Позаботься обо мне

— Боже, да успокоишься ты или нет? — спустя двадцать минут полного молчания гаркнула Нобара и раздражённо скрестила руки на груди. Внезапный крик заставил Мегуми, опирающегося на каменную стену главных ворот, вздрогнуть. Он, кажется, даже не заметил, как погрузился в мысли и начал постукивать по асфальту ногой. — Я спокоен. — Ага, по тебе видно. — девушка саркастично закатила глаза, а Фушигуро, словно ребенок, обиженно спрятал нос за высоким воротником формы. Сегодня первый раз им пришлось оставить Юджи наедине с учителем. Конечно он не может не волноваться. Тем более, что ни того, ни другого не видно ещё со вчерашнего «фокуса» Годжо. Да ещё и погода была отвратительной. Тучи заволокли небо непонятной, грязной, серой массой. Состояние души было примерно таким же. Будто сама судьба просила первогодок не уезжать. Но разве маги могут позволить себе обращать внимание на мелочи? — Если будешь отвлекаться на всякую чепуху на задании, я лично подвешу тебя над этими воротами. — снова окликнула парня Кугисаки и скрылась за чёрной дверью машины. Мотивация и поддержка у их команды, очевидно, на уровне. Нулевом уровне. *** «Почему Сукуна всё не появляется? Разве это не отличный шанс для него?». Годжо задумчиво наблюдал, как мальчик с яростным наслаждением поглощает кремовые пирожные. Вообще, мужчина покупал сладкое только для себя, ведь взрослый Юджи не любил такое, но малыш, кажется, был не против, а очень даже за то, чтоб оставить того без завтрака. Кофе в кружке уже остыл и от переизбытка сахара начал горчить приторностью. Ну и ладно, зато Итадори доволен. — Вкусно? — с милой улыбочкой начал Сатору. — Да! Очень! — восторгу Итадори не было предела. Его взгляд искрился детским счастьем. Тем самым, когда абсолютный пустяк способен вызвать звонкий смех, когда не думаешь о большем и ловишь каждый светлый момент со всей искренностью непорочной души. Годжо не знал этого. У него не было такого детства. Поэтому видеть этот яркий огонь в глазах было крайне необычно и любопытно. Несмотря на свои жизненные трудности, Юджи не изменился. Нет, он, безусловно, возмужал с годами, стал сильнее и морально, и физически. Но его предельная честность со всем окружающим миром выдавала внутреннюю чистоту. Люди тянутся к свету, как мотыльки к огню, чтоб погибнуть в его лучах. — Сатору, я наелся. — А? Да уж, иметь свободное время для Годжо опасно, а то мысли съедят его быстрее, чем Итадори — новый палец. — Хорошо, тогда не хочешь прогуляться? *** Дождь лил непроглядной стеной, словно вокруг здания образовался водяной барьер. Хорошо хоть ветра не было. Итадори выглядел так, будто был обманут вселенной. Ярко-красная курточка с непонятными ушками на голове являлась единственным пятном, разбавлявшим серость вокруг. — Хей, ну не расстраивайся~ Большая ладонь легла поверх капюшона. — Раз мы не можем никуда пойти, то давай посмотрим фильмы? *** — А Фушигуро и Кугисаки сегодня придут? Заботливо переодетый и усаженный на диван мальчик как птенец крутил головой за прибирающимся Сатору. Зрелище редкое и от этого необычное. Обычно, элементарную работу по дому выполнял Юджи. За это его ласково (возможно, с доброй насмешкой) прозвали «жёнушка». Это даже начинало раздражать. — Они не придут. — немного резко ответил мужчина. Годжо никогда не понимал, как Итадори могут волновать другие люди, когда есть он? Мужчина честно пытался осознать и проникнуться, но, когда сам имеешь лишь одного важного сердцу человека, остальные становятся блеклыми, неинтересными. — Они…- пауза привлекла внимание мужчины — Тоже ушли, как и дедушка? Учитель в ступоре остановился. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы знать, что мальчик сидит, еле сдерживая слёзы. Эх, он снова дал выход своим эгоистичным мыслям в неподходящий момент. Где-то внутри заиграла совесть, которой, как раньше казалось, мужчина не имел. Сколько ещё открытий сделает в нём парень? — Ну-ну, не плачь. Я просто неправильно выразился. — нужно как-то исправить положение — Они сегодня заняты, но уже завтра вернутся. Ладно, пусть играется со своими людьми. Боже, и чем бы дитя не тешилось… Юджи угукнул и шмыгнул носом. И впрямь плачет. Став ребенком, он стал и гораздо чувствительнее в эмоциональном плане. Всё вокруг находило отклик в ясных глазах. Как же сложно с детьми. Интересно, а с его телом тоже так работает? Наверняка оно стало в разы нежнее. Впервые мужчина