4. Месяц терпения
8 декабря 2020 г., 18:00
Скорпиус Малфой
— Ну как тебе живется с Уизли? — рядом с ним плюхнулся Розье.
Скорпиус даже подавился от этого вопроса. Прошла уже неделя. Он старался максимально не пересекаться с ней. Конечно, чувствовать ненависть и раздражение это было уже что-то. Но после первого дня он понял, что долго так не протянет. Невозможно жить в вечном стрессе. Поэтому решил позволять выводить ей его из себя только тогда, когда почувствует в этом острую необходимость.
— Я за неделю пересекался с ней только на уроках, — зашипел Скорпиус. — И ты прекрасно об этом знаешь.
— Ну, да, — усмехнулся парень. — Предпочитаешь компанию Фоули. А вот и она.
— Привет, — улыбнулась девушка, садясь рядом с Малфоем и целуя его в щеку. — Ты чего такой напряженный?
— Отвали, — грубо ответил ей Скорпиус.
Она обижено посмотрела на Скорпа, потом взглянула на Розье, который лишь пожал плечами. Но девушка прекрасно понимала, что не имеет права обижаться или высказывать свое недовольство Малфою. Он ее будущий жених. А значит, всегда прав, и она должна его слушаться.
После этого ужасного первого сентября Малфой нашел в своей будущей невесте то, чего ему не хватало весь день. Не он должен был выполнять какие-то дурацкие правила и чужие желания, а она. Хотя и она была не его желанием. Это было желание его деда. И если Люциус узнал бы, что Скорпиус не находит с ней точек сближения, то жди очередного Круциатуса.
И Малфой нашел эту точку. Если общаться с ней ему было неимоверно противно, то секс всегда был сексом. И без разницы, будущая невеста перед тобой или просто красивая девочка из Хогвартса. Пару раз Малфой даже опускался до секса с девушками, у которых ближе чем в третьем поколении встречались полукровки. Благодаря отцу и деду он знал родословную почти каждой в этом замке. Да и с Фоули было удобно. Ничего не надо делать, чтобы ночью она была твоя. Она просто не имела права отказывать ему в его желаниях.
Тем более, она сама этого хотела. Еще в поезде, когда под конец путешествия она присоединилась к их компании, Скорпиус отметил, что она, как и остальные девушки Хогвартса, бросает на него свои мечтательные взгляды.
Так и сейчас. Чистокровная жена обязана первой идти на сближение, если возникают какие-то конфликты в семье. Фоули воспользовалась этим сейчас. Она запустила пальцы в его волосы, а вторую руку положила на колено.
— Могу снять твое напряжение, — прошептала она ему на ухо. — Как вчера.
Вчера… Вчера он случайно увидел Уизли в коридоре. Она была с Роксаной и о чем-то смеялась. Так искренне. Так по-настоящему. Так, как никогда не делал Скорпиус. Хотел, но просто не умел. Всегда этот чертов дежурный смех.
Он как ненормальный влетел в комнату к Фоули, начал целовать ее, раздевать. И, действительно, на некоторое время напряжение и злость отпустили, дав пустоте и отсутствию каких-либо чувств вновь заполнить тело. Но продолжалось это недолго. Пока он не вернулся в свою ненавистную спальню, пока не представил, что она тут, рядом, за стенкой.
На удивление Малфоя Фоули была даже неплоха. Обычно чистокровные девушки полностью подчинялись парням, ни на секунду не беря инициативу в свои руки. Скорпиусу нравилось чувствовать это превосходство. Это было для него обычное состояние. Но иногда становилось обыденно, пресно, скучно. Тогда Скорпиус искал менее чистокровных. Они всегда были более живыми.
Вчера с Фоули он был грубым. Даже для себя. Малфой всем девушкам говорил, что он ни с кем не встречается, а их все устраивало. Они смотрели на него влюбленными глазами и были готовы абсолютно ко всему. Но Уизли, ее манеры и эмоции выводили его из себя все больше.
— Ну так что? — Герда вновь заставила Малфоя вернуться в реальность. — Может, повторим? Сейчас?
— Если Уизли пока на меня не доносит, что я не выполняю обязанности старосты, то на уроках я появляться обязан, — даже с некоторым сожалением сказал Малфой, осматривая девушку.
