За поверхностью зеркала

      Существует поверье, что люди, запечатанные в зеркалах, совершили грех и обречены на вечное скитание. Преступники, владевшие магией, которые заслуживают только такой судьбы.       Луи с рождения был самым обычным человеком, но к магии восприимчивым, что так редко случалось в их мире. И в эту смешную легенду не верил.       Видимо, поэтому освободил живое доказательство, казалось бы, нереальной истории. Доказательство, которое самой истории почти не соответствовало.       И теперь, испытывая странное смешанное чувство — кажется, долгожданного облегчения и некоей отстранённости, словно бы всё ещё не верил в происходящее, — наблюдал, как Луар удивлённо смотрит на осколки зеркала по его, Луи, сторону, а после поднимает взгляд на спокойное лицо парня. Печать, сдерживающая пятьдесят лет этого юношу, только что добровольно была сломана руками Ширасагиджо, и теперь молодому магу ничто не мешает переступить порог зазеркалья, как он и мечтал все эти долгие годы.       Но маг колеблется. Ещё совсем юный, ему тяжело осознать, что его заточение за зеркальной стеной уже окончено. Он тянет неуверенно руку, но останавливается в миллиметре от места, где когда-то было ровное стекло, словно боится того, что всё это — слишком прекрасный сон, и очередная попытка подтвердить жестокую реальность, увы, себя оправдает. Да, Луару впервые за долгое время действительно страшно.       Луи это видит. Луи это понимает. И Луи отчего-то вспоминает всё то, что было некогда сказано лишь ему одному.       «Я так долго не общался с кем-то из людей… Было бы здорово найти себе друзей среди них», — кажется, их седьмая встреча и первый нормальный разговор. До этого Луи начисто отказывался разговаривать с 'зазеркальным чудиком'.       «Что ты делаешь?», — спросил как-то Луи, когда Луар приложил руку к стеклу там, где была ладонь Ширасагиджо.       «Хочу представить, что бы я ощутил, коснувшись тебя. Надеюсь, ты не такой же холодный», — широко, но грустно улыбнулся тогда маг. Он всегда отшучивался вместо того, чтобы сказать прямо о том, что его гложет. Не привык жаловаться.       «Эти объятия… Это приятно?»       В тот момент ответом Луи было лишь «как долго ты сидишь в зеркале, парень?», настолько его удивил такой странный вопрос. Оказалось, довольно долго. Луар действительно мало что помнил из своей жизни, знал только то, что владел магией и за это его невзлюбили. Остальное было крайне расплывчато. После того, как Луи это услышал, известная легенда заставила напрячься. Но Луар совершенно не походил на того, кто мог бы совершить что-то ужасное.       На самом деле, Луи был почти полностью уверен, что душа Луара была слишком чиста для подобного. Потому и не думал его опасаться. Да и, находясь там, в зазеркалье, парень никак не мог повлиять на мир внешний.       Почему-то Луи посчитал важным запомнить те сказанные словно бы между делом слова. Почему-то сейчас, когда Луару кажется, что ему не стоит покидать зеркальный мир, Луи полностью уверен в обратном.       И дольше колебаться ему не позволяют — Луи делает шаг вперёд, резко хватает юношу за руку и не менее грубо тянет на себя. Как и рассчитывал — равновесия парень не удержал. И сильные руки встретили его со слишком несвойственной для такого человека теплотой.       Луар замирает, не решаясь ни оттолкнуть Луи, ни ответить на его действия. Его сбивает с толку теплота тела, парень едва может поверить в то, что это по-настоящему, что его встречает совсем не холодная поверхность непробиваемого стекла. Наверное, это и есть объятия…       — Приятно? — Луар почти чувствует довольный оскал Луи, несмотря на то, что не видит. За эти годы общения он, кажется, знает о Луи слишком много.       Но вместо ответа он немного неумело обнимает парня в ответ. Сердце на мгновение замирает, стоит лишь вспомнить, как сильно юноша жаждал прикосновений к живому человеку, как невыносимо хотелось пройти сквозь разделяющее миры стекло и почувствовать что-то новое… И изначально неуверенные объятия становятся в разы крепче. Луар прячет глупую, но счастливую улыбку на чужом плече.       Луи объятия не любил. Особенно, когда тянулись обнимать его. Но сейчас юный маг в его руках казался слишком хрупким. Настолько, что любое неосторожное движение может его сломать. Настолько, что он может рассыпаться, как фарфоровая кукла, стоит лишь обнять его чуть сильнее. Обманчиво. Луи это нравится. И только лишь ради этого ему хочется держать это странное чудо в своих руках.       И сейчас, кажется, перед ним распахнута буквально вся его душа. Израненная, столько лет тоскующая в полном одиночестве и совершенно не знающая истинного счастья… Но, тем не менее, никогда не терявшая надежду. Возможно, это тоже было тем, что привлекло Луи. Возможно.       Луар отстраняется сам. Поднимает голову, смотря прямо в аметистовые глаза, и невольно думает о том, что вблизи они гораздо красивее. Вблизи их не искажает зеркальная гладкая поверхность.       — Спасибо, — улыбка мага такая искренняя и счастливая, что Ширасагиджо даже на мгновение теряется. Вроде бы, и не сделал ничего такого. — Я знал, что ты тёплый, — шутливо добавляет он позже, и на это Луи лишь треплет причудливые голубые — и на удивление мягкие — волосы, заставляя Луара тихо рассмеяться.       — Добро пожаловать домой, о великий маг, — с довольным оскалом Луи складывает на груди руки. По интонации понятно сразу: он многого ожидает от Луара. Как минимум — подтверждения его способностей. И был как никогда уверен в том, что его ожидания оправдаются.       По крайней мере, Луар точно был готов показать всё, на что способен.