так долго не прикасался к Юджи. Не то, чтобы он сковывал себя моральными принципами, скорее… не хотел навредить? *** Учитывая, что подходящих Итадори по возрасту фильмов не было, Сатору включил первый попавшийся. В жанрах была комедия, поэтому он особо не заморочился. Но когда через пятнадцать минут на экране полетели отрубленные головы, он понял, что нужно было читать описание. Но вид перепуганного как котёнка мальчика, который дрожащими пальцами стиснул в кулачках штанину старшего, его позабавил. Ни второй, ни третий, ни последующие фильмы не вызвали у мальца интереса. Годжо развалился во всю длину дивана, в который не помещался полностью, и бездумно щелкал пультом. Юджи поудобнее улёгся сверху и прижался щекой к широкой груди. Как тепло. Он в наслаждении прикрыл глаза. Так приятно. Сверху его отработанным жестом прижала большая сильная рука. Кажется, они уже не впервый раз лежат вот так. Да, и в правду. Понемногу во тьме перед глазами начали мелькать воспоминания. Вот Годжо, уставший после командировки, с озорной улыбкой заваливается домой и держит в руках пакет с сувенирами. Затем резко берёт парня в охапку и несёт прямо на диван. Как бы тот не отпирался, что нужно поесть, в душ или хотя бы пойти спать в кровать, его нагло игнорировали. В конце концов, мужчина засыпал прямо с лежащим на нем Юджи, а он ведь далеко не пушинка! Но шанса сбежать не предоставлялось, да и не особо хотелось. Только и оставалось, что закутать их обоих в специально приготовленный для таких случаев плед. Мальчик пытался как можно сильнее вжаться в Сатору, почувствовать больше тепла. Хотелось просто пропасть и раствориться. Ещё больше. Почувствовать полностью, всем телом, каждым миллиметром кожи. Когда он успел стать таким ненасытным? Ещё, ещё, ещё… В теле чувствовалась тяжесть. Словно чувства стали материальными и давили со всех сторон. Рука на талии зашевелилась и переместилась на позвоночник, начала проводить по нему, нащупывая каждый позвонок. Судя по звуку, пульт положили на стол и вторая ладонь провела по щеке. Итадори послушно ластится, но не открывает глаз. Боится нарушить атмосферу, потерять идиллию. Странно, сейчас ощущения не такие, как раньше. В макушку упирается чужой нос и горячо выдыхает, обдавая кожу волной приятных покалываний. Тихий шёпот с прерванным зрительным контактом чувствуется очень явственно и заставляет кончики ушей гореть. — С возвращением, Юджи. Осознание своего положения с последующим смущением действует, как ведро ледяной воды. Упасть не дают только руки учителя. — Осторожнее, дорогой~ Ты ведь не хочешь удариться. — Что? Итадори резко поднял корпус и сел. С шоком в глазах он оглядывал руки, ощупывал лицо и блуждал взглядом вокруг. Одежды на нём почти не было, отчего обе руки стремительно опустились вниз, прикрывая непотребство. — Вы… Вы вообще почему такой спокойный?! — Хм~ Правда? С этими словами рука уже сидящего верхом Итадори была прижата к груди лежащего. Стук его сердца и своего собственного отдавались в ушах, лицо краснело и, казалось, покрывалось испариной от повышения температуры. — Я тоже очень рад~ Управляемая ладонь переместилась выше. Итадори полностью терял контроль над собой и ситуацией. А как ещё, когда за дело берётся сам Годжо-сенсей! — Юджи~ — Ч-что?.. — Ничего. Просто хочу посмотреть, как ты смущаешься~ А ещё… — взгляд нарочито медленно спустился с лица до груди, обвел пресс и остановился на стыдливо прикрывающей наготу руке — Знаешь, отсюда неплохой вид. Только рука мешает, убери. — Ну уж нет! — Да ладно, чего я там не видел~ — Хватит! Я даже оклематься ещё не успел, вы!.. — Ну~ Я так долго ждал. Мне полагается награда за это~ — Что? Какая награда? Что вы вообще?.. Они поменялись местами. Юджи нагло опрокинули спиной на диван, из-за чего он неловко ойкнул, а учитель возвышался над ним. Смотрит, как хищник на загнанную в угол добычу и ухмыляется. Знает ведь, как такой взгляд действует на парня. Тот прекратил двигаться вообще и, кажется, перестал даже дышать. Он снова пленён без всякой возможности выбраться. В тишине Годжо наклоняется вниз. Целует осторожно, едва касаясь губами. Чувственно, как после долгой разлуки. Глаз не отрывает, исследуя (или же вспоминая) весь спектр эмоций и чувств во взгляде второго. — Мы будто несколько лет не виделись, хотя почти каждый день вместе были. — тепло улыбается Юджи и словно не замечает, как мужчина переплетает их пальцы. Сатору