Красивая. Но не такая. Такая же как и он. Ледяная. Не то, что надо.
Он встал и направился на выход из Большого зала. Его догнал Поттер.
— У тебя точно все нормально? — подозрительно посмотрел на друга Альбус. — Раньше ты никогда не отказывался от добычи, которая сама плывет в твою постель.
— Это моя будущая невеста, — буркнул Малфой.
— Что? — удивился Альбус. — Но как?
— Дед на очередном приеме обрадовал, — покачал головой Скорпиус. — Неплоха, но я все равно не собираюсь плясать под его дудку. И никакой свадьбы с ней не будет. Поэтому тут нужно аккуратно. И быть с ней, но и не привязывать к себе.
— Да она от тебя уже без ума, — фыркнул Альбус. — Слышал, как она с Яксли это позавчера обсуждала.
— Ты с Яксли? — небрежно спросил Скорпиус.
— Да, было пару раз, — кивнул Альбус. — Но сам знаешь все про этих чистокровных до мозга и костей девушек.
Как назло большинство уроков в этом году у них было с Гриффиндором. И чтобы лишний раз не встречаться с Уизли, которая постоянно хотела заставить его выполнять обязанности старост, Малфой сбегал с уроков в своей компании, либо просто подходил к первой проходящей девушке, которая сразу заливалась краской. Но спустя еще одну неделю Уизли все-таки поймала его.
И ему даже понравилось. Понравилось, каким властным тоном она с ним говорила. Понравилось, потому что до нее никто не смел этого делать. И снова. Огонь в глазах и волосах. Эмоции. Ураган эмоций и злости.
Он усмехался над ее жалкими попытками шантажа. Он наслаждался тем, как ее бесят его усмешки. Он, конечно, не собирался идти ни на какое собрание. Он наслаждался тем, что снова, впервые за эти две недели, чувствовал. Чувствовал ту жизнь, которая должна быть у него. Этот огонь, который топил его лед. И снова ненависть. Но уже другая. Совсем другая. Не как все предыдущие шесть лет. Изменилось. Что-то изменилось.
В тот вечер он даже не пошел в гостиную Слизерина. Сегодня ему не хотелось заглушать то, что вновь удалось возродить Уизли.
На следующий день к нему подошла какая-то девочка, сказав, что МакГонагалл ждет кого-то из старост. Малфой совсем без эмоций послал ее к Уизли. Ну, конечно. Стоило ему представить, как она разозлиться, что все приходится делать ей, ему снова стало хорошо.
Чтобы она ни в коем случае его не нашла, он отправился в подземелья. В гостиную Слизерина за ним она точно не сунется. Как обычно, его облепила вся их компания, а Фоули села на коленки, начиная целовать шею, оставляя засос. Скорпиус снял с себя значок и активировал местоположение Уизли. Идет в кабинет директора. И приятные чувства начали заполнять каждую клеточку тела, представляя, как она злится на него сейчас. Однако настойчивый рот Герды смог отвлечь его наконец от Уизли. Девушка встала и потянула его за руку в свою комнату.
Привычно дождавшись отбоя, Скорпиус направился в башню старост. Зайдя к себе в спальню, он тут же принялся убирать со своей шеи засосы. Они портили идеальность и ровность бледной и холодной кожи. Тем более они не несли никаких чувств, которые могли бы проснуться в Малфое. Две ледышки не могут создать огонь.
И вдруг пустота в душе снова начала чем-то наполняться. Шаги. Такие робкие. За дверью. Уизли явно перескакивала с ноги на ногу. Малфой расплылся в улыбке. Она боится к нему зайти. Она чувствует его превосходство. Несмотря на все свои попытки доказать ему свою значимость. Нет. Он был главный. Всегда. И она это понимала.
Скорпиус пошел в душ. Он гадал, хватит ли ей смелости войти в его комнату и оставить этот дурацкий график. И с еще большим удовольствием отметил, что не хватило. Она приколола его в общей гостиной.
Скорпиус долго разглядывал ее подпись. Маленькая кривая некрасивая закорючка. Как и она сама.
