхва вздыхает. он слишком близко и каждый его вдох отдается волнами мурашек по коже. хва прикасается пальцами к его подбородку и приподнимает, но глаза хонджун все еще не открывает. уже во второй раз хон готов сгореть, но не от стыда, а от возмущения. сонхва слишком сильно кусает его губу. после укуса старший сразу же отстраняется и наконец может посмотреть в давно уже родные глаза. хонджун утопает. – ты говорил что мы омеги, да? хонджун слабо кивает. – плевать я на это хотел, – он накрывает чужое тело своим. – у тебя нет клыков, но только твое клеймо я хочу на себе. хонджун все еще не веря, смотрит в потемневшие глаза и думает, что еще спит. укус на губе, правда, слишком реально саднит, но поверить в происходящее тяжело, и чужие губы накрывают его вновь, заботливо зализывая образовавшуюся рану. хон снова отстраняется и пак готов замычать, потому что младший забирает у него возможность наконец полностью насладиться вкусом пьянящих губ, но чувствует как его заваливают на спину и нависают, усаживаясь поперек живота. – хочешь чтобы я заклеймил тебя, хен? – шепчет хон возле самой мочки, и не дожидаясь ответа, ощутимо кусает у основания шеи. сонхва вздрагивает, но позволяет сжимать свою кожу зубками, с отсутствующими клыками. хонджун собирает выступившие капельки крови и аккуратно зализывает ранку. – хен, мне ты, вообще-то, снился.