ничего не отвечает и опускает губы теперь на место перехода шеи в плечо. Сам Итадори никогда не признает этого из-за смущения, но учитель знает, что здесь его любимое место для поцелуев. А Годжо — для укусов. Кожа у парня очень чувствительная, поэтому наблюдать, как из оставшегося следа от зубов начинают выделяться красные капельки, а из глаз парня выкатываются слёзы боли просто высшее наслаждение. Зализывать, зацеловывать, а потом снова кусать уже в другом месте. Слушать, как рвано дышит, смотреть, как закусывает губы, целовать. Чувствовать, как дрожит тело от прикосновений, внимать каждому вздоху, каждому звуку. Юджи тоже нравится видеть, как фарфоровая кожа контрастирует с его собственной — покрасневшей, разомлевшей. Ловить пальцами рук, языком скатывающиеся с лица редкие капли пота. Смотреть прямо в глаза. Касаться мышц груди, пресса, спины и осторожно царапать, ведь он от этого заводится только сильнее. А когда он успел снять кофту? Порыв возбуждения отметает восприятие реальности. Забывшись в наслаждении, парень со всей немалой силой прижимает Сатору к себе. Целует, отдаваясь полностью, всецело. Так, что даже сам мужчина удивлённо вздыхает. Такого напора от ученика он не ожидал. Теперь вовсе не понятно, кто из них ведёт. Язык Итадори, словно сорвавшийся с цепи оголодавший пёс, накинулся на добычу. — Эм… Юджи? — еле выхватывая мгновения, позвал Годжо. — А? — парень, кажется, поймал сигнал с Земли и отстранился. Щёки пылали, но эмоций напротив он разглядеть не мог. Взгляд отказывался фокусироваться и всё вокруг плыло, как в тумане. — Я думал, ты меня сейчас совсем высосешь. Сознание возвращалось вместе с привычным стыдом. — А… А?!.. Ну… Это… — кроме тела перегревался ещё и мозг. Как вообще объяснить, если и сам не понимаешь, что это было? — При достаточном возбуждении ты ооочень опасный человек~ Однажды, ты меня точно языка лишишь. Юноша подавился воздухом. Или просто забыл, что людям нужно иногда дышать? Вид перед ним был завораживающим: белоснежные волосы растрепались ещё больше от игры зарывшихся пальцев, спадали на глаза, щёки порозовели, а дыхание скоро выровнилось. Захотелось снова поцеловать его также, только теперь не отпускать. Хотя, второй раз он не позволит себя одолеть, да и у Итадори духу не хватит. — Сейчас… Я… Сам не знаю… — Раз ты это делаешь, сам того не осознавая, то это ещё опаснее. — Нет! — Шучу-шучу~ *** — Юджи, — тянул гласные учитель — Так ты расскажешь? — Про что? Мокрая простыня и скомканное одеяло раздражали, но не настолько, чтоб потратить последние силы на заправление постели. Парень раздражённо потёр саднящие укусы. — Про это. Яркий свет дисплея телефона ослепил резкой вспышкой. Итадори пригляделся и нахмурил брови. На экране спиной стоял маленький мальчик и держался за бортик ванной, намереваясь забраться туда. — Вы!.. Когда?! — Когда мы ходили вместе мыться, конечно. Выскакивая из теплых одеяльных объятий, Итадори попытался выхватить технику из рук учителя, но Сатору только рассмеялся на тщетные попытки парня избавиться от компромата. Телефон уже лежал где-то у изголовья кровати, а пыхтящий от возмущения Юджи был прижат к липкой от пота груди. — Эй, я вообще-то злюсь! — Мне так страшно~ Но я не отпущу тебя, пока ты всё мне не расскажешь. На секунду его голос стал серьёзнее и Итадори был готов поклясться, что с лица спала улыбка. — Это всё Сукуна… — Сукуна? — Ага. Он… — Если ты скажешь ещё хоть одно слово, то я заставлю твоё тело откусить себе язык. — мерзопакостно зашипел рот на щеке. — Ох, какие люди. Хотя, скорее проклятья. — Годжо, кажется, абсолютно не удивился его появлению — Неужели, даже у «великого и ужасного» Двуликого призрака есть свои секреты? — Может, меня и зовут Двуликим призраком, но я хотя бы не двуликая мразь как ты. — показал язык проклятье и в ту же секунду раздался мощный шлепок. Итадори не рассчитал силу и удар получился слишком сильным. Сукуна больше не появлялся, ведь высказал, что хотел. — Хм~ — задумчиво потянул учитель и перевернулся на спину — Значит, я так и не узнаю. Печально. — Ну… — Юджи замялся. Рассказать действительно хотелось, ведь причина была до ужаса уморительной. Совсем не этого ты ожидаешь от Короля проклятий. — Сенсей… А! Скажите, Годжо-сенсей, — глаза лихорадочно блеснули — а Фушигуро ведь любит детей? После пары минут молчания раздался оглушительный смех, который, по ощущениям, был слышен по всей академии.