Малфой взял перо и подписал, даже не читая, пергамент. Как всегда, идеальная и великолепная подпись. Подпись, которая меньше чем через год должна красоваться на брачном договоре. Которая официально даст ему власть над Фоули. Но ему этого было не надо. Глядя на Уизли и пусть жалкие, но попытки перечить ему. Вот что возвращало его к жизни.
На следующее утро он увидел, как Уизли рассматривает его подпись. Малфой усмехнулся. Когда она была рядом, в трех шагах от него, все колкости начинали лезть наружу. Эмоции просыпались. Чувства возвращались. Лед на сердце слегка отпускал его.
Да, снова пытается ему перечить. Давай. Еще. Угрозы, его любимое. Но он не мог ей позволять заигрываться. И как только она переходила грань, Малфой резко нацеплял свое безразличие и посылал ее.
— Успел довести Роуз? — усмехнулся Альбус, когда увидел на завтраке его чуть более чем обычно довольное лицо.
— Откуда знаешь? — Скорпиус вспомнил сегодняшнее утро.
— От меня же ты никогда не скрывал то, что чувствуешь, — заметил Альбус. — Я вижу. Вижу, что на данный момент она единственная, кто способен заполнить твою пустоту.
Скорпиус уже давно рассказал Альбусу о том, что потерял чувства. Что Фоули и остальные девицы не приносят былого удовольствия. Он не может забыться. Ему все равно. На все. Но даже Альбусу он не сказал, что его кузина иногда позволяет просыпаться спящему существу внутри него.
— Это не то, что мне нужно, — покачал головой Малфой. — Вернее. Да, это хоть что-то. Но не то. Я хочу чувствовать другое. Не пустоту или ненависть. Я хочу чувствовать жизнь. Может, даже влюбиться.
Нет, слишком громкое заявление. Малфои любить не могут. Расчет да и только. Никогда и ничего личного. Нужно выбросить все эти мысли из головы.
— А что, это не так? — внимательно посмотрел на него Альбус.
— Что? — Малфой задохнулся от возмущения. — Ты думаешь, о чем ты говоришь?
— Думаю, — уверенно сказал Альбус, что еще больше раздражало. — Ты больше не хочешь к ней цепляться. Все предыдущие годы вы ежедневно какую-нибудь гадость, но говорили друг другу. Умудряясь встречаться в замке там, где вас и не должно быть. А сейчас, когда ты живешь рядом с ней. Ты стал ее избегать. Ты всего лишь не выполняешь обязанности старосты.
Малфой открыл было рот, чтобы возразить, но ему было нечего сказать. Он боялся привыкнуть к Уизли. Черт, да он уже привык к ней. Привык, что, когда возвращается после отбоя в башню, она там, за стенкой. Привык, что… Что? Он не мог дать ответ. Но нет. Альбус определенно ошибался. Она для него продолжала ничего не значить. Просто после произошедшего в его семье он не получал былого наслаждения от тех оскорблений. Они утратили для Скорпиуса свою актуальность.
Его бесило то, что она нечистокровная. Но он мог бы многое отдать за это. Чтобы не было этой Фоули с брачным договором. Чтобы дед и отец не заставляли его быть тем, кем он не хотел быть. Чтобы улыбаться. Как она. Искренне. Раздражаться как она. Да так, чтобы закипал огонь в душе. А главное, чтобы его любили. Чтобы был дом, куда хочется возвращаться. До смерти матери это у него было. Призрачно, но было. А сейчас он лишился всего.
Следующие две недели он снова не обращал на нее внимания. Альбус порой слишком хорошо его чувствовал. Чувствовал то, что Малфой сам не мог понять. Нет. Он никогда не даст этой полукровке завладеть собой. Он уже думал о ней намного больше, чем следовало бы. Жалкие попытки вернуть чувства с помощью нее не стоят того, чтобы она расслаблялась. Она должна продолжать его бояться и ненавидеть.
— Скорп, поздравляю, — на него накинулись радостные Слизеринцы, как только он появился в Большом зале на завтраке.
— Что происходит? — он с непониманием уставился на Альбуса, пытаясь отлепить от себя Фоули.
— С твоего отца сняты все обвинения, — улыбнулся Альбус, протягивая свежий номер «Ежедневного пророка».
Скорпиус пробежался глазами по статье. Снова никаких чувств. Облегчение? Нет. Он изначально знал, что отец не виновен. Удивление? Нет. Он изначально знал, что дед его отмажет. Снова никаких чувств. Только одна мысль в голове. В благодарность отец станет еще больше прислуживать деду. Против них двоих помолвку он точно не сможет отменить.
— Как ты? — спросил Альбус, отлевитировав записку Скорпу прямо во время контрольной работы по заклинаниями.
— Снова ничего не почувствовал, — честно признался Малфой, заставив написать эти строчки.
— Она постоянно поднимает на тебя глаза, — вновь вернулась записка от Поттера.
Малфой ничего не ответил. Да, Альбус определенно его знал. Даже чувствовал. Чувствовал, что ему сейчас нужно. В поезде она уже один раз помогла ему. Вернула в реальность. Яростью и ненавистью, но вернула.
И опять. Опять эта долбанная зависимость от нее. Нужен ее взгляд. Один ее взгляд. Нет. Не нужен. Нельзя позволять своим слабостям брать над собой верх. Зачем тебе нужны эти чувства, Малфой? Кому они будут нужны через год? Фоули? Да ее чувств хватит на них обоих. Отцу и деду? Да они первые лишат его любых остатков чувств, выбив их Круциатусом. Наоборот. Нужно принимать в себе это. Ты стал настоящим Малфоем. Прими свою гребаную чистокровность.
Но Скорпиус сам не заметил, как уже смотрел не в пергамент, а на нее. Уизли оставалась Уизли. Веснушчатое лицо выражало предельную концентрацию и сосредоточенность. Малфой наблюдал, с каким трудом она пыталась выводить аккуратные буквы. Он невольно вспомнил ее закорючку на графике дежурств. И на душе отчего-то стало теплее. Боль и отчаяние. Никакого тепла не было и не может быть в нем. Лед да и только.
И вдруг его обдало пламенем огня. Она подняла на него взгляд. Они встретились. Впервые смотря на нее, он думал о ней. О ее глазах. А не о том, как сказать какую-то гадость. И небольшой отрывистый вздох снова вернул его в реальность.
Нет. Слишком много. Слишком далеко он в себя ее впустил. Пусть она не владела легилименцией, все равно. Могла увидеть его переживания. Нет. Туда он впускал только Альбуса. Ей это знать нельзя. Она должна быть уверена, что он такой же Малфой. Малфой, который имеет над ней власть.
Со звонком он вылетел из класса. Что она могла там увидеть? Что она про него поняла? Нет. Даже если эта полукровка о чем-то догадалась, нужно вернуть свою репутацию. Соберись, Малфой.
Он прямиком направился в башню старост. И на этот раз остался в общей гостиной. Отныне никаких пряток. Это его территория. И он будет находиться в этой башне столько, сколько нужно будет ему.
Казалось, Уизли чувствовала его настрой. Поэтому время шло, а значок продолжал показывать, что она еще в библиотеке.
Он лежал на диване и читал учебник. Каждая клеточка тела напряглась, когда она вошла. Вошла и остановилась. Он чувствовал на себе ее горячий взгляд. Огненный. Он плавился под ним. Еще чуть-чуть и он загорится. И тут Малфой не выдержал и заговорил первым.
Прогнать. Ее надо прогнать. Хотя какая-то часть ледяной души хотела, чтобы она продолжала взглядом топить его в собственном льде.
Роза будто не услышала его слов, а услышала его мысли. Осталась. Продолжала стоять. Смотреть.
Он встретился с этими глазами. В них была мягкость. Та мягкость, с которой на него всегда смотрела мать, когда они были наедине. Глаза. Похожие глаза. Как у нее. Нет, она не посмеет на него так смотреть. Скорпиус мгновенно зарычал на нее.
Он подошел к ней. Близко. Слишком близко. Как в поезде. Нет, одно оставалось неизменным. Он до сих пор чувствовал превосходство. Чувствовал. Чувствовал, что от нее исходит страх. Страх от его резкого движения. Но Уизли не была бы Уизли, если бы показала его.
Голос. Она повысила на него голос. Нет. Это зашло слишком далеко. Своим месячным бездействием он ее расслабил. Ошибка. Малфой допустил ошибку. Он вырвал пергамент из ее рук и разорвал.
И вновь удар против него. Удар, который он не был готов отразить. За живое. Задела за живое. За живое, которое стало живым лишь в начале августа. Семья. Семья, которой у него никогда не было. Была раньше лишь видимость. А сейчас не осталось и ее.
В одну секунду ему захотелось ее ударить. Но он тут же остановил себя. Пусть это делают дед и отец. Он не такой. И никогда не ударит девушку. Пусть даже Уизли. Он пнул стол. Боль. Он чувствовал боль. Господи. Сколько чувств свалилось на него в один миг.
Душа кричала. Уизли, давай. Давай еще. Я хочу это чувствовать. Не дай этой убогой статье в газете вновь вернуть меня назад. У тебя получалось. И сейчас получится. Давай.
Но нет. Момент был упущен. Малфоевский холодный и расчетливый мозг взял верх над этими чувствами и эмоциями. И снова эта дежурная усмешка и ухмылка. И ледяной взгляд. Пустой и совсем ничего не выражающий.
И да. Снова одна фраза. Плюнула огнем. Вновь злость и ненависть. Неконтролируемый поток эмоций. Он выхватил палочку и подошел к ней. Это было в его долбанной чистой крови. Отстаивать семью. Какой бы она не была. Только он имеет право ненавидеть отца и деда. А она обязана их уважать.
Ему хотелось сказать, что она ничего не знает, но Уизли его опередила. Конечно, она же была зубрилой и всезнайкой. Конечно, она поняла, что только благодаря связям деда отца не посадили. Понимала, хотя не должна была этого понимать. Она вообще не должна была лезть в его семью.
Малфой не знал, сколько прошло времени, когда он наконец отпустил ее руку. Она тут же умчалась к себе в спальню. А он так и остался стоять посреди комнаты. Вновь с пустотой внутри. Которая образовалась с грохотом закрывшейся наверху двери.
С утра Уизли уже не было в башне. За завтраком рыжая макушка через ряд от них тоже не мелькала. Есть не хотелось. Несмотря на то, что до урока еще было целых пятнадцать минут, Малфой пошел ближе к кабинету.
На выходе из Большого зала какие-то девочки захихикали. Обычно, он не обращал на это свое внимание. Но сейчас этого не хотелось совсем. Поэтому Малфой свернул в потайной коридор. Благодаря тому, что Джеймс после выпуска отдал карту Алу, Скорпиус знал все потайные ходы намного лучше, чем себя. Здесь никогда никого не было. Только здесь можно было отдохнуть от школьной суеты на переменах.
Внезапно на него кто-то налетел. Сразу бросились в глаза рыжие волосы. Как в поезде. Она стояла и смотрела в его грудь.
— Смотри, куда идешь, — повторил свою реплику из поезда Малфой.
— Ты здесь не один, — ответила она, поднимая взгляд.
Надо же. Не боится? После всего, что было вчера.
— Был один, — усмехнулся Малфой. — Пока ты не пришла.
Она откинула назад свою гриву. Хотела что-то сказать. Но не решилась. Правильно. И не надо. Второй такой эмоциональный всплеск ему не нужен. По крайней мере не так быстро.
Она вновь будто прочитала его мысли. Молча стала уходить.
— Малфой, — окликнула она его.
Спокойно. Как будто ничего вчера и не было. И между ними старая обычная неприязнь. И она сейчас просто скажет какую-то милую гадость, думая, что заденет его.
Он обернулся. В нем проснулся даже какой-то интерес.
— Мне составить новый список или ты этим сам займешься? — спросила она у него.
Господи, Уизли. Ну как можно все портить. Какой к черту список.
— Ладно, я поняла, — вздохнула она, закатив глаза. — Я составлю. И ты его подпишешь. И вручишь старостам на собрании, на которое мы пойдем вместе.
— Вместе? — расхохотался Малфой громче, чем положено в чистокровном обществе.
Роза смотрела на него. Будто готовая на все ради этого ненужного собрания. Малфой подошел к ней. И наклонился.
— Разве ты еще не поняла? — холодным дыханием он тушил огонь в ней. — Я никогда не буду заниматься этой фигней. Особенно вместе с тобой.
Он начал уходить от нее по коридору.
— Повесишь на дверь график, подпишу, — крикнул он ей, заворачивая за угол.
